Дневник длинноногой

Страница: 3 из 6

от воплей. Я и сейчас говорю хрипло, когда проговариваю вслух то, что пишу (есть у меня такая привычка).

Он сказал мне:

— Теперь мы с тобой знаем друг друга до конца — так, как должны знать друг друга мужчина и женщина. Помни, что ты одна из моих учениц, и со всеми у меня такие отношения. Мы должны принадлежать друг другу и душой, и телом, иначе я не раскрою возможности ваших тел так, как мог бы. Ты можешь встречаться, с кем хочешь, можешь завести себе любовника, можешь даже выйти замуж, но пока ты учишься у меня — мы будем с тобой заниматься любовью. Иначе мы утратим контакт, и ты уедешь домой.

Он проводил меня до ворот, и там целовал чувственно, с языком, благодарил за полученное наслаждение, и я чуть не стекла у него по свитеру...

Меня так шокировало то, что сегодня было, что я запуталась. Я не знаю, что и думать. Я понимаю, как все это называется. Но это понимает мой ум, а мне хочется только одного: чтобы ЭТО повторялось еще и еще. Как можно чаще.

Сегодня — самый счастливый и самый кошмарный день в моей жизни. Прощай, Дуня! Теперь тебя нет.

Теперь вместо тебя — Хлоя, Чувственная Женщина в гареме. До смерти влюбленная в своего Султана, как и остальные его наложницы.

***

Два месяца спустя

Привет, мой дневничок! Вот и я. Прости, не писала долго, потому что не знала, кто я и что я.

Сейчас все более-менее устаканилось, и я смогу написать. Мы занимаемся с ним два раза в неделю (бывает, что и три). Примерно через раз у нас бывает ЭТО. Я никогда не прошу и не спрашиваю: Султан сам решает, КОГДА. И, надо признать, он всегда решает именно так, как нужно для танца. Меня это бесит, но зато теперь я понимаю, почему у него так танцуют. Я и сама чувствую, что выросла на сто голов, хоть изнутри всего не видно, конечно. Мне кажется, что во мне безграничные силы, я чувствую их, и очень часто ловлю ту самую волну, которая управляет моим телом, и тогда получается все или почти все, чего я хочу, и чего хочет он. Он все время хвалит меня, говорит, что я уникум, что вселенная существует ради таких чуд, как я, и много еще всяких красивых вещей мне говорит, а я хоть и знаю, что все это педагогика и стратегия, но все равно приятно.

Я обожаю его. Хоть и не так, как девочки — они прямо как фанатки на рок-концерте, честное слово. У меня есть за душой то, чего ему не видно, и он чувствует это, но все равно. Когда он со мной — я счастлива. Когда его рядом нет — я думаю только о нем. Когда я занимаюсь, он всегда со мной, и мысленно, и наяву — в звонках и смсках. Мне кажется, он выделяет меня из других, дарит мне больше времени и внимания. Только бы девочки не заметили. А впрочем, может быть, он такой, что каждой из нас так кажется. Что именно ей принадлежит сердцевина Султана. Не знаю, я ведь не могу с ними об этом поговорить.

Я много раз видела, как он с ними занимается сексом. И они видели наш секс, и говорили с ним и со мной, когда он трахал меня. У нас совершенно открытый доступ везде и всюду, двери никогда не закрываются — внутренние, я имею в виду. На воротах — код, который запрещено разглашать под страхом, эээ, изгнания (прикольно прозвучало, как в древних мифах). Секс — обычная часть наших занятий. Да, я забыла написать, что мы почти всегда занимаемся голышом. Ну, то есть голая — я, и все девочки, а он — не всегда. Он как-то продумывает это так, что это всякий раз уместно — и голое тело, и одежда. Ну, и мы тоже, бывает, тренируемся одетыми, если впереди выступление и нужно привыкать к костюму. Ведь мы уже два раза выступали, и я со всеми!

Девочки говорят, что это большая честь, и что их, когда они были новенькими, не брали с «дедами» (бабами? хи-хи). Значит, все-таки выделяет... Не буду об этом.

Мы выступали на закрытых презентациях. Была куча камер и папарацци, и я потом выслала маме журналы. Меня снимали и со всеми, и отдельно, даже гонялись за мной, а я тушевалась, чтобы девочки не ревновали. Но все равно в журналах меня в два раза больше всех девочек. Я отправила маме целых три журнала со мной, небось они там все в ауте. Я одетая — в хитоне, под гречанку, все прилично, хоть тут это вовсе не норма, кстати, девочки сто раз выступали и топлесс, и даже голышом, и мне тоже предстоит.

(Надеюсь, что я не кончу прямо на сцене, как это бывает, если видят наш секс, или как он трогает мне the vaginu)

Кстати, он говорит, что у меня самая красивая грудь, которую он видел. Не знаю, может, он всем так говорит. У Лизель тоже очень красивая, с маленькими коричневыми сосками, не то что мои дойки. Они, кстати, растут, и теперь у меня уже не 88, а целых 90, и наверняка будет еще больше, потому что он мнет их мне, как тесто, и я прямо чувствую, как они растут.

Вообще интересно смотреть, как он ласкает или трахает девочек. Невольно представляешь себя на их месте и думаешь: «а я тоже так закатываю глаза? тоже так выгибаюсь? тоже так смешно вою, когда кончаю?» Когда кто-то из нас кончает, принято аплодировать. Во время занятий многие сидят в студии — наблюдают, учатся. И я тоже сижу. Вообще эта атмосфера полной открытости, когда все интимное обыкновенно, как «привет» или «пока» — она здорово опьяняет, чего уж там. Настолько, что я перестала чувствовать рамки на улице, на людях, и мне теперь ничего не стоит...

Таня пришла, потом продолжу.

***

В тот же вечер

Вот пожалуйста: у нее какая-то дрянь в the vagine (видно, инфекция), дали ей мазючку, она сама не видит, попросила меня.

А чего стесняться, если я видела, как его член накачивал эту самую thevaginu, да и сама Таня трепалась со мной, когда я стояла раком (прости, дневничок) и стонала, как призрак? Выходило нечто вроде «нет, я не против женского секса... аааа... но сама не пробовала... оооу... никогда... ИИИИИЫЫ!!!» Аплодисменты, поклоны, занавес. Я под ним офигенно кончаю, и девочки всегда сопереживают, радуются за меня...

Девочки. Он все старше, я самая малявка среди них. И самая высокая, хи-хи. Самые старшие — Марта и Софи, им 23. Утром после моего Посвящения они устроили банкет в мою честь. Расспрашивали, как все было, требовали, чтобы я рассказала в подробностях. Страшно удивились, что я девственница. (Была) Заставили раздеться догола, стали щупать. Я уж приготовилась, что и они меня «посвятят», но нет, обошлось. Немного гладили, целовали руки, бедра, попу, и все. Таня, которая целовала мне руки, плакала. Говорила, что никогда не видела такой красоты. Я впервые смутилась от этого, и сама чуть слезу не пустила. Странно и глупо — плакать от своей красоты, да?

С ними легко и хорошо. Я знаю, что все девчонки занимаются друг с дружкой сексом, особенно Таня. Знаю, что и мне предстоит, но все оттягиваю и оттягиваю. Они прямо не спрашивают, они просто чувственно целуют меня в губы, в соски, и смотрят — как я. Не поддерживаю пока. Страшно. Не знаю, чего.

Кстати, все мои терзания по поводу нас с Падишахом отшумели давно.

Все-таки у меня никого нет, кроме него. И у девочек, насколько я знаю, тоже.

***

Через неделю

А сегодня у меня был первый сольный выход. Совсем небольшой, четыре минуты. В таком супер-пупер-офигезном зале с картинами.

Тьма журналистов, камеры и все такое. Шквал оваций. А мне было так легко, что даже странно: за такую легкотню так хлопают. Я даже почти ничего не почувствовала. Чувствовала только, что «не мой размерчик», что во мне силы — на сто тыщ таких выходов без перерыва.

Потом за мной гонялся табун пиджачных дядек и забрасывал предложениями. Танец и фотосессии. В основном, конечно, фотосессии. Шейх строго запрещает принимать любые предложения. Ну, я не предала его — всех отшила, хоть и сложно. Спасибо, он помог. Зато меня нафоткали прямо там, и я оторвалась по-полной — принимала модельные позы, выгибалась, как последняя бл... как пантера, я имею в виду. А что, «Черная Пантера» — было бы хорошо про меня. Эффектно....  Читать дальше →

Показать комментарии (49)

Последние рассказы автора

наверх