Дневник длинноногой

Страница: 5 из 6

не знала, что мне чувствовать. Восторг, страх, отвращение.

И мой кошмар. Он сбылся. Я покрашена. Я золотая. Вся золотая, от ресниц до клитора...

Не знаю, почему так сводит с ума, когда на тебе краска, и ты сама не своя, не принадлежишь себе, ты живая кукла, вещь, у тебя отобрали тело, и от этого внутри так горько?..

Дома была вечеринка с дискотекой. Рок-н-ролл, мигалки, цветные тела и танцы без правил. Султан разрешил нам быть дикими и неправильными, и сам прыгал с нами, как горилла, лапал нас за сиськи и орал громче всех.

Не знаю, что я чувствовала. Наверно, ничего. Краска проникла мне внутрь и вытеснила все чувства. Султан норовил все ко мне, ко мне, а я отбегала, не давалась. Мелькание, огни, цветные тела, мое золотое тело, дикая музыка, металлические блики на моей коже, колючие взгляды на мне, Он, девочки, флюиды зависти, и снова — мелькание, мелькание, мелькание...

Потом Он ушел. Меня избегали, хоть и ничего не говорили. Я была не я, и мне было все равно. Краску не хотелось смывать, хотелось быть такой всегда. Но нельзя.

Я влезла с девочками в нашу огромную ванну, и...

Когда все были чистыми, я продолжала сиять цветом любви и солнца. Мыльная вода стекала по мне, как по настоящему металлу. Коварный Султан запомнил мой кошмар и выкрасил меня несмываемой краской.

Ааааааааааа...

Сейчас сижу и пишу золотой рукой. Кожу стянуло, ресницы колятся, волосы как проволока.

Самое интересное, что это... это потрясающе. Это обалденно: быть золотой и знать, что ничего нельзя исправить. Навсегда. Это жесткий изврат, это мои тайные мухи в голове, тайные демоны моих снов. Это кайф. Быть покрашенной несмываемой краской и жить в ней — это чума. Это смерть.

Но... Никогда и ни на кого я так не злилась. Значит, он решил, что он — Бог? Повелитель души и тела? Домогается меня, поссорил с девочками, выставил на посмешище (они с таким кайфом сочувствовали мне — «oh, poor little Chloe»)...

Хотела бежать к нему, но подумала, что он там сидит и ждет — вот я ща прибегу к нему вся такая, и он...

Фигвам.

Слышь, ты, Мэтр-Сантимэтр? Фиг тебе!

Хоть и все равно не могу без тебя. Аминь. Или блядь.

***

Назавтра

Утром пришла на урок.

Вначале издевался — ах, как тебе идет цвет любви и солнца. А потом:

— У меня есть растворитель. Как только ты докажешь, что готова раскрыться мне до конца — я помогу тебе смыть краску.

— Это как?... «Пока не насрешь при мне большую кучу говна — будешь ходить золотая?»

— Именно так.

— Вы копрофил?

— Я ненавижу говно. Но еще больше я ненавижу барьеры между людьми.

— Тогда... я всегда буду золотая. Мне нравится.

— Я знаю, что тебе нравится. Я все про тебя знаю. Это твой выбор, Хлоя...

Аминь. Я ведь и сама знаю, что он все про меня знает. Все. ВСЕ.

Ну уж нет...

— А занятия тоже отменяются?

— Почему же? Раздевайся и иди сюда...

Его прикосновения сквозь краску — это что-то. Трогает вроде и меня, и в то же время не меня. Мучает, а сам властный такой, бесчувственный. Гуру.

Намучил до визга — и все-таки взялся ласкать:

— Тебе выпала честь, Хлоя. Я еще никогда не занимался любовью с золотой девушкой. Ты первая.

— Нет, — говорю. — Дайте мне растворитель, и тогда я подарю вам эту честь.

— ТЫ подаришь мне? Ты не перепутала?

— Нет. (Я даже отошла от него, смогла отойти) Вначале растворитель.

— Я здесь ставлю условия, Хлоя. Я, а не ты.

Молчу. И он молчит.

Блядь, ну как же хотелось кинуться ему в ноги, размазаться сиськами по полу и умолять о прощении, о милости, и чтобы он трахнул меня жестко, грубо, наказал своим членом, а я бы выла от раскаяния...

Блядь.

***

В тот же день

Гуляю по Парижу. На мне — полупрозрачная туника. И краска.

На меня смотрят, за мной ходят, свистят мне, бибикают... Я бы и совсем разделась, если б не менты.

Хоть я и не спасовала, ушла с тренировки, но все равно чувствую себя лужей любовного сока с краской вперемешку. Он что, гипнотизер? Колдун? Пусть все видят, что я золотая, что у меня под туникой ничего нет, что по ногам моим текут подозрительные капли, что я трогаю себя за vaginu прямо на улице...

А он не увидит меня, пока сам не принесет растворитель.

***

Пять дней спустя

Уже почти неделю я золотая.

Ходячая смесь дикого кайфа с дикой злостью.

Девочки не разговаривают со мной. Похоже, что из-за меня он совсем перестал с ними заниматься. И трахать их.

Ну-ну.

***

Через день

Приходила Таня.

«У меня есть растворитель, но я дам его тебе только, если ты переспишь со мной».

Только что позвонила ей и сказала, что согласна.

Жду. Она будет с минуты на минуту.

Господи...

***

Через четыре дня

Ну что, мой дневничок. Совсем забросила я тебя. Кажется, сейчас самое время описать то, что было. Осознать, разложить по полочкам, привести в порядок.

А было так много, что даже трудно начать.

Буду по порядку. Таня тогда вымыла меня. Краска хоть и с трудом, но сходила.

Она мыла меня и ласкала в ванной, ловко ласкала, офигительно, так, что я таяла под ее руками, недомытая, полузолотая... А потом...

Секс с девочкой, оказывается, совсем особая вещь. Я не смогу описать, почему. Вот именно потому, что девочка. Я не только знала и видела, что трахаюсь с девочкой, но и чувствовала это всем телом. И хотела ее по-другому, и кайф от нее другой. Скользящий, обволакивающий, очень стыдный. Я ведь знала, что Таня ненавидит меня и наслаждается моим грехопадением...

Потом, когда она выкончала меня до полусмерти, я пошла к нему.

Эффект был оглушительный:

— Как ты смыла? Как ты посмела?

— Купила в городе, — говорю. Не выдавать же Таню. — Может, позанимаемся? Я готова.

И принимаю позу. В голове черти гудят, тело после Тани ноет, как больное.

— УБИРАЙСЯ!

Страшно орет. По-зверячьи.

Я убежала к себе. Никогда не думала, что он может так. По-моему, даже ревела, дура. Не могу выдержать, когда на меня орут. Один психолог сказал — «это потому, что ты красивая. Тебе кажется, что все за это должны тебя любить». И ведь правда: кажется.

Утром ко мне явилась девичья делегация. Султанский гарем в полном составе.

— У нас к тебе разговор, Хлоя, — говорит Дженис. — Филипп перестал с нами заниматься. Он не хочет нас видеть. Он нас гонит. Он уже неделю ни с кем не занимался любовью. Это все из-за тебя. Мы пришли, чтобы попросить по-хорошему: прекрати эти свои штучки.

— Какие штучки? — говорю.

— Только не прикидывайся. Ты новенькая, только появилась здесь — и уже сманиваешь его к себе, отбираешь у нас...

Я хотела поговорить с ними по душам. Хотела все им объяснить. Но... Посмотрела на их злые, ревнивые лица — и...

— Да пошли вы!

Я выдала им по полной. Я орала на них, как он орал на меня:

— FUCK YOU!!!

— Ты пожалеешь об этом, — сказала Таня. Дала какой-то знак — и на меня кинулись с веревками.

Это произошло так быстро, что я не успела даже испугаться, и завизжала только тогда, когда уже сидела, привязанная к стулу.

— Мы не будем тебя сильно уродовать, — сказала Таня. — Все-таки ты очень красивая, а такую красоту жалко убивать, хоть ты и сука. Пока ты снова станешь красивой, Филипп успеет немного остыть.

Копец. Я испугалась, как в самом страшном кошмаре. Я орала так, что у меня плясали искры в глазах. Стыдно вспомнить. А они всего лишь достали ножницы и стали стричь меня. Всего лишь...

Обстригли почти под корень. Потом достали какие мазилки, стали поливать мне голову, втирать в волосы...

Развязали....  Читать дальше →

Показать комментарии (49)

Последние рассказы автора

наверх