Мизерабль

Страница: 2 из 5

кайфа.

В конце концов, уже на грани экстаза, я отпустил её рот, — мама умница, хорошо, что сразу догадалась вцепиться зубами в подушку, — схватил её за плечи обеими руками, с силой швыряя её миниатюрное тело навстречу своим толчкам.

Вулкан, что бушевал во мне, уже достиг крайней точки кипения. Изо всех сил, я яростно вонзился в маму в последнем сокрушительном неистовом порыве страсти, громко шепча её имя и, как сильно я её люблю.

Я думал, что не иссякну никогда, вгоняя в материнское лоно густые мощные заряды семени.

Но, в конце концов, я всё-таки истощился и уже почти без всяких сил упал на маму, хватая воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег.

Как же мне сейчас было хорошо... Блаженство удовлетворения и насыщения, наконец, впервые, за целый год снизошло на меня... Да, живая женщина, это вам не дрочить в казарме после порнухи по видику или журнала с голыми бабами. Я, буквально, плавал где-то в небесах упоения, испытывая сейчас к маме чувство бескрайней благодарности и нежности. Ну, да... Да... Эгоист я... Да... Да, избалованный эгоист.

Я приподнялся над мамой, нежно поцеловал её в затылок. Хотел даже повернуть её голову на бок, чтобы поцеловать в губы, но мама категорически заупрямилась, с силой уткнувшись лицом в подушку.

Её тело подо мной мелко дрожало. Наши сердца гулко и сильно бились в почти унисон. Сердце матери и сына... Мы оба в обильном поту, — ну, ещё бы, такая скачка! Мама лежала без всякого движения, уткнувшись лицом в подушку, и еле слышно плакала. И, в отличие от меня, по видимому, не испытывала никаких положительных эмоций от секса со мной. Очевидно, мне нужно было сейчас что-то сказать, но голова совершенно не хотела думать.

— Мама... Спасибо... Это было бесподобно... , — вот только на это меня и хватило. Мысленно, я обругал себя последними словами.

Она передёрнула плечиками и я медленно сполз с неё. А то, каково это, когда на тебе лежит двухметровый центнер? Я улёгся рядом и осторожно стал гладить её по волосам. Это странно, но никаких угрызений совести я не испытывал, как и ни малейшего раскаяния. Даже, наоборот, скорее. А что, попробуйте год без бабы... Разве, что только втихомолку дрочить в укромных уголках казармы... То-то..

В конце концов, что я ей посторонний? И, вообще, кто ей на этом белом свете ближе, чем я? Так что, в конце концов, вполне семейное дело. Ну, если разобраться, то, в принципе, что здесь вообще плохого? Мама помогла сыну сбросить сексуальное напряжение.

Ну, не люблю чувствовать себя виноватым. А извиняться я просто ненавижу. Так, что обычно, я в состоянии убедить себя в любой ситуации в том, что я прав, — по тем, или иным причинам. В принципе, и сейчас..

Повторюсь. Ну, в конце концов, целый год отслужил я в армии, год безвылазно на территории части, — а куда там в увольнение ходить, когда до ближайшего хуторка километров двадцать. Вот он мой первый отпуск, а впереди, ведь ещё целый год тянуть армейскую лямку!! И только, я приехал, как мама (вот, значит, она сама и виновата во всём, да!!!) потащила меня в деревню, на очередную свадьбу к родственничкам. Я и ехать-то ведь не хотел!! Так, что..

На этой эгоистичной ноте я, в общем-то, и поставил точку перед робко зарождавшимися в моей душе смутными угрызениями совести. Тем более, что я не сомневался, что рано или поздно, она ведь мне и это простит. Мама меня всегда прощала..

Позже, когда я более менее пришёл в себя, на миг меня кольнул страх. Неужели, нас никто не слышал? Я напряжённо вслушивался в темноту. Но нет, ответом мне был всё тот же дружный храп по всему дому моего семейства. Даже тётушки на диване в другом конце комнаты, видимо, даже ухом не повели. Я облегчённо выдохнул. Пронесло.

А мама лежала рядом. Тихо, почти неслышно плакала, только плечи подрагивали. Она даже не делала попыток сбросить мою руку, мягко поглаживающую её по волосам.

Я честно хотел загладить свою вину. Даже просил прощения шёпотом. Ну, что сложно, что ли постараться ради мамы? Но она, ни в какую. Лежит и тихо, уже, по-настоящему ревёт.

Спустя, какое-то время, я даже почувствовал уже раздражения. Не, ну, а в самом деле, — я тут перед ней распинаюсь, глажу, шепчу всякие приятности, прощение вымаливаю, униженно раскаиваюсь, — короче наизнанку весь уже вывернулся. А она? Вообще, ноль эмоций! Будто я тут воздух или призрак какой... Лежит, как зарылась головой в подушку, так и лежит, да хнычет всё.

И... Жар от её тела. А ещё её запах... Эта бесподобная смесь. Женское тело и запах женщины... А когда, ещё вот она, лежит, полуобнажённая, рядом с тобой, только, что тобой же и выебанная... И вот мой член уже упирается маме в бедро. А мои ладони снова, словно, в невзначай гуляют и ласкают её плечи, спину, мнут аккуратную попку... Но мама, похоже, была в полной прострации и, вообще, в суть не врубалась..

Я сел в постели, сжал её плечи, — мама сразу же разом вся напряглась. Но я больше не церемонился с ней., — и играючи снова преодолев её сопротивление, перевернул на спину. Мама испуганно воззрилась на меня. Лицо заплаканное, опухшее, сразу как-то пострашневшее... Её сотрясали судорожные вхлипы, уже, по-видимому, и без её воли. Ну, что ты смотришь на меня с обидой и укором? Утром будешь так смотреть, когда протрезвею и вдоволь натешусь с тобой. А пока... Пока, знаю же я, что не закричишь, всё — равно, не позовёшь на помощь..

Не знаю, но меня почему-то такое её отношение к моей персоне только обидело. Ну, пипец, ведь какой-то, а!! Всё-таки я родной сын. Мы целый год не виделись. А она тут..

Потом её взгляд упал на мой пах и она шумно охнула... Я как раз уже стягивал с неё трусики, как она дёрнулась, замолотила ногами. Ну, раз ты так... Ну-ну... Я просто одним движением пальцев разорвал невесомую ткань, отшвырнув её на пол... Она вцепилась ногтями мне в грудь. А вот это уже было реально больно, чёрт. Я, особо не задумываясь, влепил ей звонкую пощёчину. Немного, правда, походу переборщил, — её голова аж врезалась в подушку. Блин, ну, вот вечно я... Кольнула совесть, — нет, ведь, бить маму я совсем не хотел.

Но сейчас я был в таком состоянии, что угрызения совести довольно быстро потонули в океане возбуждения. Конечно, не могло быть и речи, чтобы я сейчас остановился и принялся выпрашивать у матери прощение за то, что её ударил. А я был уже весьма возбуждён, мой молодое тело настойчиво требовало женщины и очередной разрядки.

Раздвинуть в стороны её ножки было секундным делом, — да и мама уже никак не сопротивлялась. Я навалился на неё сверху, дрожа от приятного чувства ощущения под собой красивого женского тела. Вял в руку уже крепкий и восставший пенис и осторожно ввёл его в маму.

Всё-таки, она была слишком маленькой для меня, что ни говори. Даже сейчас, после нашего первого совокупления. Я не хотел причинять маме боль, но всё — равно, не удержался и вошёл сразу резко до конца, пока наши лобки не оказались плотно прижатыми друг другу... На мамином лице что-то отразилось, что, однако, к моей досаде, имело мало общего с удовольствием. Она даже не удержалась и застонала, сквозь плотно сомкнутые губы.

Я замер, вновь наслаждаясь бесподобным чувством обладания женщиной.

— Я люблю тебя... , — прошептал я на всякий случай.

Я целовал её мокрые от слёз глаза, лицо. Но она опять ничем не отвечала мне. Просто закрыла глаза и лежала без всякого движения, только чуть дрожала и всхлипывала от душивших её слёз.

Я очень хотел, но всё-таки не рискнул поцеловать её в губы. Укусит ещё..

В это раз я трахал медленно, наслаждаясь каждым движением. Возбуждение уже не так сносило мне крышу, как в первый раз и я даже старался быть потише. Хоть один фиг, — диван размеренно поскрипывал, а мама тоже, каждый раз, когда я входил в неё до конца, тихонечко охала... Я склонялся к ней, ласкал языком её шею, или снова целовал её лицо. Но больше любовался её лицом. Я хотел, чтобы сейчас она смотрела мне в глаза. Пусть с укоризной,...  Читать дальше →

Показать комментарии (24)

Последние рассказы автора

наверх