Мужчина, женщина и ундина

Страница: 2 из 5

ощущаемыми в ночном соленом воздухе, человеческий говор становится небезынтересен.

Людей я не видела, они скрывались за странной водяной поверхностью, установленной вертикально и сейчас почему-то светящейся. Чуть мешали электрические и магнитные поля, наполняющие человеческий дом, сродни тем, по которым мы ориентируемся в океане, но гораздо более насыщенные.

Один голос принадлежал мужчине, второй, по всей видимости, женщине. Я так решила, потому что он был более похож на звуки, издаваемые нами иногда — во время веселья или увлекательной погони друг за другом. Почему только люди не хотят транслировать свои эмоции, желания и образы сразу? Это было непонятно, но мне уже стало не до размышлений над человеческой глупостью.

— Ты меня ждал? — женщина транслировала грусть, боязнь за какие-то безделушки наподобие тех, которыми мы играли у затопленного фрегата, «одежду», в которую зачем-то заворачивались люди, и еще за странное сверкающее сооружение на четырех черных округлых предметах... А еще в ней чувствовалось то, от чего я мучилась больше суток. Наверняка ее соски напряглись, груди налились, а хвост нетерпеливо... Впрочем, какой хвост?... Несмотря на помехи, я чувствовала совершенно точно ее непонятное возбуждение, так же как и мужские чувства, похожие на давешние. Мои груди инстинктивно прошлись по песку под тонкой прослойкой живой воды, и соски вдруг продернуло такой сладко щемящей болью, которую иногда не почувствуешь и от удара эклектического ската, во всяком случае удовольствия в электрическом разряде мало, а тут я просторазомлела от наслаждения. Никогда язычки и губы подруг-ундин не доставляли столько радости моим затвердевшим бугоркам.

— Я не знаю, — сказал мужчина, ощущавший наряду с возбуждением горечь и боязнь чего-то неизбежного. — Понимаешь, еще вчера я думал, что наши отношения зашли в тупик. Я мастурбировал на пляже, и вдруг почувствовал такое возбуждение, какое ни разу не испытывал с тобой, да и с другой женщиной. Мне даже привидалась русалка... после...

— Ты онанировал? — к страху женщины перед расставанием с почему-то дорогими ей предметами и опасению потерять хорошего «самца» («Что бы это значило?» — удивилась я) примешалось презрение, похожее на то, что испытывают ундины к подруге, в одиночку стрескавшей акульи капсулы.

— Погоди не перебивай! — мужчина испытывал досаду. — Когда ты приехала, я тоже не почувствовал к тебе особенных чувств, не более чем к любой ухоженной, красивой кошечке, которых полно на материке. Но сейчас я хочу тебя так, как не хочет накаченный тестероном бык-производитель свою коровку.

— За коровку ты еще ответишь! — настроение женщины резко пошло вверх, а меня одновременно захлестнула волна их эмоций.

Раздался треск материи, по всей видимости, они рвали друг на друге те вещи, которые так любила женщина, а потом пришло чувство обладания и наполненности, какого-то животного экстаза и нежной ярости...

Когда на пике этих эмоций все кончилось, я поняла что катаюсь и извиваюсь в песке, мой рот распахнут, а сердечко несется вскачь, как угорелое. Я перевернулась на спину и, выгнувшись дугой на берегу, впилась ногтями в соски, требующими чего-то жесткого и ласкового одновременно, потом стиснула налитые щемящей упругостью груди, сжала их в пальцах, а потом вновь принялась за соски, вытягивая их в звездное небо так, что, казалось, они сейчас лопнут от натяжения... Но все было бесполезно, той бешенной разрядки и восторга, которые разделили только что люди, я не получила, оставшись с неутоленной страстью и болью.

— Пойду окунусь в океане, — сказал мужчина, безмерно счастливый, чуть уставший и довольный всем светом.

Пришлось быстро нырять, ведь мне не хотелось, чтобы меня застали с вытянутыми сосками, прогнувшуюся на песке и молотящую хвостом воду там, где она лизала прибрежный песок... В ту минуту я напрочь забыла о магии, которой обладаю...

Но на следующий день, едва солнце зашло за край моей стихии, я снова кралась в воде, придерживаясь скалы рукой. Мужчины не было, а я так надеялась, что он снова будет забавляться со своей штучкой! Но за жилищем я услышала едва различимые голоса и потухшие, скучные эмоции.

— Когда вернешься?

— Думаю, завтра-послезавтра.

— Ну, пока...

— Пока...

— Кэп, — мужчина хотел казаться веселым, но им владела скука и безразличие, — доставишь Кристи? Только чтобы в целости и сохранности.

— Все будет хорошо, разве такую конфетку можно не доставить? Да и путь даже ночью безопасен — вон он материк, огоньками светится, — и голос, и эмоции третьего человека были совсем тусклы и неинтересны. И напоминали чувства рыбы, которой только бы набить брюхо и спрятаться от более крупных хищников.

Затарахтел мотор человеческого вонючего катера, и мужчина направился в дом, чтобы через минуту выйти к морю.

Не знаю чем я себя выдала: то ли бурно вздымающейся грудью, то ли неосторожным всплеском плясавшего хвоста... Но мужчина остановился, вглядываясь в темную воду, на которой покачивалась моя голова.

— Кто здесь? Это ты?

Я немного забеспокоилась: откуда он меня может знать? Да и глядел он прямо, словно знал, где я дрейфую, а ведь, судя по урокам наставницы, люди очень плохо видят в темноте, и им никогда нас не обнаружить, если мы того сами не захотим.

— Кто ты? Та девушка, которая подглядывала за мной два дня назад?

Не обращая внимания на слова, я подплыла поближе — полюбопытствовать, так ли хороша та штучка, что я видела накануне. Несмотря на мешающий свет, бьющий из поверхностей, которые раньше напоминали вертикальную воду, мне удалось рассмотреть, что член сейчас совсем маленький и уныло висит на пушистых шариках. Да и особенных эмоций мужчина не транслировал. Я недовольно фыркнула.

— Я знал, что ты здесь! Я чувствую твое присутствие!

Ой, кажется, попалась! Впрочем, нас учили, что показаться на глаза одному единственному человеку — в этом нет ничего страшного, главное, чтобы у него в руках ничего не было, а ты находилась в своей стихии и не забывала о правилах ментального обрезания человеческой памяти.

— Ты забавный, — улыбнулась я, старательно, словно на уроке, выговаривая слова одного из человеческих языков.

— О! Оооо!... Я тебя вижу! — мужчина сильно обрадовался, а в его эмоциях появились те восхитительные нотки, которые сводили меня с ума. — Кто ты? Как тебя зовут?

— Я — Виториа, — пропела я, пытаясь подобрать аналоги звуков человеческой речи, чтобы они напоминали мое имя.

— А меня зовут Марцио... Послушай, в прошлый раз я увидел у тебя странную конструкцию ласт.

— Ласт? Ласты — у тюленей, а у меня хвост, — засмеялась я и ударила хвостом, щедро плеснув брызгами в Марцио.

— Так я и думал! — мужчина тоже рассмеялся, пытаясь дурашливо стряхнуть воду со своего тела. — Значит, ты русалка?

— Да, русалка... Но мы называем себя... — я пропела наше самоназвание, а потом попыталась воспроизвести его звуками чужой речи, — ундина, по-вашему.

— Подплыви поближе, я хочу тебя рассмотреть, — в мужчине зарождалась смесь его прежних чувств, которые он проецировал теперь прямо на меня, уперевшись взглядом чуть пониже ключиц, где у меня снова начали наливаться груди и твердеть соски.

— Ну, уж нет! Наставница говорит, что вы, люди опасны, особенно в своей стихии.

— Я разве страшен?

Я оглядела фигуру мужчины, которую теперь можно было рассмотреть во всей красе, т. к. свет за его спиной стал мешать меньше. Он был привлекателен. Широкие плечи, отчетливо перекатывающиеся мускулы под гладкой загорелой кожей, лицо, если и не прекрасное по нашим меркам, но отличавшееся характером и волей. И красивые ноги. Не хвост, конечно, но было приятно на нах смотреть и чувствовать, с какой твердостью и устойчивостью они попирают «землю». И притягательный даже сейчас член... Впрочем, он стал больше? Или мне это показалось от перенапряжения чувств в последние дни?

— А можно тогда я поплаваю с ...  Читать дальше →

Показать комментарии (26)

Последние рассказы автора

+8.6 (94)
21424
2
26 мая 2015
4
 
наверх