Развела дурочку. Часть 3

  1. Развела дурочку. Часть 1
  2. Развела дурочку. Часть 2
  3. Развела дурочку. Часть 3
  4. Развела дурочку. Часть 4
  5. Развела дурочку. Часть 5

Страница: 1 из 3

Для кошмара это было слишком нелепо, а для эротического сна... ну, тоже слишком нелепо. Анюта стояла на коленях в углу раздевалки; ее обступали девчонки, роскошно одетые на выпускной — но только до пояса; дальше они ни во что не одеты. Анюта была в лифчике и трусах, и все ее тело покрывали красные пятнышки, а уж на лице-то, на лице... Она пыталась спрятать лицо, но знала, что его все равно показывает зеркало из ванной, которое непонятно что делало в раздевалке и к тому же брызгалось водой. Поодаль виднелась сердитая задница технички, протирающей пол. На швабре у нее вместо тряпки было свадебное платье.

— Самый низкий астартин в школе у Степанковой! Стыд! — заходилась в гневе завуч Нина Васильевна. Между ее целлюлитных ног ужасно много волос, тоже крашеных.

— Я говорила, что из-за нее бал лопнет! — хищно злилась Оксана Авилова.

В самом деле, выпускной бал незадолго до этого лопнул, залив всех по пояс, и оттого-то они были без трусов.

— Я старалась, Нина Васильевна, — осторожно сказала Анюта. — Вот вы тогда в туалет зашли, я там на задней парте сидела.

Кто-то перемотал запись в зеркале. Анюту обдало брызгами, как из-под колеса машины.

— Во дебилка, она ей жопу лизала, — сказала Авилова, и раздалось дружное «фу!».

— Не только, — униженно лепетала Анюта. — Теряха подтвердит!

— В Москве давно твоя Теряха.

Ну и что? Она ведьма, ее можно призвать. И Анюта попробовала закричать в зеркало «киска», зная, что Теряху это раздражает — а значит, привлечет внимание. Но вышло у нее почему-то»кисда«, и от этого очень странного слова Анюта проснулась.

Зеркало — всамделишное, на своем месте в ванной — ничего не показывало, кроме заспанного Анютиного лица в неизбывных красных пятнышках.

Если астартин и действовал, то медленно, слишком медленно.

А последним уроком, между прочим, физра.

*

Ира Теряшева вышла из подъезда, как водится, взвинченной. Впрочем, на этот раз нельзя было сказать, что у мамы не было повода. Ира спохватилась у двери, проверяя карманы, а затем, не снимая сапог, прошествовала к себе в комнату, чтобы вытащить из вчерашних джинсов дубликат ключа от кабинета английского, который успела вчера сделать, пока Евгений Витальевич проверял тетради. Доставать его из кармана пришлось на глазах у орущей мамы — но крик был только по поводу уличной обуви и общей расхлябанности. Ни одного вопроса о том, чей ключ и откуда взялся. Такая вот мама. Многие бы позавидовали.

Шесть лет назад, когда вышел второй фильм знаменитой серии, весь класс увлекла забава — переставлять буквы в своих именах и фамилиях, чтобы получить какое-нибудь зловещее прозвище. Было много шума и никаких результатов. Оставив попытки найти что-нибудь у себя, принимались друг за дружку, и в конце концов вышло просто соревнование, кто составит больше смешных и обидных слов. Пострадал от этого Вася Калинников: игру забыли быстро и напрочь, а вот «Вислокакий Валинкин» отложился в памяти у всех, и особенно было за него обидно, когда он справедливо протестовал, что там лишняя буква «к», и вообще валенки пишутся не так.

Ира играла по правилам — и одна. Повезло, что с ней никто не сидел за партой: можно было заниматься этим на уроках, не привлекая внимания. «ИРИНА ТЕРЯШЕВА», — написала она вверху листка квадратными буквами. Это была третья попытка. С первых двух вышло что-то складное, но унылое. Сначала «ТИШИНА РЕРЯЕВА» — человек по фамилии Реряев мог быть только художником, а значит, это его полотно «Тишина», с каким-нибудь снегом на елочках, нет, спасибо. Во второй раз получилось, наоборот, громко: «И Я РЕШЕНА, ТВАРИ», но это было невнятно и пессимистично. Надо бы поискать имена каких-нибудь злых существ.

Как насчет этой очень древней, с рогами, заставлявшей думать про вьючных ослов и звук отдергиваемой занавески — восток, ночь, крылья... Можно снова отделить «я», так даже ближе к оригиналу. И даже «и»... Остались невычеркнутыми три пары подряд идущих букв. Нет, не может быть. И все же ошибки нигде не нашлось.

«Я ИШТАР И ВЕНЕРА».

Мама всегда говорила, что стыдно верить в «паранормальное» и «альтернативное», сколько бы оно ни увлекало. Потому что от этого умирают дети, которых можно было бы спасти, если бы родители вовремя пошли к врачу, а не пичкали их какой-нибудь космической водой или патентованными опилками. Но попробуй тут отмахнись, когда об Иштар она узнала как раз-таки из энциклопедической статьи о Венере. «Не при ребенке», — так пару раз осекалась тетя Марина, когда разговор с мамой сворачивал на тему тетиной работы, — она была тоже врач, но работала в чем-то с суровой аббревиатурой из трех букв.

Венера была древнеримской богиней любви, списанной с греческой Афродиты — это Ире было уже известно. Куда любопытнее оказалась ее более древняя предыстория. Греки тоже лишь позаимствовали божество, выступавшее еще в шумерском эпосе о Гильгамеше. И там это была отнюдь не изнеженная богиня, ничем не запоминавшаяся, кроме голых грудей, так что статуя без рук была даже выразительнее. У Иштар были, для начала, рога.

Говорить Ира никому не стала. Да и кому было?

Но и в этом можно было усмотреть смысл. Ире ее мудрый скепсис легко достался — потому и испытание выпало посложнее. Попробуй откажись в переходном возрасте от такого подтверждения, что ты не как все, и от раздумий о том, что бы все это значило. И Ира гордо, с каким-то запалом не верила, что имеет какое-то отношение к Иштар-Венере, часто мечтая о том, чтобы кто-нибудь другой нашел в ее имени этот секрет, вообразил бы себе невесть что, и можно было бы усмехаться и просить не говорить глупостей.

И такой человек почти что нашелся. Правда, Ира сама воспроизвела на доске фокус с буквами, размахивая при этом указкой на волшебный манер, как в фильме, но Евгений Витальевич, «мистер Федоренко», сказал, что он и не сомневался. С тех пор она, кажется, окончательно стала его любимой ученицей. Вчера она этим впервые воспользовалась. Скрывать, зачем ей ключ от кабинета, Ире и в голову не приходило. Евгений Витальевич особо и не потерял своей невозмутимости.

Она не стала говорить, с чего все началось, а тем более — что собирается рассказать Анюте всю правду, причем до, а не после того, как продолжит ее развращать. Так будет гораздо интереснее. Так, может быть, она начнет наконец получать от процесса удовольствие — без странного ощущения, что все происходит с кем-то другим и очень далеко.

У той богини было и еще одно имя, самое красивое, самое далекое от первоначальных переставленных букв, и вот оно запомнилось и пригодилось.

Астарта.

*

Как мало ступенек! Никогда раньше не казалось, что этот короткий лестничный пролет ведет не в спортзал, а в какое-то пыточное подземелье, и было что-то нечестное в том, как лестница притворялась обыденной и хорошо знакомой. Анюта спускалась медленно, пыталась представить себе, что ступеней десятки, и они ведут во мрак, охраняемый по бокам двумя каменными чудищами, а потом еще надо будет плутать по коридорам с факелами на стенах. «Девочка Аня хочет быть принцессой», ага. Будто назло, вместо этого вспоминалось, как в седьмом классе Антоха Скляров, проиграв какой-то спор, топал по этой лестнице с лыжами на ногах. Одну лыжу он в итоге сломал, но оттого имел еще больший успех у зрителей. Никто и не думал над ним издеваться, было просто весело, и ему самому тоже. Какие все нормальные были тогда. Будто нарочно последний школьный год самый худший — чтобы все воспоминания испортились.

Набраться бы наглости и свернуть вправо, к мальчикам, — там, в конце концов, трое таких, кому она ничего нового не покажет; вот Теряха бы точно нашла, что такого сказать, чтобы остальные даже и не думали пошло шутить, дотрагиваться и всякое прочее. Да что там, надо было просто взять и прогулять, как Теряха. Где ее, кстати, потом искать-то?

Никаких коридоров, никаких факелов, увы, — вот она, дверь. Над Анютой не принялись издеваться с порога: уже хорошо....

 Читать дальше →
Показать комментарии (29)

Последние рассказы автора

наверх