Раб

Страница: 10 из 21

речь шла о его женитьбе, не составило труда. Видимо, были и невесты на примете.

Мое мнение его не интересовало, просто пожаловаться на любимых родственников было больше некому. Я слушал. Он поглаживал меня по плечу, иногда наклонялся, чтобы поцеловать. Я отвечал на поцелуй и выслушивал новые жалобы на родню.

Я понимал, что братья и сестры правы — в его возрасте уже можно и нужно заводить семью, детей. Он и сам это понимал. И сопротивлялся. Не знаю, какое будущее представлял себе он, но мои собственные чувства приводили меня в недоумение. Я представил себе, что наши отношения закончатся — и... испугался. Как со мной могло случиться такое?! Он вправе решать мою судьбу, распоряжаться жизнью. Он может убить меня, покалечить, продать, да просто подарить кому-нибудь. У него будущее есть. У меня нет. Я раб, собственность. Я не должен испытывать человеческих чувств. Не должен...

Я мужчина. Несмотря ни на что, я мужчина и плакать не могу, не умею. Но боль от этого не исчезает.

Кажется, он что-то почувствовал. Наклонился ко мне, поцеловал. На этот раз поцелуй был долгим и нежным. Его руки ласкали меня, губы бродили по шее и груди. Поднял взгляд:

— Ты мой.

Конечно его. Я об этом помню.

Он повернул меня спиной к себе, погладил по боку, сжал ягодицу. Я привычно подался к нему задом, раздвинул ноги, впуская его в себя. Боли при первом соитии больше не было. Его движения доставляли удовольствие. Мне казалось, что он что-то задевает внутри, заставляя меня выгибаться и стонать от наслаждения. Его рука сжала мой член. Нескольких движений хватило для разрядки, мы кончили вместе. Он не торопился отпускать меня, продолжая ласкать шею, поглаживая мой опавший член и мошонку, не выходя из меня. Я почувствовал, что его член снова начал наливаться силой. Он начал двигаться, сначала тихонько. Его толчки становились сильнее, я стал двигаться навстречу. Его новое извержение было не таким обильным, после него член сразу выскользнул из меня. Я ощущал стекающее на постель семя. Повернувшись к нему, я стал покрывать поцелуями его лицо в благодарность. Хозяин гладил меня по спине, прижимал к себе:

— Мой.

— Твой.

Мы уснули.

Остаток лета и начало осени хозяин провел в усадьбе. После сбора урожая мы снова отправились с обозом на ярмарку. Год был не очень обильным, цены были высокими, торговля шла успешно. Остановились мы в том же городском доме, и я с удовольствием вернулся к чтению. Прошедшей зимой хозяин учил меня рунам, мне не терпелось проверить, смогу ли я понимать написанное, хватит ли знаний. Занятие было увлекательное.

На этот раз домой мы возвращались без обоза, отрядом в двенадцать человек. Видимо кто-то посчитал, что вся выручка у нас будет с собой, в дне пути от усадьбы на нас напали. Засада была хорошо организована — нам перекрыли путь в обе стороны, нападавших было больше двух десятков и все верхами. Нам пришлось принять бой. К сожалению, трое охранников погибли сразу, от стрел.

Трудно описать бой. Мне казалось, что он длился бесконечно долго. Рука устала размахивать мечом, лошадь подо мной была ранена в бок стрелой и истекала кровью. Один противник сменял другого, и некогда было осмотреться. Лошадь рухнула, едва не придавив мне ногу. Я с трудом встал и оглянулся вокруг. Прямо на меня с поднятым мечом надвигался всадник. Он был ранен, но лошадь давала ему явное преимущество. Я увернулся от удара и, когда он мчался мимо, с силой дернул его за ногу. Получилось — он рухнул на землю, а лошадь без всадника почти сразу встала. Я добил упавшего и подошел к лошади. Она спокойно позволила взобраться на нее, не обращая особого внимания на крики вокруг и брызги крови, летящие от сражающихся людей.

Это сражение мы выиграли, противник бежал. Но цена была ужасной — нас осталось пятеро, все ранены. Хозяин получил удар по голове. Он потерял шапку и волосы на голове у него были красными, кровь размазана по лицу — наверное, вытирал, когда заливала глаза. Я обмотал ему голову разодранной нижней рубахой — ничего более подходящего не нашел. Его пришлось привязать к седлу, сам он удержаться не мог. Я взял повод его лошади. Сам я отделался легко, стрела попала в ногу, в мякоть, пробила насквозь. Я вытащил ее, обломав наконечник и с трудом удержавшись в сознании от боли, потом перевязал. Остальные тоже перевязывали раны, кто как мог. Трупы пришлось оставить — на похороны ни у кого не было сил.

Оказалось, что вести отряд предстоит мне, я лучше всех знал дорогу. Решил не останавливаться, гнать изо всех сил. К ночи мы были в усадьбе, и можно было больше не беспокоиться о раненых.

Мне опять не повезло — рана воспалилась, и следующие несколько дней я провел в горячечном бреду. Снова выжил. Очнулся на той же лавке. Правда, в кабинете никого не было и я забеспокоился — неизвестно, насколько серьезной была рана у хозяина. Встать не смог и снова уснул. Когда открыл глаза в следующий раз, увидел уже привычную картину — хозяин разбирал бумаги. Голову украшала повязка, над которой топорщились волосы. Я невольно улыбнулся, от облегчения — жив и относительно здоров. Он поднял на меня глаза, заметил улыбку и улыбнулся в ответ.

На этот раз я выздоравливал быстрее, встал в тот же день к вечеру. Правда, на ногу опираться не мог, прыгал на одной, поджимая больную. Хозяин помогал. Эту ночь мы провели вместе. Утром он протянул мне длинный сверток.

— Тебе.

Я, сидя на постели, развернул его и уставился на подарок, о котором не мог и мечтать. У меня в руке был тот самый меч, что запал мне в душу год назад на ярмарке. Я осторожно вынул клинок из кожаных ножен и любовался им. Поднял взгляд на хозяина и не смог ничего сказать. Он стоял напротив, внимательно глядя на меня, улыбнулся и молча вышел.

Тем вечером с меня сняли ошейник. Я думал, что кожаный решили заменить металлическим — никакой надежды на выкуп у меня не было уже давно. Но ничего подобного — меня просто освободили. Управляющий привел меня в кузню и сам срезал с шеи «украшение», отбросив кожаную полоску в угол, в кучу мусора:

— Хозяин велел.

Хромал я еще месяц.

Меня признали свободным человеком. Хозяин отдал мне документ, подтверждающий мою свободу. Теперь за службу я получал жалование. И мог вернуться домой. Мог. И не вернулся.

Сначала была зима, трудно проходимые дороги. Потом оправданий не стало, а я оставался в усадьбе. Здесь ничего не изменилось. Я еще несколько раз побывал в поездках, участвовал в стычках. Жил, как раньше. И по-другому.

Мне иногда казалось, что хозяин чего-то ждет от меня. Я спросил:

— Хочешь, я уеду?

— А ты?

Я не знал, что ответить и промолчал. Остался.

Мы лежали в постели. Моя голова — на его груди. Он только что меня отпустил. Я слышал, как успокаивается его дыхание, тише стучит сердце. Мне было хорошо, двигаться не хотелось, я засыпал. Он перебирал рукой мои отросшие почти до плеч волосы, иногда наклонялся и целовал в макушку. Одну руку я протянул вдоль его живота и накрыл ладонью член, доставивший мне недавно такое наслаждение. Он прижал меня крепче. Я повернулся и поднял к нему лицо:

— Устал?

Он улыбнулся, подтянул меня повыше, поцеловал в губы. Я ответил, чуть прикусил ему губу, сразу лизнул укушенное место. Почувствовал животом его напрягшийся член. Сердце в груди подо мной снова застучало быстрее, он приподнял мои бедра, проникая в меня, легко скользнув внутрь. Я начал двигаться. Он, не отрываясь, смотрел мне в глаза, его зрачки расширились, губы приоткрылись, он выгнулся подо мной, стремясь войти глубже. Я жадно приник к его губам, лег на него, продолжая двигать бедрами. Мой член напрягся. Я снова выпрямился, давая ему возможность увидеть мою реакцию. Он провел руками по моей груди, я приподнимался и опускался сам, а его ладони ласкали меня. Он стащил меня с себя и уложил рядом, прижав к себе спиной. Его член сразу вернулся в мой зад, а ладонь задвигалась на моем органе, давая возможность испытать еще один оргазм....  Читать дальше →

Показать комментарии (27)

Последние рассказы автора

наверх