Раб

Страница: 20 из 21

свою семью. Меня радовала перспектива увидеть братьев и сестер с их «вторыми половинками», моих племянников и племянниц. Младших я еще не видел — Сигрун полгода назад родила близнецов и собиралась приехать с ними. С приездом родственников жизнь в усадьбе стала намного веселее.

Сложившегося уклада жизни я менять не стал — Уголек по-прежнему ночевал со мной, и для родственников это не было тайной. К моему выбору любовников они всегда относились спокойно, и у меня не было оснований ожидать другого в этот раз. Я ошибался. Видимо, со стороны было заметно, какую большую роль в моей жизни он стал играть. У братьев и сестер он вызвал интерес и недоумение. Они пытались заговорить со мной на эту тему. Мне надоело искать способы ухода от неприятного разговора, и во время очередного обеда я заявил во всеуслышание:

— Это моя жизнь. Я устраиваю ее так, как хочу сам. Прошу вас, не надо больше меня воспитывать, стараться исправить. Надеюсь, вы меня правильно поняли.

Действительно, больше разговоров о моем наложнике при мне не затевали, но вот Стейнмоду устроили настоящий допрос. Я был уверен, что управляющий не даст себя в обиду и сможет отбить атаки чересчур настойчивых и заботливых родственников.

После очередного ужина, на котором активно обсуждались достоинства нескольких молодых девушек, каждая из которых могла бы стать «прекрасной партией для молодого человека моего возраста и положения», я искал спокойствия в постели у моего молчаливого любовника. Уголек поразительно мало говорил. Сначала я думал, что только со мной он так немногословен, оказалось, это просто его особенность. Он почти никогда не заговаривал сам, только отвечал на мои вопросы. Очень редко спрашивал меня о чем-нибудь, еще реже его удавалось разговорить. Разве что о книгах и путешествиях, настоящих и вымышленных, он мог рассказывать мне, но и здесь предпочитал все-таки слушать. Он замечательно слушал и был единственным человеком, кому я не стеснялся пожаловаться на любимых, но слишком настойчивых родственников. С ним я мог быть самим собой — он не осуждал, не высмеивал. Просто слушал и сочувствовал или поддерживал.

В присутствии родственников, после их настойчивых попыток устроить мою жизнь, я стал понимать, какую значимую роль стал играть в моей жизни этот молодой мужчина. Совсем незаметно для меня он занял в моей душе и жизни такие прочные позиции, что я не представлял уже, как мог бы обходиться без его присутствия рядом.

Каждое наше соитие приносило наслаждение. Каждый раз, входя в него, двигаясь в нем, изливая в него свое семя, я хотел еще раз убедить себя, его и весь мир, что он — только мой. Я старался отметить его своей близостью, своим запахом, я не мог и не хотел отказаться от наших еженощных сношений.

Тот год оказался очень урожайным. И в этом тоже сказалась наша с ним крепнущая связь — Стейнмод посчитал интересными вычитанные Угольком идеи и попробовал некоторые из них применить на практике. Результаты превзошли все ожидания — мы собрали самый большой урожай в округе и с выгодой продали часть его на осенней ярмарке.

Мой успех не остался незамеченным — на нас напали, когда мы возвращались домой. Видимо, наблюдали за выездом из города, а среди моих людей осведомителей не было, иначе нападавшие знали бы, что брать у меня почти нечего — большую часть выручки я оставил в городе, договорившись о закупке большой партии товара, я готовил новую торговую экспедицию на юг.

Мы попали в засаду, когда до дома оставался день пути. Сначала в нас полетели арбалетные болты, заметно проредив отряд, а затем в бой вступили всадники. На меня насели сразу двое, одному удалось удачным выпадом сбить с меня шапку, попутно раскроив кожу на голове. Кровь сразу стала заливать глаза, я старался стереть ее, но получалось плохо. Уголек бился рядом. Справившись со своим противником, он отвлек одного из нападавших на меня. Второго я вышиб из седла, оглянулся, стараясь понять, в чью пользу повернулись события. Успел заметить, что несколько моих людей убиты или тяжело ранены, и вынужден был встретить мечом еще одного охотника до кошеля, привязанного к моему поясу. Как закончилась стычка, я помню смутно — сказалась потеря крови, перед глазами все плыло, я с трудом удерживался в седле.

Полностью я пришел в себя уже в своей постели в усадьбе. От выживших и узнал, что спаслись мы благодаря моему любовнику — он взял на себя руководство остатками нашего отряда и довел всех домой. Моя рана не была особо опасной, только большая потеря крови и вызванная ею слабость удерживали меня в постели два дня. Поднявшись, я немедленно разослал людей ко всем своим соседям — такое наглое нападение не должно было остаться безнаказанным.

Мы смогли собрать большой отряд — больше сотни человек. После нашего рейда по окрестностям в округе не осталось ни одного разбойника. Напавший на нас отряд мы выследили и разгромили первым.

Все эти события Уголек пропустил. Встав с постели, я узнал, что он тоже был ранен. Ему досталось больше, чем мне, снова началась горячка. Когда он, наконец, пришел в себя, карательная экспедиция, занявшая больше недели, уже закончилась. Он еще долго хромал на раненую ногу.

Я все-таки решился отдать ему подарок, купленный почти год назад. Тогда, когда я впервые взял его с собой в поездку, я купил так понравившийся ему меч. Но подарить оружие, тем более такое отличное оружие, рабу, я не мог. Поэтому я отдал ему и документы, свидетельствующие о его освобождении. Для меня это было трудное решение. Свободный человек мог сам решать свою судьбу, я мог потерять его. Теперь он вправе был вернуться домой, уехать от меня в любое время.

Я не заговаривал с ним о возвращении. Теперь он получал плату наравне с другими охранниками. Внешне наша жизнь не изменилась. Мы несколько раз ходили с караванами в ближайшие города. Только внутри у меня копилось напряжение — я не знал, чего ждать от будущего, на что надеяться. Не хотел удерживать его силой, мне важно было, чтобы он сам хотел остаться. А он молчал, как будто ничего не изменилось.

Наши ночи по-прежнему были полны наслаждения. Мне больше не приходилось подталкивать его — он сам брал на себя инициативу. И в ту ночь он помог мне раздеться, сказал:

— Садись.

Я сел на край постели. Он подошел ко мне и сел на колени, обняв ногами за талию. Я придержал его за спину, прижав к себе. Наши лица в этой позе оказались на одном уровне, и он воспользовался этим, закинув руки мне на плечи и найдя своими губами мои. Наши языки сплелись, мы долго целовались, ненадолго отрываясь, и снова впивались в губы друг друга. Я видел, как его губы чуть припухают от наших взаимных ласк. Он тоже всматривался в мое лицо. Я опустил руки ниже, взялся ладонями за две мягкие половинки, приподнял его. Он опирался о мои плечи, не отрываясь от губ. Мой напряженный член начал медленно погружаться в него, он тихо коротко выдохнул мне в рот. Я полностью был в нем и чувствовал, как стоит его член, зажатый между нами.

— Больно? — Я всматривался в его лицо, видел, как затуманиваются страстью глаза. Он поднял взгляд на меня, улыбнулся:

— Хорошо.

Он опустил голову мне на плечо, я целовал подставленную шею. Ему неудобно было двигаться самому, я начал приподнимать и опускать его на себя, чувствуя, как каждое движение заставляет его чуть сжиматься внутри, еще плотнее обхватывая меня. Я сам определял скорость и глубину проникновений. Он надавил мне на плечи, предлагая откинуться назад, я так и сделал и в результате он лежал на мне. Двигался теперь он. Я приподнял его над собой — хотел видеть всего. Он сел на меня, продолжая движения, давая мне возможность ласкать себя. Я сжал ладонью его мошонку. Он застонал, его член заметно дернулся. Я обхватил второй рукой покачивающийся передо мной орган, помогая ему разрядиться. Как обычно, его оргазм заставил кончить и меня. Приняв в себя мое семя, он лег на меня, выпуская из себя начавший опадать член, еще раз поцеловал, и потихоньку сполз мне под бок. Наше ...  Читать дальше →

Показать комментарии (27)

Последние рассказы автора

наверх