Раб

Страница: 6 из 21

член я обхватил рукой, а член хозяина размеренно ходил во мне. Я достиг пика, судорога наслаждения скрутила меня, заставив сильно сжать ягодицы, хозяин застонал и тоже излился. Я не услышал скрипа двери, но когда хозяин отпустил меня и лег рядом, оказалось, что у закрытой двери стоит Рауд.

— Подмойся. — Хозяин подтолкнул меня к краю кровати.

Я пошел за полотенцем, а мое место занял парнишка, оставив простыню, в которую кутался, у порога. С ним все произошло даже быстрее, чем обычно со мной — поставив его на четвереньки, хозяин сразу вошел на всю длину. Парень застонал от боли. После этого он не издал ни звука. Его ни разу не наказывали, но что происходит со строптивыми рабами, он видел не однажды, и в колодки не хотел. Он исполнил все, чего от него хотели — отдался хозяину, затем встал на колени передо мной и взял в рот мой член, старательно сосал его. А я не смог. Хозяин хотел, чтобы я отимел парня, но у меня ничего не вышло — член не стоял. Я никогда не испытывал вожделения к мужчинам, мне не хотелось обладать Дейлом, когда его сношали другие рабы. С Раудом случилось так же. Хозяин был недоволен, он отослал парнишку, но меня оставил. Той ночью он снова разбудил меня и заставил самого насаживаться на член. На этот раз он посадил меня на себя лицом к ногам и долго не кончал, накачивая меня, а кончив, сразу спихнул в сторону.

С хозяином я ночевал почти два месяца. А потом он уехал. Меня никто не предупреждал, просто однажды управляющий не отправил меня в мыльню в привычный час. Я снова спал в общей комнате.

Наступила осень. Здесь она была намного холоднее, чем у меня на родине. На окрестных полях закончили собирать урожай. После сбора урожая большинство рабов отправили в деревню на зиму, здесь для них работы не было. В нашей комнате осталось только пятеро мужчин — кроме меня, Дейла и Рауда, молчун и старый раб-палач, обычно он работал в хлеву. Мы все перебрались поближе к печи, которую теперь топили по вечерам. Но за день комната выстывала и спать было холодно. Дейла почти оставили в покое. Из тех, кто остался только молчун иногда забирал его к себе на ночь. Вскоре наступили настоящие холода, мы сдвинули свои лежаки и спали теперь все вместе, грея друг друга. Так сложилось, что Рауд и Дейл обычно ложились по обе стороны от меня.

Меня холод просто убивал. Я никак не мог согреться. Выпал снег. Чтобы защитить от него двор, соорудили навес. Свет проникал через небольшие щели, его было совсем мало и во дворе почти постоянно горели факелы. Ручей замерз, но корка льда была тонкой из-за быстрого течения, мне каждое утро приходилось разламывать ее маленьким ломиком. Работы на кухне стало меньше и у меня впервые появилось свободное время. Лучше бы его не было! Меньше бы мечтал о несбыточном, о свободе.

Чтобы выходить на улицу, мне выдали короткие свалянные из шерсти сапоги с широкими голенищами, их было легко надевать и снимать, и кожаную рубаху мехом внутрь, длиной почти до земли и с пришитым капюшоном. На руки я надевал колючие вязаные варежки, а на ноги — такие же носки. И то и другое было совершенно неожиданным подарком от кухарки, Сигне — она просто сунула мне их, пробурчав, что вязала сама. Я удивился, но принял подарок с благодарностью.

Я обнаружил, что мне можно ходить к морю. Однажды увидел приоткрытую калитку за мыльней и подошел к ней. Остановился, оглянулся на управляющего, наблюдавшего за мной от конюшни. Тот отвернулся, и я шагнул за забор. Оказывается, от моря усадьбу отделяла узенькая полоса земли — я одолел ее в пятнадцать шагов и остановился у обрыва. Летом здесь, несомненно, можно было спуститься вниз, но сейчас ветер просто сшибал с ног и на такой спуск решился бы только безумец. Да и зачем? Насколько хватало глаз, внизу простиралась заснеженная равнина, только у самого горизонта виднелась темная полоса — то ли кончалась прибрежная наледь, то ли просто трещина. Я просто стоял и смотрел, пока не замерз совсем, потом вернулся во двор, спрятался за забором от ветра. Теперь каждый день я хоть ненадолго ходил на обрыв.

Хозяин вернулся в преддверии Нового года. Вместе с ним в усадьбу приехали гости. В доме сразу оказалось очень много народа. В помощь кухарке из деревни привезли двух женщин и еще пятеро рабынь должны были убираться в доме.

— Иди в мыльню. — Я обернулся и увидел за спиной управляющего.

После возвращения хозяина пошла вторая неделя и я уже уверился, что интерес ко мне он потерял. Я знал, что все рабыни ночуют в доме, а не у себя — в их комнате по вечерам было совершенно тихо — и надеялся, что одна из новеньких привлекла внимание хозяина. Оказалось, что зря.

Я вошел в пустую спальню и присел на кровать. Хозяин в последнее время пред отъездом не требовал от меня «позы готовности и покорности», поэтому я просто встал, когда он вошел. Прикрыв дверь, он шагнул ко мне, обхватил одной рукой за плечо, второй притянул голову и впился в губы. Он не торопился овладеть мной, хотя я видел степень его готовности и желания. Он целовал меня, гладил, рассматривал, снова целовал. Наконец уложил на бок, спиной к себе:

— Раздвинь ноги.

Я повиновался, почувствовал его руку на ягодицах, на анусе. Он вошел в меня, замер, потом начал медленно двигаться. Я отвык от этих ощущений, от боли. Помимо воли напрягся, но он не дал мне отодвинуться, придержав за бедро. Его рука привычным движением обхватила мой член.

— Я хочу, чтобы ты кончил подо мной. — Он не проговорил, а прошептал мне в ухо эти слова, поцеловал.

А я неожиданно почувствовал прилив возбуждения. Я не понимал, что происходит, да и не думал ни о чем. Все мои чувства обострились, движения его ладони на моем члене доставляли невероятное наслаждение, я застонал и сам начал двигать задом, насаживаясь на его член. Каждое мое движение приближало мою разрядку. Несколько минут — и мое семя выплеснулось в его ладонь. Он тоже со стоном удовольствия кончил в меня, и я ощущал, как его член толчками извергается внутри.

— Умничка.

Хозяин тихонько засмеялся, поцеловал меня за ухом, плотнее прижал к себе. А я... повернулся к нему и поцеловал. Так, как хотел, как мне иногда снилось ночами без него. Этой ночью я впервые за всю зиму не замерз. Он не давал мне спать, вытаскивал из сна, снова и снова овладевал. Он был неожиданно нежен и долго ласкал меня, как будто изучал. Оказалось, что я мгновенно возбуждаюсь от поцелуев за ухом, почти такое же удовольствие мне доставляют ласки спины между лопаток и сгиба шеи. Все это он проделал, добившись от меня небывалой активности. Я не просто терпел соитие, я двигался сам, включившись в любовную игру.

Весь следующий день я пытался понять, что произошло ночью. Неужели я... соскучился?! По насильнику? Стыд за то, что я проделывал, просто жег меня изнутри. Я молился Богу, чтобы хозяин больше не заставлял меня испытывать подобное.

Я снова ночевал в постели хозяина. Все стало по-прежнему. И все изменилось. Его больше не устраивала моя покорность, он хотел действий. Теперь каждое соитие предваряла долгая игра. Иногда его поцелуи и ласки заставляли меня кончить от нескольких движений ладони по члену. Он заставлял меня повторять то, что сам проделывал со мной, лаская и возбуждая. Хуже всего то, что мне это стало нравиться. Я старался сдерживаться, не делать ничего, что не требовал бы он. Но стал понимать, что стараюсь обмануть себя, не признавая очевидного. Хозяин во всем разобрался раньше меня.

Я понимал, что это грех. Никогда не был особо религиозен, как и вся наша семья. Но добровольно отдаваться мужчине, принимать его ласки и... желать их? Такого Бог не простит. Я не видел никакого выхода.

Теперь я ждал ночи. Отвечал на поцелуи, ласкал сам. Хозяину нравилось. Он ложился на постель на спину, позволяя мне делать то, что хотелось. У него тоже нашлись чувствительные местечки — кожа на горле, соски и внутренняя поверхность бедер. Он раздвигал ноги, сгибая в коленях и позволяя мне пройти языком по напряженному члену, мошонке, бедрам. Я понял, что ...  Читать дальше →

Показать комментарии (27)

Последние рассказы автора

наверх