На её месте. Часть 1

  1. На её месте. Часть 1
  2. На её месте. Часть 2
  3. На её месте. Часть 3

Страница: 3 из 10

могло ускользнуть:

— Мне кажется, или там... Лина? — она указала рукой с недопитым бокалом вина в сторону одного из кресел, где Лина — черноволосая бестия, жена нашего нового знакомого, пользующаяся этим именем в Сети, самозабвенно делала минет какому-то мужчине, и её собирался взять сзади ещё один мужчина, руки которого проходились вверх по стройным бёдрам, задирая алое вечернее платье.

Неудачный момент, и я чувствую, как похолодели мои руки. Она смотрит на меня своими колдовскими зелёными глазами, и задаёт тот самый вопрос, на который я не знал как стоило бы отвечать:

— Что здесь происходит?

Пришло время действовать. Взяв её за руку, я отвёл её наверх, где одна из комнат была нашей, и сел на бордовый шёлк простыни. Она стояла, минуту осматривая помещение, и затем перевела взгляд на меня.

И тогда я рассказал ей. Рассказал всё с самого начала и до конца, и сообщил о возможности уйти прямо сейчас. Конечно же, она пришла в ярость. Как я вообще мог прийти к мысли, что её нужно отдать другому ради её же блага? Немыслимо, уму непостижимо, невозможно, просто безумие, как я мог так подло поступить, даже помыслить об этом? Но что ещё мне оставалось? Как я ещё должен был её вытянуть? За счёт чего, если я только и видел, как она падает в пропасть, не желая ни за что зацепиться?

— Просто не могу поверить. — Она села рядом со мной. Тёмно-фиолетовое платье соблазнительно обрисовывало её формы, и, учитывая долгое время без секса, видеть её настолько расстроенной и ощущать дикое желание, проникающее в каждую клетку организма, при этом было просто невыносимо.

— Прости меня. — Чувство вины давило на меня тяжёлым грузом, и наше обоюдное состояние совершенно испортилось. — Поедем отсюда. — Я встал. — Всё это было глупо, не стоило этого делать. Прости, прости меня. — Мне хотелось обнять её, хотелось прижать к себе и никогда-никогда не отпускать, впитать в себя всю её боль от её внутреннего диссоннанса с примесью этого моего дурацкого поступка. И действительно, о чём я вообще только думал?

Она покачала головой, закрыла лицо руками... Мне показалось, что она заплакала, и я всё-таки обнял её. Она дрожала, но слёз не было, была горечь и обида на своего непутёвого мужа. Её тело под моими руками будто отвечало мне, и она вдруг прижалась ко мне сильнее, мягко поцеловала в шею... Давно я не чувствовал нежности от неё. Она была возбуждена, я почувствовал её желание. Неужели сработало?

— Я, пожалуй, сделаю это, — горячо шепнула она, — но при одном условии...

Она сказала, чтобы я ждал здесь. А она пойдёт вниз, и вернётся позже. Передо мной словно оборвалась тропа, по которой я шёл, или резко выключили свет. Обратного пути больше не было, мне ничего не оставалось делать, как согласиться. И моя жена, настолько возбуждённая впервые за полтора года ухода в себя, закрыла за собой дверь, спустившись в самое сердце московского Соддома.

Кого же она выберет? Она пригласит его сюда или решит отдаться ему при всех? Она мучает меня, получив от меня разрешение и свободу, мучает по праву, заставляя ждать, ходить кругами по этой полупустой комнате, неизвестность пугает, обещание, ей данное, не даёт возможности его нарушить, мне становится больно, тяжело, трудно дышать... Ослабляю узел галстука... И, наконец, слышу шаги за дверью.

Они входят — она, и невольный знакомец, что был в сером костюме. Я удивился, увидев именно его, встал с кровати. Казалось, я сплю, и не могу проснуться — не верилось, что это происходит наяву, со мной, с ней, с нами... Скользнув по мне равнодушным взглядом, мужчина не обратил на моё присутствие ни малейшего внимания, видимо, привыкший к наличию посторонних наблюдателей, и, как только захлопнулась дверь, он жарко припал к губам моей супруги...

Она не смотрела на меня, поглощённая поцелуем, мгновение — и его пиджак уже на полу, ещё через минуту на край кровати отлетает галстук... Я сажусь в кресло неподалёку так, чтобы лучше всё видеть, ведь мне ничего не остаётся — только смотреть на это грехопадение, на одержание победы желания над разумом и верностью, на то, как мимолётной страсти уступает место данная перед Богом клятва. Когда-то мне казалось, что сильнее этого ничего не может быть. Но тогда моя любимая не переживала подобное, и всё было совершенно иначе.

Смесь ревности, досады и любопытства раздирает на части, пока я наблюдаю за тем, как первый любовник моей жены снимает с неё бельё, не желая освободить её тело от тесноты вечернего платья. Глаза супруги призывно блестят, волосы растрепались, она лежит перед незнакомцем, с раздвинутыми бёдрами, резинка правого чулка телесного цвета чуть съехала вниз, и слушает комплименты в адрес своего источающего влагу лона, которого он нежно — кончиками пальцев — касается, не проникая. Ласкает и дразнит — большой палец ложится на клитор и медленно, мягко, круговыми движениями возбуждает его, срывая пока ещё тихие стоны с губ моей жены. Он не выдерживает первым — легко пододвинув расслабленное тело к краю кровати, вынуждает снова раздвинуть ноги и встаёт на колени между них, и я вижу, как его язык, слизнув капли секрета с внешних губ лона, погружается в его недра, вызывая у моей супруги сладостную дрожь.

Этого ли я хотел, этого ли я ожидал, слушая, как она стонет под ним, как подаёт бёдрами навстречу его ласкам, а он вылизывает её всю, его язык и губы работают без остановок? Я не мог внятно ответить на этот вопрос, но я видел, как ему важно подарить ей наслаждение, доставить удовольствие, он всё делает размеренно и нежно, хотя я вижу, насколько он возбуждён. Через пять минут она получила от него свой первый оргазм, буквально вжав в себя его голову, закричав, забившись в судорогах удовольствия. Я никогда не видел её такой, со мной всё ведь было иначе, но здесь, слившись с повадками дикого зверя внутри себя, моя благоверная сама просила войти в неё, и я мог наблюдать, как налитая мякоть её вульвы принимает в себя чужой орган, ещё, ещё, и ещё пока снова не сокращается конвульсивно, рождая очередной крик. И так — пока сам виновник этих ярких пиков не иссякает полностью, выжав из себя последние соки, с рыком изливаясь внутрь жаркого лона, которое с благодарностью принимает всё его семя без остатка.

Таким был первый совместный опыт. Порывисто, страстно, безрассудно — никто толком не разделся полностью, забрав пиджак, он молча вышел, оставив мою супругу истекать своей спермой и её соками. После его ухода, я заметил, что и меня коснулся демон вожделения, что я хочу её будто больше, чем прежде, не прекращаю её любить даже после этого. И, заметив, как горят её глаза, я простил ей всё — и прошлое, и будущее, и настоящее.

До сих пор ей нравится, чтобы я смотрел, как она делает это, смотрел, но никогда не участвовал, видел, как она млеет от желания после их ухода, и снова закрывает дверь, отправляясь на поиски, и в итоге мы стали жить от пика до пика — пока снова её звериная сущность инстинктивно не давала сигнал к началу новой недели с другими. Но она всё-таки выбралась из серости, из пыльных углов своей невыносимой меланхолии к свету уже другой, но всё-таки жизни. Большего я и желать не мог.

«Хочу мужчину». Казалось, даже после всего количества подобных ночей, мой разум не мог догадаться о таинстве этого желания. Как это, что именно скрывается за этой фразой? Грубость ли, сила, или та же звериная сущность, которой управляют инстинкты, только выраженная в мужском теле? Что для неё — хотеть мужчину, не меня, а кого-то другого, что искала она в них?

Даже сейчас, смотря, как бёдра очередного партнёра соприкасаются с её бёдрами, я не мог однозначно ответить на этот вопрос. Наверное, нужно быть ей, чтобы понять, что это для неё, нужно чувствовать, как она, ощущать его запах, вкус его кожи, смотреть в его глаза, чувствовать вкус его губ и настойчивость языка, ощущать щетину кожей, его руки, сжимающие бёдра... Я замечаю, что смотрю на них немного иначе — будто с её стороны — вот он поворачивает её лицом к стене, рука ...  Читать дальше →

Показать комментарии (11)

Последние рассказы автора

наверх