На её месте. Часть 1

  1. На её месте. Часть 1
  2. На её месте. Часть 2
  3. На её месте. Часть 3

Страница: 6 из 10

масках, скрывающих лицо по скулы, помню, что я усмехнулся по себя из-за их сходства с Зорро. Был ещё мужчина в чёрном костюме-тройке и классической белой рубашке, непринуждённо пьющий виски из бокала, сидя в кресле, и возле его ног стоял на коленях раб, на которого была надета сбруя, кожаные штаны и толстый кожаный ошейник, поводок от которого тянулся к тому самому мужчине, что намотал его на запястье, и при случае натягивал его сильнее, немного придушивая своего питомца. Широкоплечий, с развитой мускулатурой, нижний смотрел исподлобья опасливо на собравшихся, мужчина смотрел на часы, а девушка, похоже, скучала, лёжа молча. Наконец, руководитель всего этого действия, а именно — элегантный Верхний в костюме-тройке, едва заметно кивнул и сделал жест ладонью, позволяющий начать. Я заметил, как его нижний напрягся, а рассредоточенные по комнате мужчины окружили его... Хозяин отстегнул поводок и скрутил цепь:

— Давай. — Он легонько подтолкнул своего питомца к первому из мужчин, но тот всё ещё медлил, будто заворажённый смотря на мужчину перед собой. Верхний взял в руки стек с кистью на конце и поторопил им своего нижнего хлёстким ударом по спине. — Выполняй.

Раб, дрожа, принялся за дело — молния ширинки первого из четвёрки поехала вниз, и почти сразу в его губы упёрлась пунцовая головка возбуждённого члена. Раб неуверенно раскрыл рот, и член прошёл дальше, а благодаря умелому движению вперёд бёдрами того, кто наслаждался им, упёрся в самое горло... У меня был не то, чтобы шок, но что они начнут именно с этого, я, вообще-то, не очень ожидал.

— Это его жена, — сказала моя супруга, кивком указав на девушку, — после того, как он всем отсосёт, они оттрахают её...

— Откуда ты знаешь? — удивляюсь шёпотом, призывая и её говорить тише.

— Разговорилась как-то с их Хозяином. — Улыбнулась жена, и по её хитрой улыбке я догадался, что она не только разговаривала с ним. — Четверо мужчин в масках — свитчи в его услужении, а мужчина на поводке и нижняя с кляпом во рту — семейная пара. И он — их Верхний. — Она посмотрела мне в глаза. — Понимаешь? Их всех.

Я мог понять её восхищение — один человек контролирует желание целого ряда людей, её это заинтересовало, привлекло, поэтому она и отдалась ему, влекомая любопытством и силой его невероятного магнетизма. Но я не мог полностью разделить с ней её восторг, как бы ни хотел проникнуться её отношением ко всему этому действию.

Я смотрел на оральный секс с мужчиной в исполнении мужчины, и пытался осознать, насколько это для меня отталкивающе. Но какой-то истинной неприязни или отвращения я так и не испытал — было немного странно это видеть, но не более. За всем этим было действительно интересно наблюдать — за беспомощным нижним, связанным узами их договорённости, через подобное унижение получающий истинное удовольствие, за мужчинами, что брали его за затылок и насаживали глубже, за Верхним, который внимательно смотрел, ускользающе улыбаясь, на всё это из своего кресла, сложив вместе кончики пальцев. Он контролировал темп: «быстрее», «медленнее», «остановись»; глубину, частоту, и саму работу губ своей живой игрушки: «пройди вдоль ствола», «оближи головку»; всё было под его контролем, даже действия свитчей, над которыми Верхний с удовольствием измывался, так и не дав разрешения ни одному из них кончить. Казалось, посредством своего раба сам Хозяин так общается с ними, садистски, пыточно, перевозбуждая, но не доводя до конца.

Нижний, похоже, свыкся со своим положением удовлетворителя мужских потребностей, а его жена, повернув голову, с интересом наблюдала за тем, как её муж ласкал очередной член, и мне показалось, что она ни на шутку возбудилась, даже заёрзала нетерпеливо на кровати в ожидании соития, что не могло ускользнуть от внимания бдительного Хозяина. Ухмыльнувшись, он остановил своего нижнего, и дал знак свитчам начинать. Я заметил, как умоляюще мужчина посмотрел на своего Верхнего, но тот нахмурился и покачал головой.

Те встали возле девушки, и один из них вошёл в неё пальцами. Она не сопротивлялась, даже была рада этому, на бёдрах её блестела влага — она текла. Верхний взял своего подопечного за ошейник, встал с кресла, и потащил его к кровати, раб еле успевал за ним, неуклюже передвигаясь на коленях. Хозяин остановил его рядом с другими, что ждали своей очереди, чтобы он всё видел и был в нужной для этого близости и доступности. Раб украдкой посмотрел на свою супругу, но она совершенно не обратила на него внимания.

Какой же стресс, наверное, довелось испытать им — много людей, наблюдающих за процессом, самих участников не так мало, унижение на грани схождения с ума от ревности и желанием продолжать, перейти через эту грань дальше, посмотреть, что будет за чертой. Своеобразное испытание самих себя на прочность, выстраивание границ, совершенно новое понимание того, какие ощущения они испытывают от непосредственного пребывания в Теме. Я был буквально восхищён смелостью и безрассудством этой семейной пары, что решилась выставить таинство своего мазохистского удовольствия на всеобщее обозрение, не побоявшись осуждения. Ведь секс — процесс камерный и очень интимный, но не в этом случае, не для них. Здесь они скорее сами выступают как средство для получения удовольствия самого главного в этой компании — их Хозяина, что, очевидно, любил из всех своих увлечений создавать нечто зрелищное.

Свитчи пристраивались к девушке по очереди, и драли её так сильно, как только могли, в их движениях проявлялась звериная, инстинктивная агрессия, животная, исходящая из самых глубин человеческой сути. Катализатором возбуждения девушки являлась боль, и эти мужчины провоцировали её страсть, издеваясь — соски были воспалены от выкручивания, грудь уже была в кровоподтёках, бёдра — в царапинах. Она сдавленно взвизгивала, заглушаемая кляпом, вздрагивала, иногда пыталась как-то освободиться, иногда стоны её немного меняли интонацию, и тогда внимательный Верхний показывал свой контроль в действии, огревал алой плетью по спинам заигравшихся свитчей, а иногда и наказывал кого-то из них, грубо отрывая от девушки за ремни брюк, заставляя раздеться полностью и перегнуться через подлокотник, высекал беспощадно узким хлыстом, назначая обычно по десять-пятнадцать ударов, и пускал обратно — дожидаться своей очереди. Мне показалось, что он получает какое-то своё, особенное наслаждение от того, как проводит само наказание — от самого мига, когда он сжимает ладонью шеи своих подчинённых и давит вниз, заставляя встать на колени, до последнего удара хлыста по ягодицам тех, кто посмел его ослушаться. По всей видимости, само ощущение власти пьянило, но не опьяняло до степени переусердствования, и мне понравилась его выдержка, его умение не устрашать тех, кто находился под его началом, а вселить уважение. Я видел, что все — включая свитчей — доверяли ему, и ни один из них не посмел перечить назначенному наказанию, ни один не высказал и слова против, лишь в конце экзекуции провинившиеся просили прощения, и весьма, на мой взгляд, искренне. Им в самом деле не хотелось его расстраивать, не хотелось, чтобы он злился и ему приходилось изменять порядок сессии, поэтому они безропотно принимали справедливое наказание, поскольку искалечить тут никто никого не намеревался, а они уж слишком увлекались, забывшись.

Конечно, рабыня уставала — от оргазмов, количества мужчин и боли, и расслаблял её только муж, что после каждого яростного любовника, как правило, излившегося внутрь неё, нежно вылизывал все соки, вычищал языком всё до последней складочки, и та мягкость, нежность, с которой он это делал, говорила о его к ней истинном отношении. И она, отдаваясь ему, ощущала эту трогательную заботу, и чувствовала на эти краткие минуты себя в безопасности, а потом всё начиналось заново — свитчи брали своё, им обещанное Верхним, и она стонала, жаждала их, наслаждалась, если только они не переходили границ дозволенного. Но для этого у неё был Хозяин — он не позволял им зайти слишком далеко.

Стоя там, я ...  Читать дальше →

Показать комментарии (11)

Последние рассказы автора

наверх