Марк

Страница: 2 из 4

я не учел, что работать мне придется одному, что в результате ранений и явного заражения я сильно ослаб, а маринады это прекрасная закуска, но в качестве основного блюда они никуда не годятся. В результате я потратил почти три недели на то, чтобы довести тоннель, по моим прикидкам, до середины дороги.

Начало было самым трудным — первые три дня мне приходилось постоянно отбиваться от зараженных, пока я не нашел в сарае старый бензогенератор и не догадался облить бензином землю вокруг того места, где я работал, и вдоль тропинки до дома. Оказалось, что запах бензина им не нравится. Может, в этом и кроется причина их нежелания переходить на другую сторону? В любом случае, работать мне стало проще.

Но пары бензина это не самая лучшая штука для легких — уже несколько дней я чувствую боли за грудиной, и периодически мне докучают головокружения. Да и питаться одними маринадами я больше не могу — от одного их вида и запаха у меня сводит желудок. К тому же, бензин быстро испаряется — каждое утро мне приходится подновлять мою защиту. И в баке бензогенератора осталось совсем чуть-чуть, дня на два, не больше.

Может, и правда подключить Марика к рытью тоннеля? Но я-то знаю — он не выдержит. Духота, вонь от разлагающихся тел, что кучками лежат то там, то сям, запах бензина вызовут новый приступ, а лекарства от астмы у него закончились. Он просто умрет у меня на руках, а я никогда не смогу себе этого простить.

Я поднял на него взгляд.

И за что ему все это? Он выглядит, как типичный «ботаник» — тихий, спокойный, скромный, в очках. Носит длинные темные волосы, а из-за астмы говорит всегда тихо и вкрадчиво с легким придыханием. Конечно, за последнее время он сильно отощал, но, насколько я могу судить по старым фотографиям, на которые я периодически натыкаюсь по всему домику, он никогда не был полным. А в его карих глазах постоянно горит что-то невыразимое — страсть, сила, злость. Иногда, когда он смотрит на меня, мне хочется сжаться в точку и стать совсем незаметным.

Вот и сейчас — Марк поднял на меня вопросительный взгляд, а у меня мурашки побежали по спине. Мне с ним хорошо, но он меня пугает.

Он смотрел на меня пристально, затем протянул руку и коснулся моих пальцев. Мне хотелось отстраниться от него, но я не мог пошевелиться, как загипнотизированный удавом кролик.

— Что случилось, Сань? — в его голосе звучала тревога, но взгляд был насмешливым и торжествующим.

Я облизнул губы, но не смог выдавить из себя ни слова.

Тогда он поднялся, обошел вокруг стола и присел рядом со мной на корточки, продолжая прожигать меня своим взглядом. Его теплая мягкая ладонь вдруг легла мне на промежность, и я почувствовал, как в штанах зашевелился член. Его губы тронула довольная улыбка, а мои щеки вспыхнули от стыда.

— Я тоже хочу тебя, — прошептал он, потянувшись к моему уху и почти касаясь его губами.

Я сглотнул комок, все еще не в силах пошевелиться, а он впился в мои губы поцелуем.

Я закрыл глаза, ощущая, как его проворные пальцы распустили завязки на моих штанах и стали поглаживать уже полуготовое мое достоинство, то нежно касаясь подушечками пальцев, то слегка царапая ногтями. Его ладонь спустилась ниже. Он сильно сжал мои яички, от чего я застонал, а мой член встал в полный рост. Затем он отпрянул от меня, и через мгновение его тонкие пальцы сомкнулись на основании моего меньшенького, а головку обхватило все еще довольно тугое мышечное колечко. Марк тихо застонал, а я обхватил его талию и с силой прижал к себе. И шумно выдохнул ему в волосы. Наверное, он вскрикнул, но я этого уже не услышал.

Нащупал его член — совсем небольшой, почти мальчишеский, но упрямо торчащий к потолку — обхватил его — он буквально утонул в моей ладони — и стал двигать рукой в такт нашим толчкам. Он вдруг задышал прерывисто, со свистом, а у меня похолодело сердце — я подумал, что у него начинается приступ. Но он выгнулся под каким-то совершенно невероятным углом так, чтобы я видел его лицо, и улыбнулся мне. Я улыбнулся ему в ответ, свободной рукой еще сильнее прижал его к себе и ускорился.

Он стонал и извивался на мне всем телом, подпрыгивая при каждом моем движении, а я держал его за талию, надрачивал его член и покусывал чуть заостренное правое ухо. Да, у Марика уши разной формы — левое оттопыренное, круглое и очень мягкое, а правое плотно прижато к голове, чуть заострено и очень жесткое. Мне нравится покусывать его уши, особенно левое, когда он лежит на правом боку. Но сейчас до правого уха мне было тянуться ближе. Оно не такое приятное на ощупь, но, кажется, именно оно у него самое чувствительное — едва мои зубы коснулись его короткой мочки, как Марк выгнулся дугой и весь затрясся. Из его разгоряченного члена мне в ладонь брызнула сперма, а из горла вырвался гортанный рев. Судорожно сжался анус, и я не выдержал — залил его изнутри так, что своим семенем умудрился перепачкать всю одежду и ему и себе.

Немного придя в себя, он развернулся ко мне боком, не выпуская, однако, мой член из своей попки, обнял меня за шею и прижался щекой к моей груди.

— Расскажи мне о себе, — тихо попросил он.

Я пожал плечами:

— Да что рассказывать-то, ты и так все знаешь...

— Нет... — он мотнул головой. — Мне не интересна биография. Я хочу знать какой ты человек — добрый или злой, равнодушный или сострадательный, эмоциональный или скрытный...

Я улыбнулся и легко поцеловал его в макушку:

— Это ты мне скажи — со стороны оно виднее...

— Виднее, конечно, — он кивнул, — но мне интересно, как ты сам себя оцениваешь, чтобы сравнить твои ощущения с моими наблюдениями.

— Наверное, я злой, — сказал я серьезно. — По крайней мере, раньше точно был злым — мог драку устроить на пустом месте, мог женщину обидеть, ребенка, мне все равно было. Сейчас не знаю. Сейчас мне страшно — за себя, за тебя, за этих зараженных. Жалко мне их — они ведь не по своей воле такими стали...

— Значит, ты добрый, но раньше злился из-за чего-то, — сказал Марик. — Я вот не могу жалеть зараженных. Я честно стараюсь, но у меня не получается. Я их ненавижу. Я хочу их всех уничтожить... Я видел, как ты их отгонял — просто пугал, стрелял в воздух — а мне досадно было, что ты патроны впустую тратишь. Правда, я хотел, чтобы ты стрелял в них...

— Но они же такие же люди, как я и ты, — возразил я.

— Они уже никогда не будут такими как ты или я, — тихо произнес он и умолк.

Я тоже молчал, ожидая, что будет дальше. Но вот он медленно поднялся, будто размышляя, застегнул джинсы. Я завязал завязки, не спуская с него глаз.

— Ты завтра с самого утра пойдешь? — спросил он, не глядя на меня.

— Да...

— Я с тобой выйду...

— Не надо... там бензин... и трупы...

— Мне надо на соседний участок сходить...

— Скажи, что принести, я сам схожу...

— Нет, мы и так уже много времени потеряли...

Я передернул плечами:

— Как скажешь, только... надо тебе какую-то маску соорудить...

Утром мы действительно вышли из дома вместе. В сундуке, которым я подпирал дверь по ночам, мы нашли старую шерстяную шаль, вырезали из нее два прямоугольника, пересыпали пеплом из старой печки в углу комнаты и зашили в кусок пододеяльника. Получился отличный намордник, которого ему хватит часа на полтора. Марк сказал, что этого времени более чем достаточно.

Я уже по привычке полил бензином дорожку до входа в тоннель. Солнце еще не встало, но зараженные уже не бродили где не попадя. Есть у них такая особенность — ночью они ходят, где вздумается, ломятся в дома и сараи, истошно воют и стонут, а днем стараются не выходить из тени или из помещений. Хотя это не наверняка — они же нападали на меня, когда я только начал рыть тоннель...

Я взял в руки лопату, проследив взглядом, куда направился Марк, но он скрылся из виду довольно быстро, и я так и не смог понять, куда же он пошел.

Я вздохнул и спустился в лаз. Идти мне пришлось довольно долго, постоянно ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх