Сколько стоит шанс?

Страница: 2 из 8

понимаю, почему папа так настаивал на нашей помолвке с Олегом — потому что это был единственный способ заручиться поддержкой его отца. Я понимаю, почему братишка смотрит на нас с такой злостью — он знает, что наш будущий брак это фикция, что, кроме нашего папы, он больше никому не нужен, что папа использует меня как валюту для оплаты услуг отца Олега...

Я поднялась из-за столика, когда ди-джей занял свое место за пультом.

— Ясенька, куда ты, милая? — Олег придержал мою руку.

Я посмотрела ему в глаза и улыбнулась. Он знает, он тоже понимает...

— Пойду, попудрю носик, — ответила я, с трудом совладав с голосом.

Он кивнул и отпустил мое запястье.

Я вышла из зала и направилась к туалетам. Как гадко! Как гадко! Но... видение моего трупа с перерезанным горлом на переднем сиденье папиного автомобиля снова возникло перед моими глазами. Это несколько отрезвило меня. Он сказал, что у меня есть шанс все изменить...

Я повернула налево к выходу из клуба, любезно улыбнувшись, кивнула охране у двери и вышла на улицу.

В небе цвета моего платья загорались первые звезды. Они мерцали и переливались, дружелюбно подмигивая мне. Швейцар в недоумении посмотрел на меня и уже приготовился идти на стоянку за машиной, но я лишь покачала головой и перешла на другую сторону. Он проводил меня полным презрения взглядом.

Я пошла напрямик через парк. С каждым шагом тени вокруг сгущались. Где-то в отдалении слышались мужские и женские голоса, шум машин, рев клаксонов. Где-то высоко над головой завывал ветер, и потрескивали ветви деревьев.

Вдруг кто-то схватил меня за локоть и потащил вперед.

— Нельзя, барышня, нельзя в таком виде по парку шастать, — проговорил низкий приятный голос.

Я не ответила, лишь попыталась рассмотреть его, но в темноте это оказалось непросто. Я поняла, что человек был намного выше меня ростом и намного крупнее. Его толстые пальцы крепко сжимали мой локоть.

— Куда вы меня ведете? — спросила я и сама удивилась своему спокойствию. Даже безразличию.

— К выходу, — ответил мой провожатый. — Это, знаете ли, не самое лучшее место для ночных прогулок одинокой девушки. Если, разумеется, девушка не ищет приключений определенного рода.

— Не ищу, — я мотнула головой.

Он вдруг резко остановился и развернул меня к себе лицом:

— Ты че, пьяная? Или под наркотой?

— Нет, — я снова мотнула головой. — Я просто умерла...

— А-а-а, — с облегчением протянул он. — С парнем поссорилась, да? Вон там, в клубе? — он махнул рукой себе за спину. — Ну и хрен с ним! Будет знать, как обижать такую девушку! Не расстраивайся, найдешь себе парня еще лучше. Ты ж вон какая красотка! За тобой, небось, мужики толпами бегают да слюнки роняют...

Я мотнула головой.

— Как так? — он присел передо мной на корточки, и его голова оказалась чуть ниже моей груди.

Теперь в лучах одинокого фонаря, горевшего почему-то в стороне от дорожки, я могла рассмотреть его лицо. Высокий лоб, темные густые брови, темные глаза, широкие скулы, тяжелый волевой подбородок, ровный нос, тонкие губы. Щеки покрыты темной щетиной. На шее слабо поблескивает простая серебряная цепочка. Он совсем не похож на утонченного во всех отношениях Олега. Но от него веет таким теплом, какого я никогда не ощущала рядом со своим женихом.

— Как так? — повторил он, заглядывая мне в глаза. И было в его взгляде что-то такое, от чего мне захотелось прижать его небритое лицо к своей груди, ткнуться лицом в его густые короткие волосы и разреветься в голос.

Вместо этого я передернула плечами и громко шмыгнула носом.

Он нахмурился:

— Покажи мне этого хмыря, я мигом его на место поставлю.

— Не надо, — я провела кончиками пальцев по его щеке и улыбнулась. — Все в прошлом.

Он тоже улыбнулся и встал.

— В таком случае, — сказал он, положив мою руку на свой локоть, — не откажите, сударыня, навестить мое скромное жилище и отведать блюд моего собственного приготовления.

Я рассмеялась.

— Кстати, раз уж я спас прекрасную принцессу от жуткого чудовища, смею ли я испросить права узнать ее имя? — с улыбкой продолжал он.

Мы шли по дорожке. Ветви деревьев раскачивались перед одиноким фонарем, бросая причудливые тени на нас и на тропинку под нашими ногами. Я снова посмотрела на него. Наверное, это и есть мой шанс.

— Яся, — ответила я со вздохом. — Ярослава.

— Красивое имя, — кивнул он. — У меня все проще — Шурик. Как в фильме, помнишь?

Я улыбнулась. Шурик...

И вдруг деревья перед нами расступились, и я раскрыла от удивления рот. Над нашими головами распростерлось темно-синее глубокое небо со сверкающими жемчужинками звезд. А в самом его центре, словно отмечая ось вращения, огромным бриллиантом сверкала полная луна.

Нет, звезды это не россыпь жемчуга, а луна не бриллиантовая — это брызги белого молока на темной скатерти и сверкающий в свете одинокой свечи белый налив. Это палитра небесного художника. Он подбирал краски, разбрызгивая вокруг все оттенки белого, а затем выбрал этот чудесный светящийся молочный и небрежно нарисовал луну. Я отчетливо вижу его сильные уверенные мазки на ее печальном лике.

— Красиво, правда? — ухмыльнулся откуда-то сверху Шурик. — Когда светят фонари, такой красоты не увидишь. Но идем скорее — магазин скоро закроется, а мне надо кое-что докупить, чтобы накормить мою гостью обещанным ужином.

Я кивнула, и мы быстрым шагом пересекли залитую звездно-лунным светом поляну, прошли по еще одной тенистой аллее и вышли из парка через покосившуюся кованую калитку.

Затем мы перебежали через дорогу, потому что светофор не работал, завернули в один переулок, потом в другой, потом вышли на стоянку небольшого супермаркета. Шурик оставил меня возле ящичков камеры хранения, скрылся в толпе на несколько секунд, а потом появился вновь с двумя огромными пакетами.

— Вот, теперь порядочек, — прокомментировал он.

Мы вышли из магазина, прошли по плохо освещенному двору, вошли в подъезд, где на удивление не воняло мочой и рвотой, поднялись на третий этаж. Шурик в темноте привычным жестом достал ключ, провернул его в замке и пропустил меня в темную прихожую.

— Добро пожаловать, дорогой друг Карлсон, — голосом Ливанова со смехом проговорил он.

Я рассмеялась в ответ. Меня уже давно никто не веселил. Только Егор иногда бросался фразами из старых кинокомедий и советских мультиков. Жалко, что он остался в клубе. Этот здоровяк-балагур ему бы точно понравился.

Не зажигая света, он провел меня по коридору в кухню, освещенную полной луной, и стал выкладывать из пакетов продукты.

— Готовить ты тоже наощупь будешь? — спросила я с улыбкой.

— Прости, я совсем забыл, что у меня сегодня батя дома, — кажется, он смутился. — Это было действительно глупо... Извини...

— Перестань, Саша, — улыбнулась я. — Я все понимаю... Я пойду?

— Куда ты пойдешь? Ночь на дворе. Сиди уже, — он грустно вздохнул. — Я сейчас свечи зажгу. У нас и так лампочка перегорела, а новую вкрутить все забываем...

— Вот, значит, как живут одинокие мужчины в наше время, да? — тихо рассмеялась я. — Казалось бы, два мужика в доме, а лампочку вкрутить некому.

Он тоже тихо рассмеялся:

— Скорее, не для кого... Я работаю с утра до вечера, а батя в смене... Я когда домой прихожу, его либо нет, либо он спит. А сам я уже привык обходиться без света...

— Ясно, — кивнула я.

С одной стороны, вся эта ситуация выглядела дикой и неправдоподобной — я, дочь успешного бизнесмена, в свой день рождения, вместо того, чтобы развлекаться с влиятельными друзьями своего отца и со своим женихом в одном из самых крутых клубов нашего города, сижу на кухне в хрущовке каких-то работяг в почти полной темноте и жду, сама не зная чего. С другой стороны, на душе у меня было так легко и светло, как не было никогда до этого.

Шурик чиркнул спичкой и поднес ее к фитилю свечи. Шнурок ...  Читать дальше →

Показать комментарии (29)

Последние рассказы автора

наверх