Сколько стоит шанс?

Страница: 7 из 8

— Может, съездим к ней на пару неделек?

— А как же работа?

— Работа не волк, в лес не убежит, — Шурик повернулся ко мне и весело подмигнул.

И я вдруг совсем успокоилась — все будет хорошо. С этим человеком, с этими озорными светло-карими глазами, все будет хорошо.

— Когда едем? — его отец подошел к двери в комнату и взглянул на меня поверх плеча сына — с пониманием и сочувствием. Он все слышал.

— Как только, так сразу, — кивнул Шурик.

— Тогда я пошел собираться, — сказал его отец и скрылся в коридоре.

— Деньги у меня есть, — сказала я.

— А телефон?

— Конечно.

— А вот это зря — отключи, вынь батарею и сим-карту, а потом разбей, — командовал Шурик, пока я нервно выуживала свой клатч из-за пазухи. — И вот еще что — кредитки. Скорее всего, их заблокируют, как только откроются банки. Поэтому лучше снять наличку, сколько сможем, до девяти часов утра, чтобы потом даже соблазна не было ими воспользоваться...

В подаренном позавчера конверте оставалось чуть больше тысячи, на кредитке — тысяч десять...

Мы сделали все, как сказал Шурик, и в девять утра уже сидели в тесной душной маршрутке, обливаясь потом.

На душе было легко, карманы джинсов Шурика задорно оттопыривали аккуратно завязанные резиночкой пачки купюр, а его папа сидел на два ряда дальше нас у окна, поставив одну сумку в проход, а другую себе под ноги.

Маршрутка, резко виляя и подпрыгивая на каждом ухабе, весело выскочила на трассу, водитель чуть не на всю громкость врубил какой-то древний шансон и вдавил педаль газа в пол, похоже, напрочь забыв о тормозах.

И не успела я привыкнуть к тряске и к качке, как Шурик вскочил со своего места и пошел к выходу, как ледокол, прорываясь сквозь ряды клетчатых сумок, потертых чемоданов и грязных рюкзаков. Я вцепилась в его локоть и зажмурилась, в любую секунду ожидая недовольного окрика или даже пинка.

— На восьмом останови, — обратился Шурик к водителю.

Тот коротко кивнул, и машина резко затормозила, чуть не перекинув меня через передние сиденья. Дверь открылась, Шурик ловко спрыгнул на дорогу, потом галантно помог спуститься по узким ступенькам мне и принял одну из сумок у своего отца, который, почему-то не вышел следом за мной.

Маршрутка недовольно хрюкнула и резко сорвалась с места, оставив нам на память лишь клубы пыли и выхлопа.

— И что теперь? — спросила я, проводив наш транспорт печальным взглядом.

— Ловим машину, — подмигнув мне, весело ответил Шурик и поднял руку.

И тут же у обочины остановился старенький темный «форд гранада». Я напряглась и сильнее вцепилась в локоть Шурика.

Стекло передней пассажирской двери опустилось. За рулем сидел невысокого роста щуплый дедушка с благородной сединой и горбачевской залысиной. Он приветливо улыбнулся:

— Куда направляемся, молодежь?

— К морю, — улыбнулся Шурик.

Дедушка кивком головы указал на задние сиденья:

— Ехать долго, кондиционера у меня нет, так что будем периодически останавливаться на заправках и у магазинов, чтобы купить воды.

Мы согласно кивнули, и я влезла на заднее сиденье.

И тут же задремала. Под мерное урчание двигателя, под неспешный напевный говор дедушки, под тихий джаз, лившийся из динамиков в задней панели, мне снился удивительный сон. Будто мы с Шуриком бредем, обнявшись по ночному лесу. Вокруг завывает волком ветер, скрипят деревья, гремит гром, над нашими головами проносятся угрожающие темные тени, но все это нас не касается, будто мы бредем по стеклянному коридору, вроде того аквариума в Барселоне, и отделены от леса прозрачной, но прочной стеной. Но вот лес подходит к концу, тучи расходятся и нас освещают лучи утреннего солнца, как финальный аккорд классической симфонии, как обещание безграничного, как этот свет, счастья, как...

Машина вдруг дернулась и остановилась.

— Приехали, милая, — ласково шепнул Шурик, перегнувшись через переднее сиденье, и нежно коснулся губами моей щеки.

Я раскрыла глаза. Из-за его спины лился приятный красноватый свет. Я подумала, что это свет фонарей, но я ошиблась — машина стояла на самом краю широкого песчаного пляжа, за которым тихо плескалось белое море и отражало какой-то совершенно невообразимый закат.

Красота-то какая! Не помня себя, я выскочила из машины и побежала по чуть влажному, но еще горячему песку к воде. Уже у самой кромки волны я одним движением скинула с себя одежду и нырнула. Вода была теплой, как молоко, и густой, как масло. Она обволакивала меня, проникала в каждую пору, в каждую щелочку, и смывала с меня всю грязь, как старую облупившуюся краску.

И вдруг к моей спине прижалось горячее крепкое тело. Я ощутила его возбуждение поясницей, его нежность плечами и его заботу губами. Резко развернулась к нему и посмотрела прямо в глубину этих чайных глаз. Я еще никогда не видела такого — смесь горячности, смущения, страсти, страха, боли, отчаяния, ликования и счастья. И все это принадлежит мне! Весь мир в его глазах — мой мир!

И я прижалась к нему всем телом. Он подхватил меня руками под бедра, чуть раздвинул ноги и вошел. Вода облегчила вход, чуть охладила наш пыл, но я крепко обхватила его плечи и талию и попыталась насадиться так глубоко, как это только возможно в условиях почти невесомости. И глухо застонала от удовольствия.

Всего несколько часов назад там побывал другой человек, но тогда все было иначе. В его глазах пылала только похоть и презрение. Он слышал только себя, и ему было плевать на меня.

Шурик же не отрывал от меня глаз, чутко реагируя на каждое мое движение, на каждый звук, заботясь не только о себе, но и обо мне.

И вода, казалось, кипела вокруг нас. А где-то далеко на белом песке в темном стареньком «форде гранада», заложив руки за голову, ухмылялся парень в вязаной шапочке и мотоциклетных перчатках...

Движения Шурика становились все яростнее, его судорожные вздохи, похожие на всхлипы, все чаще. Я же стонала и кричала, давая ему понять, что мой пик уже наступил, когда он вдруг замер, уткнулся носом мне в плечо и тяжело выдохнул. Я тоже положила голову ему на плечо.

— А я думала, ты никогда не решишься, — выпалила я на одном дыхании.

Он не смог ответить, лишь ухмыльнулся. И мы вместе погрузились под воду.

Когда мы вышли на берег, солнце уже село, небо потемнело, а «форд гранада» исчез, как ночью у подъезда Шурика. Наши вещи лежали на песке нетронутые. Шурик на всякий случай пересчитал деньги в карманах и переложил их на дно сумки, а я лишь посмеялась его предосторожности — этому парню не нужны наши деньги.

В гостиницу в пяти минутах ходьбы от пляжа, мы заселились без проблем. Девочка-администратор не спросила у нас ни паспортов, ни других документов. Номер нам достался однокомнатный с ванной и одной полуторной кроватью, которую мы тут же и обновили.

И следующее пробуждение было не хуже предыдущего — язык Шурика с величайшей осторожностью исследовал складочки моего влагалища, в то время как его руки с не меньшей осторожностью мяли мои соски. А я плавилась под ним, как горящая свеча, превращалась в податливый воск, из которого он мог лепить все, что ему хотелось. Но он не пользовался своей властью надо мной. Почему-то я знала, что первое же мое «нет» не превратит его в безжалостного зверя. Что он все поймет...

Следующие два дня мы не выходили из номера даже на обеды. Нам было так хорошо вдвоем, что мы не чувствовали ни голода, ни усталости. А на третий день, Шурик предложил прогуляться по набережной. Оказывается, он уже не раз бывал здесь и с отцом и с друзьями, а потому хорошо знал, где что находится. Естественно, он вызвался провести мне экскурсию по местным достопримечательностям. Я про себя посмеялась — какие достопримечательности могут быть в обыкновенном курортном поселке? Рынок да магазины? Но я снова ошиблась. Здесь прелестная маленькая набережная, прогуливаясь по которой ощущаешь себя где-нибудь в Париже на берегу ...  Читать дальше →

Показать комментарии (29)

Последние рассказы автора

наверх