Неправильно

Страница: 4 из 6

Сережа, ну зачем? Мы же год назад поставили на этом точку! Серёжа, нет! Всё! Всё!

Но я её уже и не слушал. Ишь, ты МЫ поставили точку. Это ТЫ поставила точку.

Я прижал её попкой к переднему крылу машины и, навалившись на неё своим телом, с бескрайним удовольствием принялся её лапать..

— Мам... Блин, ну, как ты так умудряешься? Тебе же почти под сорок, а всё, как девочка, — в порыве страсти прошептал я.

Она как-то вяло пытались отпихивать мои ладони, вертелась на месте, сжимала колени, не давая раздвинуть ей ноги. Но мы уже оба знали, чем всё закончится. Я с наслаждением помял её попку, провёл ладонями по изящной талии. Хотел поцеловать, но она отвернула голову и вместо поцелуя, я принялся ласкать губами её шею.

— Сережа... — простонала она, — ну ты же полгода не был дома! И первым делом кинулся меня трахать?

— Я соскучился, мам... , — прошептал я ей, — сам думал, что всё позади... Но как тебя увидел... Понял, что очень соскучился по тебе.

Я развязал узел на её рубашке, дрожащими пальцами долго и неуклюже расстёгивал маленькие пуговицы, пока она негодующе фыркала и отпихивала меня от себя, но наконец, я справился и её мягкие полные обнажённые дыньки, освобождённые мной, сами упали в мои ладони. Я едва уже не урчал, как кот, от удовольствия, тиская и сжимая нежную женскую плоть своими пальцами... Наклонившись, я глубоко засосал большой розовый сосок, смакуя его во рту языком.

— Мерзавец! Какой же ты мерзавец!, — ругала меня в голос мама.

На её груди не было белых полосок от купальника. Как нет их и на её бедрах. И на её ягодицах. Нет, моя мама, всегда была полностью загорелой и одинаково золотисто-бронзовой от кончиков пальцев ног до макушки. Собственно, из-за этого её пристрастия к ровному загару, я впервые, ещё в очень нежном и юном возрасте и возжелал её. Чтобы иметь такой загар, нужно ведь загорать абсолютно обнажённой. И она именно так и загорала. Чуть ли не каждый день, всё лето напролёт. На широком просторном балконе, куда выходила дверь из её комнаты в доме.

Попробуй тут остаться спокойным, даже в юном возрасте, когда твоя невероятно сексуальная мамочка, намазавшись с головы до ног каким-нить лосьоном для загара, и лежит, развалившись в огромном шезлонге, полностью невозможно голенькой. То попкой вверх, то титьками.

— Ну, Сережа... — хныкала меж тем мама. Я снова пытался её поцеловать, прижав её своим телом к машине. Но она упрямо отворачивала от меня лицо в сторону. Одну руку я уже запустил ей в шорты, а другой жадно мял её грудь. Мы оба тяжело дышали.

Но мама упорно всё не давалась мне. Понятное дело, что рано или поздно, она бы уступила, и я бы взял верх. Но я уже не мог ждать. Возбуждение было неимоверным. Мой член буквально рвался из шорт, упираясь в мамино бедро.

Я рванул её к себе, прижал к своему телу. Её сердце билось, как паровой молот. Потом рывком развернул спиной к себе и чуть ли не швырнул её животом на капот машины. Одним махом стащить обеими руками с неё шорты до уровня её колен это дело одной секунды. Мама попыталась выпрямиться, оперившись обеими руками в капот. Но моя ладонь тут же легла на её шею и бесцеремонно прижала маму обратно обнажённой грудью на капот.

Я не стал тратить время, чтобы стаскивать с неё и трусики. Просто отодвинул их в сторону. Мама пыталась, конечно, вильнуть бёдрами в сторону, но это уже были жалкие бесполезные попытки. Обхватив рукой её бедро я, резко, без обиняков, вошёл в неё до самого конца, с силой прижавшись бёдрами к её упругим ягодицам. Мама только громко и жалобно вскрикнула.

— Мерза-а-а-ве-е-ец!, — протянула она тихо слабеющим голосом..

Но внутри, она была влажной и податливой, так что я не испытывал ни малейшего дискомфорта, как скорее всего и она. Какое-то время я был в ней, не двигаясь, давая ей привыкнуть ко мне. Неторопливо помял её грудь, чмокнул в затылок и принялся неспешно, но глубоко её трахать. Несмотря на дикое возбуждение, я специально сдерживался, чтобы не сорваться на скорость отбойного молока. Тогда бы я кончил секунд через 20, наверняка. Но мне хотелось подольше насладиться женщиной в моих объятиях. К тому же мне всегда доставляло особое удовольствие, когда сначала кончала она.

Мама уже никак не сопротивлялась. Она тихо постанывала, а то и вскрикивала иногда под моими плавными глубокими толчками. Я знал, скоро она начнёт мне подмахивать..

Так оно и случилось. Где-то через полминуты, мамина рука накрыла мою ладонь на её груди, помогая мне мять её. Сама мама стала, с каждым разом всё сильнее, красиво изгибаться в спине, выпячивая попку навстречу мне.

— Ах, Сережа-Серёжа... , — прошептала мама срывающимся голосом, — ну, зачем ты? Ну, зачем ты?

Вместо ответа, я убрал руку с её груди, ухватил маму за подбородок и повернув её голову вбок, накрыл своими губами её губы. Это был долгий поцелуй двух соскучившихся друг по другу любовников. Мама пылко ответила мне. Наши языки нежно играли друг с другом, поочерёдно проникая поочерёдно, то ко мне в рот или в её. И этот поцелуй сказал мне всё то, что не смела или не могла или не хотела сказать мне сама мама. Эта женщина была моей. И дело тут даже не в том, что она отдавала мне себя в лесу на капоте моей машины. Поверьте, это как раз-таки и не важно. Ты можешь трахать бабу хоть десять лет подряд, но быть давно бесповоротно и безжалостно выкинутым из её сердца. И когда, она решит, что пришла ей пора уходить, она просто уйдёт от тебя и всё. Нет, моя мама была моей, потому, что в своей душе она сама абсолютно и бесповоротно считала себя моей женщиной, а вместе с тем бесспорно на подсознательном уровне признавала за мной и мои исключительные права на неё, в том числе и на её тело. Кто знает, о чём я, тот поймёт, что эта власть над женщиной самая сильная и верная. Жаль, что я понял это только здесь и сейчас, на капоте моего кабриолета, а не год назад... Получается, этот её разрыв со мной, год назад... Хм, те её слова, получается, можно и нужно было пропустить мимо ушей, а молча затащить опять в постель и хорошенько отодрать, чтоб всякая дурь в башку не лезла..

Возбуждение накрыло меня с головой. Член внутри мамы, словно, налился новой силой.

Я оторвался от губ матери. Она даже бросила на меня протестующий взгляд, недовольная прерванным поцелуем. Но вместо этого я запустил руку в её волосы, почти грубо запрокидывая её голову далеко назад и уже яростно, мощно, почти из всей силы, жёстко и быстро входил в неё. Мои бёдра звонко зашлепались о бёдра мамы. Впрочем, у мамы мой неожиданный грубый напор не вызывал никаких отрицательных эмоций. Скорее, наоборот... Её тело крупно задрожало от охватившего её возбуждения и она уже во всю, без всякого стеснения, страстно подмахивала мне. Не знаю, что тут более странно. То, что мне, иногда, нравился грубый секс с ней, или то, что ей это нравилось даже больше, чем мне.

Всё в то же время в Анапе, во время нашего трёхнедельного медового месяца, как я сам мысленно называл для себя, эти наши дни с мамой, — мы в общем-то, ничем другим и не занимались, как только тем, что день и ночь трахались, а в промежутках между сексом весело кутили в очередном ночном клубе, баре или в прибрежной кафешке. Но нередко мама начинала вести себя, как последняя стерва. Причём, абсолютно на пустом месте. Капризничала, грубила мне, в общем, откровенно изводила меня. Правда, низменно мы, конечно же, мирились, каждый раз, разумеется, в постели во время очередного бурного соития.

И как-то раз, то ли после её третьего или уже четвёртого оргазма и после очередной такой ссоры, когда она уже без всяких сил лежала в постели, положив голову мне на грудь, я спросил у неё, зачем она это делает? Может быть, это я чем-то обижаю её?

Помню, как её длинные и безукоризненные ноготки медленно с усилием прошлись по моей груди. Словно, довольная кошка..

— Какой ты у меня глупый ещё, — проворковала она мне ухо, — ну... иногда, я специально злю тебя, да... Ты злишься на меня, да. ...  Читать дальше →

Показать комментарии (14)

Последние рассказы автора

наверх