Непреодолимое желание

Страница: 3 из 4

Сомову было не до смеха, он как то весь посерьезнел. Он не соображал, к чему эти присказки. — Сомов, там есть такая знаменитая фраза...

— «Я тебя породил, я тебя и убью»?

— Антоша, прекрати!!! — пропищала Лена, давясь от смеха. Она не могла больше сдерживаться: бросила возню с ремнем и уже хохотала в голос, с визгом, присев на корточки у кровати. Ее буквально сотрясал смех, дикий ржач, она не успевала отдышаться, хватала ртом воздух, хлопала ладошкой по ковру и продолжала заливаться. Вот за это он ей нравился — с ним всегда модно было поржать от души.

Сомов сначала изумленно взирал на это зрелище, но долго выдержать не смог. Боже, она смеялась!!! Звонко, заливисто — это было так заразительно. Он плюхнулся рядом на ковер и тоже схватился за живот. Это продолжалось несколько минут. Интимный настрой испарился...

— Ты не хочешь пить? — спросил Сомов, когда истерия, наконец, прошла.

— Нет.

— А я попью, — и он направился к двери.

— Эй, а ремень отдай. — Лена подбежала к нему. — Кстати, та самая фраза, которая запомнилась мне, «эй, поворотись-ка, сынку!» — и она потянула за пряжку, подтолкнув Антона обернуться вокруг себя.

Он не переставал удивляться ей сегодня. Но подчинился беспрекословно.

Когда он вернулся в спальню, он увидел Лену стоявшей посреди комнаты с ремнем в руках.

— Ты пугаешь меня, малышка, — насторожился он.

— Неужто ты считаешь, что я причиню тебе вред? — пристально посмотрела ему в глаза Лена.

Он подошел и как-то по-отцовски обнял ее, положив одну руку на талию, а другою погладив по голове.

— Ты непослушный малый. Я запретила без разрешения прикасаться ко мне. Ты ослушался. Мне придется принять меры, — с вызовом во взгляде и голосе произнесла Лена. Она обошла его со спины. — «Дай сюда руки», — она завела его руки за спину, обернула ремнем и застегнула настолько крепко, насколько могла.

— На пытки я не согласен... — пробормотал он ошарашенно.

— Жить будешь, — она взяла его за подбородок. — А сегодня я так хочу. Чтобы ты был беззащитным и всецело моим.

Она впервые была в этой роли, в роли хозяйки, властительницы. Это новое ощущение переполняло ее, мозг взрывался. Но отступать поздно. «В конце-концов, все когда-то бывает впервые» — подумала она и прикоснулась к верхней пуговке рубашки Антона.

Медленно расстегнула одну, вторую, потом еще, еще...

Всякий раз, когда пальчики Лены случайно прикасались к телу Антона, по нему пробегала волна мурашек. Когда она расстегнула последнюю, вытащила рубашку из джинсов, сбросила с плеч к запястьям, он вздрогнул. А она с довольным видом окинула его взглядом, как бы любуясь на свою работу.

— Даже боюсь предположить, что будет дальше...

— Доверься мне. Хотя... у тебя нет выбора, — Лена кончиками пальцев провела от его плечей вниз, к застежке джинсов, впитывая приятное тепло и запах его тела.

Она обхватила ладонями его лицо и ее (не его!) губы дрогнули. Она хотела утопить его в море ласки, хотела, чтобы он растворился в ней, как когда-то растворялась в нем она.

... прильнула к его губам. Страстным, горячим поцелуем обожгла его душу и разум... нежные соприкосновения языков выбивали у обоих почву из-под ног. Сомов страстно желал обнять, сжать эту чудесную девочку в объятьях. Но, не имея такой возможности, как можно сильнее прижимался к ней всем телом. Скованность обостряла все ощущения. Сладострастная истома давно разлилась по телу, возбуждение набирало обороты...

Он боялся облажаться... он был на грани... он захлебнулся в пучине нежности и страсти... а ей нравилось играть с огнем. Она целовала его за ушком, язычком коснулась мочки и пробралась внутрь, рисуя там причудливые узоры.

— Детка, ты такая... чудесная... я хочу тебя... — прохрипел Антон и начал прижиматься к ней бедрами. Она почувствовала, что напряжение его велико. «Пора» — мелькнуло в ее хмельной головке.

— Все будет, мой хороший, все будет...

Лена провела язычком от шеи к ключице и ниже, обвела кружочки вокруг сосков и поцеловала их, слегка прижав зубками, чем вызвала глубокий стон Сомова, и короткой дорожкой из мелких поцелуев приблизилась к низу живота.

— Иди сюда, — она подвела его к краю кровати и поставила к ней спиной. Расстегнула пуговку джинсов, провела ладошкой по ширинке. Он застонал: «Что ты задумала, изнасиловать меня?» — Антон был совершенно обескуражен. «Называй это как хочешь» — Лена расстегнула замочек и одним движением стянула джинсы и трусы ему до колен. Его орудие предстало пред нею в полной боевой готовности.

— Присядь — она движением руки усадила его на край кровати, быстро избавила от нижней части одежды и опустилась на колени. Облизнулась. Взяла в ладошку член и одновременно коснулась его кончиком языка — орган мгновенно отозвался всеми своими мышцами.

Язычок описал круг вокруг головки и опустился к основанию: вниз-вверх, и так несколько раз, медленно. Она смаковала каждое свое движение и его реакцию. Антона пробирала мелкая дрожь. Он потерял счет времени. Он не существовал. Не чувствовал своего тела. Только центр удовольствия.

Лена облизала губки и уже влажными обхватила головку. Отпустила. Снова обхватила. Словно посасывала чупик. Дотронулась язычком до кончика. До того самого отверстия.

— Незабудка, я не смогу долго так, — рыкнул Сомов, подавшись бедрами вперед. Для Лены это стало сигналом к активным действиям.

Она ненадолго взяла головку в рот, лизнула и, взяв его целиком, до самого основания, начала посасывать, сначала расслабленными губами, постепенно сжимая их все сильнее и помогая себе ручкой. Стоны Антона были похожи на плач, они наполнили комнату, ласкали ее слух и возбуждали. И без того твердый агрегат стал как железный на ощупь. Она поняла, что он близок к финалу и стала двигаться быстрее. Она упивалась процессом, упивалась его состоянием. Он сейчас весь в ее власти!!!

— Малышка, довольно, я кончу скоро!

— Молчи, тут я решаю — пробормотала Лена, не разжимая губ.

В несколько следующих своих движений она сильнее сжала губы, пропуская член туда-сюда между небом и напряженным язычком. Мужчина напрягся и замер всем телом, потом с криком выдохнул, и Лена с наслаждением и неожиданным для себя стоном оргазма приняла на язычок теплые струйки его жидкости, сглотнула, но движения продолжала... и вот еще, еще. Антон стонал и рычал, а его член пульсировал у нее во рту. Она слизывала капельки с головки и захватывала снова на всю глубину. И так до тех пор, пока он не затих. Она слушала тишину и испытывала небывалое удовлетворение...

— Солнышко, ты жив? — тихо спросила Лена, поднявшись и освобождая руки своего пленника.

— Ммммм... — сладко потянулся Антон, потер запястья, схватил Лену в охапку, притянул к себе и повалился навзничь на постель. Она хотела было положить голову на его плечо. «Нет, иди ко мне» — и он запустил руки в ее волосы, повернул лицом к себе и подарил долгий, бесконечно нежный благодарный поцелуй. Ослабленный, уставший, он прерывисто шептал «девочка моя... милая... хорошая... золотце... волшебница».

*Лена

Странно, мы лежали молча, в объятиях друг друга, и у меня возникло ощущение, уже не в первый раз, какой-то необъяснимой близости. Не любви, не симпатии, нет. Но соединенности судеб. Словно потерпевшие кораблекрушение на клочке земли... нет, на плоту... вдвоем. Словно привычный мир с его хлопотами, заботами и проблемами и не существовал никогда. Так хорошо было с ним молчать.

Именно в те минуты, когда мы оба молчали, я ощущала, до какой степени он близок мне. Ведь я не смогла бы так просто упасть в постель с совершенно чужим человеком. Мне нужно почувствовать его близким. И эту близость, родство наших с ним душ я почувствовала еще тогда, в нашу первую встречу.

— Антон, как ты? — спросила я.

— Не удавила, и на том ...  Читать дальше →

Показать комментарии (13)
наверх