Ма... = мама?

Страница: 3 из 6

горячие ладони коснулись моих ягодиц. Я попыталась отстраниться, оттолкнуть его, но его напор стал еще яростнее — он с силой сжал пальцы на моих бедрах, заставив меня вскрикнуть от боли и при этом проникнув в мой рот так глубоко, что я чуть не поперхнулась его языком.

Он повалил меня прямо на пол ванной, задрал халат до пояса и с треском разорвал мои трусики. Я тихо заскулила, когда ощутила его пальцы у промежности — не то протестуя, не то подбадривая. Он решил, что это было именно второе, и ввел в меня сразу два пальца. Я вскрикнула, все еще давясь его языком. Он сделал пару круговых движений, будто собирая соскоб, затем вынул пальцы и легонько оттолкнул меня. Я тут же воспользовалась этим и отползла к машинке, попутно поправляя халат.

С каким-то странным глухим урчанием Сережка поднес к лицу пальцы, только что побывавшие в моем влагалище, и с упоением обнюхал их.

Я наблюдала за ним с ужасом и недоумением. С одной стороны, я чувствовала себя униженной. Шутка ли, мой собственный сын засунул мне руку туда, куда, кроме мужа, я больше никого не пускала! А с другой, мне... хотелось продолжения. Это было дико — осознавать, что этот молодой красивый мужчина, который только что сорвал с тебя трусики и облапал твои самые срамные места, твой сын, стыдиться быть почти голой в его присутствии и желать его, иметь возможность убежать и при этом не двигаться с места, трепеща от страха и вожделения...

Вдоволь насладившись моим запахом, Сережка посмотрел на меня, и у меня снова перехватило дух — его взгляд больше не был пустым и равнодушным! В нем был настоящий ураган эмоций — стыд, мольба о прощении и помощи, вожделение, восхищение, благодарность и еще что-то, чему я не могла найти названия.

Все сомнения тут же испарились. Я улыбнулась, развязала халат и снова протянула к нему руки.

Он тихо взвизгнул и кинулся ко мне в объятия.

На этот раз его лицо оказалось на уровне моей груди. Он целовал и покусывал ее с тем же глухим ворчанием, а его руки, тем временем, нежно массировали мои половые губы. Затем он снова заглянул мне в глаза.

Я кивнула, поняв все без слов, поднялась на ноги и развернулась к нему спиной, призывно выгнув спину и оперевшись о машинку руками и животом. Вжикнула молния, и в следующую секунду мое тело пронзил электрический ток.

Руками он придерживал мои бедра, а языком ласкал шею. При каждом его ритмичном толчке я все сильнее закусывала губу, чтобы не стонать слишком громко. Мысль о том, что меня трахает мой собственный сын, давно утонула в невыразимом чувстве, которым он наполнил мое тело. Зато на ее место пришла другая, пока смутная и невнятная настолько, что я даже не могла определить, приятна она мне или нет.

Когда все закончилось, сын помог мне забраться в ванну, затем залез сам и включил душ. Он больше не смотрел на меня, даже нежно размазывая мыло по самым чувствительным участкам моего тела. Даже когда я осторожно мылила его совсем немаленькое достоинство...

После душа я попыталась надеть свой халат, но Сережка выхватил его из моих рук и с тем же равнодушным видом попросту разорвал пополам. Когда я потянулась за полотенцем, он лишь молча покачал головой, глядя куда-то в сторону. Я вздохнула и вышла из ванной так. Он вышел следом за мной, также не удосужившись одеться.

Я привела его в кухню — теперь он не шарахался от солнечного света — усадила за стол, налила ему борща, дала ложку, кусок хлеба и села напротив. Он поблагодарил меня лишь легким кивком головы, но глаз на меня так и не поднял, и начал есть.

Я смотрела, как мерно опускалась и поднималась его ложка, и думала о том, что только что произошло. Почему я так безропотно поддалась этому порыву? Почему согласилась? Почему не сопротивлялась? Почему не ушла и не вызвала милицию, когда была такая возможность? Ответ был прост — из-за того его взгляда. Впервые за всю свою жизнь сын не просто черканул равнодушным взором по мне, как по предмету мебели, а посмотрел мне в глаза — с выражением и с эмоциями, желая донести какую-то мысль. Что заставило его так посмотреть на меня? Что он увидел во мне? Я знала ответы на эти вопросы, но даже себе боялась в этом признаться. Хотя, чего бояться? Если его влечение ко мне, как к женщине, пробудило в нем какие-то эмоции, если оно смогло хотя бы частично, хотя бы на короткий миг вывести его из ступора, вдруг это способ вылечить его?

Мне вдруг стало невыразимо легко на душе, а в голове тут же возник нехитрый план.

После обеда я уложила Сережку спать и засела за компьютер. Первые же ссылки, открывшиеся на мой запрос, показали такое, отчего у меня заныло в промежности, а щеки вспыхнули болезненным румянцем, но останавливаться на полпути я не собиралась. Сделать все нужно до того, как Сережка проснется.

Звонила и договаривалась я как в тумане...

До Сережкиного пробуждения я успела еще раз принять душ, одеться, привести себя в более-менее пристойный вид и навести порядок в кухне. А когда я услышала шорохи из его комнаты, в дверь позвонили.

На пороге стояли три девицы откровенно потасканного вида — куда хуже, чем на фото — блондинка, брюнетка и рыженькая. Об их одежде ничего не скажу, кроме того, что их профессию можно было угадать с первого же взгляда. Они испуганно переглянулись:

— Тетенька, у нас уже есть сутенер, — с недоверием сказала рыженькая, видимо, старшая в этой троице.

— Проходите, — с тяжелым вздохом проговорила я. — Можете не разуваться, — добавила я, когда блондинка нагнулась и сверкнула на меня несвежим бельем из-под юбки.

Шорохи в комнате сына прекратились.

— Оплата вперед, — требовательно протянула ладонь брюнетка.

Я кивнула и вложила ей в руку большую половину моего выходного пособия. После этого девицы развернулись и, звонко цокая каблуками по паркету коридора, строем направились к закрытой двери комнаты Сережки.

— Позвольте... позвольте... сначала я, — с трудом протиснувшись между ними, сказала я, встав спиной к двери.

Девицы равнодушно передернули плечами.

Я повернулась, осторожно нажала на ручку и чуть приотворила ее:

— Сереженька, к тебе пришли, — сказала я тихо в открывшуюся щелку.

Ответа не последовало. И я его не увидела. Это меня насторожило, но отступать было уже поздно.

Я посторонилась и жестом пригласила девиц войти. Они прошли мимо меня. Дверь закрылась, но что-то удержало меня на месте — нет, не желание подслушать, а какое-то предчувствие.

Пару минут было тихо, а потом...

Я закрыла уши и предусмотрительно отошла к стене — Сережка кричал так, будто его резали. Перепуганные девчонки, сминая одежду, которую они уже успели снять, вылетели в коридор и через незапертую дверь в подъезд.

Когда они исчезли из виду, а крики сына превратились в тихие всхлипы, я, наконец, решилась пошевелиться. Первым делом я закрыла входную дверь, а затем, крадучись, прошла в комнату Сережки.

Я не сразу увидела его. Он сидел на корточках в углу между окном и кроватью, обхватив руками колени, и изредка всхлипывал.

— Сереженька, сынок, — я упала перед ним на колени и протянула к нему руку, но он дернулся в сторону и задышал чаще. — Прости меня, милый, прости... я не хотела... я... — с этими словами я расстегнула блузку, которую одела перед приходом девиц, сдвинула в стороны чашечки бюстгальтера и, с трудом отняв его руку от коленей, приложила ее к своей груди. — Прости меня... — прошептала я, когда он поднял голову и с равнодушным видом сжал пальцы.

Мне стоило неимоверных усилий сдержаться, чтобы не вскрикнуть. Второй рукой он обхватил меня за талию и, одновременно встав на колени, притянул к себе. На этот раз он меня не целовал, а лишь выкручивал соски — до боли, не глядя мне в лицо, холодно и равнодушно. По моим щекам лились слезы, но я не издавала ни звука. Эта пытка продолжалась довольно долго, пока он не оттолкнул меня и не отвернулся к стене.

Я поняла, что продолжения не последует, с трудом поднялась на ноги, ...  Читать дальше →

Показать комментарии (58)

Последние рассказы автора

наверх