Развела дурочку. Часть 4

  1. Развела дурочку. Часть 1
  2. Развела дурочку. Часть 2
  3. Развела дурочку. Часть 3
  4. Развела дурочку. Часть 4
  5. Развела дурочку. Часть 5

Страница: 2 из 2

А насчет ебаться я не уверена.

— Терях, вот тебе типа есть с чем сравнивать.

— Типа есть. — Теряха улеглась на стол, заложив руки за голову. Куда указка-то успела деться? — Лижи сейчас так, как вчера жопу. Только пизду. Можешь? Вот когда ты знала, что там никакого астартина нет, у тебя начало получаться. Так что забудь про эффект плацебо, если у тебя такой расчет. Хотя ты и не знаешь, что это.

— Опять что-то выдумываешь? Хватит уже, для Москвы побереги. Получишь там в морду, поймешь, кого не ценила.

— Заткнись и лижи, я курить хочу, — сказала Теряха. — И не пытайся меня доить, как те два раза. Тогда, может, ценить начну.

— Терях, я тебе уже говорила, ты козел. — Анюта приподнялась и положила руки Теряхе на бедра; та выгнула спину, давая стянуть скользкие темно-синие штаны. — Ты козел с бородой, вон даже через трусы видно. Козлов не доят. Про козла другая пословица, но это тоже хуйня.

Анюта опустилась на колени, вытянулась вперед — край стола уперся в грудь, почудилось, будто Теряха и это предусмотрела. Уткнувшись между Теряхиных ног, Анюта где-то около подбородка почувствовала влажность. Ну и на том спасибо, дорогая. Она длинно проехалась языком снизу вверх: сначала ко вкусу ткани примешался женский, потом к ее мягкой шершавости — рыхлость небритого лобка.

— Вот у тебя сегодня белые, потому что на физру решила пойти, — заговорила Анюта, теперь уже без всяких лишних запятых, быстрыми словесными перебежками, между которыми сосредоточенно водила языком, делая ткань все мокрее и мокрее. — Понимаешь же, что Теряшева в черных трусах — это была бы тема дня. А вот представь, каково мне было в прошлый раз.

Теперь наконец пришло ощущение, что это и вправду как-то стыдно и смело — лизать у девочки. Раньше ведь действительно (лохушка!...) вкус Теряхи казался чем-то лекарственно-строгим, чему приятным быть и не положено. А теперь если еще помедлить, снять с нее трусы совсем уже напитанными влагой с обеих сторон, то Анюта, наверное, испытает что-то вроде шока грубо совращаемой невинности — или того смешного ужаса, который при мысли о куннилингусе охватывает мальчиков.

Анюта знала это за собой, не осмысляя: в моменты возбуждения она могла легко сама себя завести еще больше, цепляясь за нужные мысли и картинки в голове. Поэтому секс оставлял у нее, помимо прочего, сладкое чувство наподобие творческого успеха. Не особенно понимая, почему, Анюта знала, что любого из парней вокруг, о которых вообще была невысокого мнения, сможет обратить в удовольствие для себя — да и самому ему подарить чувство, будто он в сексе ого-го. Пусть порадуется, а дальше уже не ей расхлебывать. Поэтому так ужасно вышло с Витковым — там, наоборот, Анюта себя начала накручивать задолго до их интимности, а потом все развалилось и рассыпалось. Елки-палки, трахнуть между грудей, нигде даже не поласкать взамен, и еще член дать облизать — да Анюта бы за такое влюбилась по уши, но Витков все это ухитрился проделать как законченный трусоватый мудак. Даже не козел, а псина какая-то. И Теряху она сейчас все еще боялась так потерять. Не тормози, Теряха, шоу должно идти.

Ведь мечтала она все-таки о ком-то, с кем все случится само. Кто сам, помимо ее воли вызовет в ней красочные судороги женской покоренности — которая не положена, вопреки мужскому мнению, просто за наличие члена. порно рассказы Ой нет, наоборот, эта штука у них для девочек, игрушка и заодно поводок; скорее вот эта штука, для девочек не предназначенная, разве что рожающая их иногда, сама по себе может заставить слегка оробеть. Киска (пизда, кисда) другой девочки — вещь почти стопроцентно эгоистическая. (Почти; но месть у нас на десерт.) Она может требовать удовольствия, а сама его не дает, — тогда как даже мальчик-пассив какой-то свой трудный кайф с этого получает. А тут либо меняться местами (на что Анюта первая бы ни за что не согласилась — ей нужен мужик, или так: ей нужен козел, даже если его зовут Ирочкой), либо по-особому начать относиться и к лизанию, и к женщине, и к себе...

— Видишь, все честно, — приговаривала Анюта, кружа языком, пощипывая трусы губами, почесываясь щекой о мокрое. — Никакого астартина, никакого даже будто я верю, что он все равно есть, и это поможет.

— Это и называется эффект плацебо, — сказала Теряха вяло. Кажется, ее это не особо заводит, но по крайней мере расслабило.

— Всего лишь это? И много таких умных слов, которые только ради понта?

Теряха вдруг рассмеялась и потрепала Анюту по волосам.

— Вставай, — сказала она, убирая пятки с Анютиных плеч. — Указка.

Теряхина нежность: заодно и вытерла пальцы, которыми в меня лазала.

Анюта напоследок вжалась в трусы разинутым ртом, пососала, мотая головой и мыча, как ласковый теленок, поднялась и широко расставила ноги. Указка обнаружилась между столом и первой партой. Гигиена-то — для федоренковского инструмента, а не для Анюты, как выясняется. Ну да тем потом будет интереснее.

Чего Анюта не ожидала, так это что указка будет между пальцами Теряхиной ступни. Хорошо ей лежится, значит.

— Выше возьми, за край гондона, слезет же, — сказала Анюта, помогая рукой.

А потом захотелось поздравить себя с тем, что все встало на свои места, и Анюту наконец-то более или менее полноценно ебут. Ну, довольно тонким предметом, но ведь и сама Теряха довольно тонкая. Да и ничего такого твердого Анюта никогда в себе не ощущала, и приятно было думать, будто это часть какого-то механизма, неумолимо работающего под ее нежным животом, а затем ощущать всей промежностью теплую Теряхину ступню, маленькие костяшки поджатых пальцев, чье нажатие ощущалось по-разному — одни попадали на розовое, другие на кожу, а мизинец липко скользил по бедру, когда твердое внутри начинало опускаться. Да, как будто не простая указка, а целая причудливая ножная машинка, которую Теряха с ленцой раскручивает — лежа на столе в трусах, мокро-откровенно просвечивающих ее небритостью, и в синем физкультурном верхе, небрежно задравшемся, так что видно краешек ее пупка, и как бок женственно сужается к талии. Козел и притом богиня.

— Ебать ты высокая, — задумчиво сказала Теряха.

— Ебать, — согласилась Анюта.

— И вся моя, — добавила Теряха с детским удовольствием, а затем с дамской грацией запустила руку себе в трусы. Механизм под Анютиным животом ненадолго замедлился, а потом, наоборот, стал вкатываться в нее настойчивее.

— Что ты себе представляешь? — спросила Анюта. — Ну, обычно. Когда никто не твой.

Разговаривать становилось трудно, сердце колотилось, встала туманом мысль, что если подогнуть колени, присесть навстречу этой конструкции, этой бесполой системе, созданной исключительно для нее, против нее (графа «пол»: «мужской», «женский», «ебу Степанкову» — такая быстрая глупость промелькнула, и такой длинный стон именно от нее, тише, тише), то эти костяшки совсем по-особенному коснутся, этот скользящий мизинец станет чем-то еще более агрессивным, в плане «ебу Степанкову», чем была бы капля спермы, текущая по ноге, — но вместе с тем почему-то прямо сейчас не терпелось узнать, о чем фантазирует Ирочка, когда вот этой вот красивой рукой...

— Раньше — оборотней, — ответила Теряха. — Прямо которые волки, вспоминать стыдно. Потом я в Федоренку была влюблена... ну, может, и до сих пор немного. Он осторожный. Закон, нельзя с ученицами, вся хуйня. А держать меня рядом ему самооценку чешет. Ну а про девочек если тебя интересует... там сложно. Потом расскажу. А ты?

— А я не, — выдохнула Анюта. — Мне одиноко становится.

— Шлюха-романтик, — усмехнулась Теряха. — Айй.

Механизм остановился.

— Я не кончаю, ступню свело, — сказала Теряха, морщась. — Так бывает.

Анюта, не слезая с указки, взяла Теряхину ступню в руки — ага, вот, сбоку маленький вытянутый мускул, окаменевший, выражаясь по-теряшьи, «как я не знаю что». Анюта сама вытащила указку, отложила на парту, презерватив стряхнув на пол, и сама забралась на федоренковский стол.

— Это тебе за шлюху, — сказала она заботливо.

— Это тебе за «это тебе», — Теряха отвесила небрежную мокрую пощечину.

— Астартин! — дурашливо сказала Анюта, ловя ее руку, и облизала пальцы.

— Два градуса ниже телесной, двоечница. Три молекулы, может, остались.

— Ты в честь оборотней не бреешься? — продолжала дурачиться Анюта.

— В честь «а нахуя», — сказала Теряха и отодвинулась назад, подбирая ноги. — Прошло.

— А под мышками тоже нахуя?

— Да чего тебе нужно от меня? — улыбчиво огрызнулась Теряха. — Кто ты вообще такая?

Анюта перекинулась вбок и нависла над ней, опираясь на руки. Первый раз, и немного не к месту, почувствовалось, что вообще-то Анюта из них тяжелее и сильнее.

— Я твоя самооценка, — сказала она назидательно-обольстительно.

После чего расстегнула молнию на темно-синем и сама отправилась за ней вниз.

Все-таки вот это уже стрем и лесбиянство — покрывать поцелуями такой животик. «Мама знала, от кого рожать». Идеальная женская фигура, положенная на спину, становится чем-то таким, что хочется защищать и ласкать — даже ей сейчас, а это не в тему. И конечно же, Теряха вздрагивает от щекотки, когда целуешь ниже пупка, но где еще прилично.

Но ведь именно ради такой гладкой и чистой кожи Анюта и совалась ртом еще ниже первые два раза. И хотя без этого между ними ничего бы не началось, сейчас Анюте хотелось все забыть и познакомиться с этой стороной Теряхи — и вообще девочек — заново и по-новому.

Место на столе кончается, а слезать обратно на пол влом.

Что-то мы все-таки не так делаем.

— Знаешь, что мне нужно? — заговорила Анюта, стягивая с Теряхи трусы.

— М?

Когда слова правильные, они приходят сразу.

— Мне нужен полный рот твоей злости. Настоящей. Это круче астартина, и это у тебя в том самом месте. Хватит щипать меня по мелочам и что-то выгадывать. У тебя невозможно правильно отлизать. Тебе с жопой понравилось, потому что ты тогда единственный раз меня что-то заставила. Я сейчас лягу, а ты садись и тупо бедрами устрой все как по-настоящему хочешь. Не чтоб показать сама себе, как ты можешь иногда круто наглеть. Потому что, заинька, от древней твари с рогами у тебя пока только пизда. Но уже что-то, у меня такой нет.

Теряха задумалась. Пока думала, спокойно позволила снять с себя лифчик; распахнутую синюю форму Анюта решила оставить, Теряхина грудь выглядывала из-под нее как-то неожиданно впечатляюще, в духе порнографической полицейской.

— Черт, заманчиво, — сказала наконец Теряха. — Но я тебе по свистку не озверею.

Тогда Анюта сняла с нее еще и очки.

— А по морде озвереешь?

Ударила, еще и чтобы самой испугаться. Получилось.

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

6 комментариев
  • Лёлечка
    4 сентября 2014 15:40

    неслабый перерыв... Спасибо за продолжение)

    Ответить

    • Рейтинг: 1
  • Anonymous
    алексей (гость)
    4 сентября 2014 16:54

    как интересно, а будет продолжение?

    Ответить

    • Рейтинг: 1
  • Shibuko Guramotuno
    4 сентября 2014 17:02

    это должна была быть последняя часть, а первоначально их вообще должно было быть две, такая вот песнь огня и пламени :)

    скажем так, я СИЛЬНО удивлюсь, если понадобится шестая часть. а пятая будет.

    Ответить

    • Рейтинг: 1
  • Izumka
    5 сентября 2014 8:46

    Отлично! Настоящее творчество! Десятка, другой оценки я даже не вижу. Спасибо!

    Ответить

    • Рейтинг: 0
  • Anonymous
    wixew (гость)
    23 октября 2014 13:02

    Написано оччень хорошо. Портит всё только осознание того факта, что тобы из уст двух девочек вылетали такие фразы и в головах крутились такие мысли (не все и не всегда (:) нужно чтобы они прожили лет так до 25+ иногда и до 40ка.

    Ответить

    • Рейтинг: 0
  • Shibuko Guramotuno
    23 октября 2014 15:50

    ну... вот в жанре боевика тоже портит всё осознание факта, что на самом деле герои, вытворяющие подобное, переломали бы себе всё, валялись и охали вместо того, чтобы продолжать перепрыгивать с небоскреба на небоскреб, сбивая на лету вертолеты.

    получается, что персонажи боевиков должны иметь в себе хоть немного супергеройскости, иначе про них просто неинтересно ни писать, ни читать.

    так же и тут заведомо нужны герои, которых в сексуальных ситуациях можно показать с интересной стороны — либо поведенчески, либо залезая им в голову. здесь как раз по одному от каждого. Ира, которая по жизни «комок нервов», но с такими развитыми защитными реакциями, что ее просто начинает «нести», и мир оказывается у ее ног; и Анюта, вся такая прозаически-вульгарная, но в глубине у нее что-то чуткое и тонкое. при другом воспитании она запросто могла бы быть Творческой Личностью (тм), но сложилось так, что в ней это раскрывается исключительно от секса. некоторая условность, может быть, есть в подробном проговаривании мыслей, которые к ней приходят скорее в виде картинок, случайных обрывочных слов и т. п., но внутренний монолог вообще вещь довольно условная.

    Ответить

    • Рейтинг: 0

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

Последние рассказы автора

наверх