В краю магнолий. Триллер

Страница: 13 из 18

угол комнаты.

Признаться самой себе в необдуманности совета насчёт белладонны, что она дала своему Тиме, было не в её характере. Уж в чём в чём, а во всякой дури она разбирается. Подумаешь, голова болит, а во рту сохнет! Зато настроение прямо по-спортивному злое, на полном серьёзе чувствуешь себя бандиткой, которой предстоит нынче ночью настоящее дело, а дополнительно заводит, что идёшь на него со своим возлюбленным. Бонни и Клайд Абхазской республики. Они нанесут удар в самое сердце русской интеллигентской музыки! Это будет скандал года, если не последних десяти лет! Как всё-таки классно, что она познакомилась с этим уникальным человеком: ну, кому ещё в голову придёт сыграть в «Симсы» с самой «Магнолией!»

А вот и концерт. Алёна, по-прежнему под действием ягод, ёрзает на своём сидении, мешая другим, но не замечая этого. Своими навечно расширившимися зрачками она видит только размытые фигуры троих своих любимых музыкантов (знала бы — ни за что не купила бы в первый ряд).

Они с достоинством, без малейшего артистичного выпада, выходят на сцену, с присущей им самоотдачей отрабатывают почти три десятка песен, и, несмотря на полное отсутствие каких-либо реприз или эпатажа, безумно нравятся публике. Настолько безумно, что одна дёрганая девушка в первом ряду даже замышляет их убить. Может, не физически, а морально. Но всё же это о многом говорит. Далеко не каждый музыкант может похвастаться, что у него есть такой фанат, что любит его настолько, что хочет самолично убить! Вот у Джона Леннона был такой фанат...

Выйдя из зала после концерта, Алёна первым делом позвонила своему Тиме. Пришлось попросить парня, что тоже возвращался с концерта «Магнолии», включить вызов: даже отставив телефон на всю длину руки от лица, разглядеть ничего на экране она не могла, одни цветные точки. Высокий гот удивился, но просьбу исполнил. Потом, идя домой, он перечислял в памяти наркотики, о действии которых доводилось читать в научно-популярной литературе, но никак не мог вспомнить, какой вызывает расширение зрачков до такой степени, что человек может смотреть только вдаль...

Было уже без четверти одиннадцать, и она всерьёз переживала, что её авантюрный, но глупенький возлюбленный не смог уговорить Петрашевского, или отказался от их гениального плана, или переел-таки ягод и теперь остывает где-нибудь под живой изгородью, или... мало ли ещё что. Но Раис ответил уже после первого гудка:

— У маяка, Бонни, у маяка!... Ты знаешь, где он: мы уже были там, когда гуляли по городу... Да! Уговорил... Не важно, как: не телефонный разговор... Скорей!... Всё, давай! Через полчаса чтоб у маяка!... Ягоды у меня ещё остались, не волнуйся, я меру знаю... Тебе тоже хватит, да!... Ну, всё, давай, ага...

И вот они уже обнимаются у старого сухумского маяка. Они не видят лиц друг друга, когда целуются и пожимают руки, и чтобы помахать друг другу и послать воздушные поцелуи, приходится расходиться на несколько метров. У обоих раскалываются головы, а у парня к тому же ужасно болит попа. Но они веселы, как мятежники на баррикаде. Побочные эффекты психотропного стимулятора можно и нужно перетерпеть, если хочешь оторваться по полной в этот исторический день! Нынче ночью «святая троица» добровольно превратится в банальных похотливых «собачек», а руководить «случкой» будет самозваный «собаковод» со своей ассистенткой, тогда как «собаковод», которого заказывали сами «собачки», спит себе и видит шикарные сны, как будто он разделился на десяток копий и занимается сексом сам с собой в удесятерённом формате...

И вот на пустынной дороге послышались торопливые шаги, и к площадке перед маяком подошли музыканты: контрабас, гитара и скрипка. (Они были, конечно, без инструментов.) Это были честные доггеры: явились без опоздания. Раис и Алёна нарочно минут пять не показывались в поле зрения, но потом он толкнул её в бок: «Пора» — и они поднялись из-за кустов, и небрежно, вразвалочку приблизились к избранным жертвам.

Айвазовская смерила Алёну презрительным взглядом и кивнула на неё Раису:

— Елисей Денисович, а почему вы не один?

— Бля, это моя ассистентка, прошу любить и жаловать.

Музыканты переглянулись. Бандарабан напряжённо спросил:

— Таня, ты уверена?

— Девушка, — обратилась Айвазовская к Алёне вместо ответа мужу, — не вы ли сегодня сидели в первом ряду?

— Ну, я, — сухо отозвалась «ассистентка порнорежиссёра» и сплюнула себе под ноги.

— Вот и поговорили... — многозначительно произнесла Бурхонова и грустно посмотрела в беспросветную ночную даль в направлении моря.

— Вы беспробудно пьяны, Елисей, равно как ваша ассистентка, — тоном учительницы сказала Татьяна. — По-хорошему, мы должны расторгнуть наш договор и отправить вас восвояси. Но я человек слова. И мои близкие, — она оглянулась на подругу и мужа, — тоже. Как решили, так и будем делать. Но я вас попрошу не выражаться и вести себя сдержаннее. Да, девушка, к вам это тоже относится! Если вы поклонник нашей группы, это ещё не извиняет...

— Да ладно, ладно! Извините, расслаблялись мы, с кем не бывает — перебил её пошатывающийся лже-Петрашевский. — А её Бонита зовут, мою ассистентку... Она подаёт надежды, она вам понравится! Да, Бонь?

— Простите, тётя Таня! — дурашливо улыбнулась Алёна, подставив лицо прямо к носу Айвазовской, пугая её неестественно расширенными значками.

— Что вы такое употребляете — абсент, что ли? — не удержался Бандарабан, изначально крайне негативно относящийся ко всей этой затее.

— Ну, что вы такое говорите! Какой абсент?! Прошлый... Не... Позапрошлый век! Исключительно колёсики! Пентабромил называется...

Даже с ядом в затуманенном мозгу, Раис со свойственной ему находчивостью ввернул название редкого психотропного препарата, запомнившееся ему ещё со школьных лет, когда к нему на улице подошли дилеры и предложили вечный кайф. Тогда у примерного мальчика не возникло ни малейшего желания поиграть с мозговым центром удовольствия, он отказался и убежал. Но сейчас Раис, копируя интонацию тех подонков, потряс ягоды в коробочке и предложил музыкантам:

— Хотите тоже?

— Нет, Елисей, спасибо... — Бандарабан решил побыстрее избавиться от оказавшегося таким говнюком «делового партнёра». — Может, приступим уже?

— Вот камера, Елисей, — сказала Айвазовская и передала Раису свой стильный «Никон».

— Снимать будет Боня, — заявил наглец и вложил аппарат в руки своей подельницы. — Не царское это дело...

— Таня, пошли отсюда! — возмутилась Бурхонова.

Но Айвазовская твёрдо сказала:

— Нет. Мы же решили.

Музыканты без особого энтузиазма побрели по направлению к дикому пляжу, обрамлённому густой растительностью. Превозмогая неудобства, связанные с невозможностью ничего рассмотреть перед носом, Алёна включила камеру, нашла режим ночного виденья и чуть-чуть поснимала Татьяну, Тамару и Бандарабана со спины, пока они с Раисом, весело приобнимая друг друга за плечи, следовали за ними. Она с удовольствием несколько раз приблизила-отдалила широкие попы Бурхоновой и Айвазовской, которые на этот раз у обеих были затянуты в сексуальные шортики. Не обошла она вниманием и сексуальные пяточки обеих. Айвазовская шла босиком по не успевшей остыть каменистой земле. Ноги Бурхоновой были обуты в хлипкие босоножки.

Когда они вошли в беспросветную площадку внутри кустарника, Раис буквально раскудахтался от разбиравшего его злобного смеха. И он заговорил. Развязно, немного сбивчиво. Голос его от яда звучал жутким сиплым фальцетом, словно у колдуна, упившегося собственным зельем:

— Ну что же вы, голубчики, такие закомплексованные? Вы не смотрите, что мы с Боней немного под кайфом. Что мы — не люди, что ли? Можно подумать, что музыканты великой группы «Магнолия» никогда не позволяют себе пропустить по стакашку чачи или выкурить кальян (я уж не говорю про простой табак) после трудного концертного дня? Ну а я, если вы не заметили, — из мира порно, так что мне сам бог велел ...  Читать дальше →

Показать комментарии (4)
наверх