В краю магнолий. Триллер

Страница: 15 из 18

админ, сука. Пошли, Бонни, мы с тобой сегодня молодцы!

— Да ты что... Что ты... — Бандарабан начал захлёбываться от ярости и одновременно почти животного страха. — Что ты задумал, тролль вонючий?!

— А то ты не понял! — заулыбалась Алёна, держа руку на камере Айвазовской. — Это будет суперфильм. Человек, похожий на Бандарабана Вауа, будет полчаса ебаться с людьми, похожими на Татьяну Айвазовскую и Тамару Бурхонову! Фаны будут в восторге!

— Да вы не волнуйтесь: мы всё бесплатно выложим, наживаться на вас не будем... — издевался Раис. — Да и камеру вернём: у вас же на сайте почтовый адрес указан, на который особо преданные фанаты присылают всяких мишек и зайчиков для Томы и Тани. Только посмотрим, нет ли у вас в памяти камеры ещё каких-нибудь любительских видео, да и пришлём вам агрегат ценной посылкой.

Осознав, что скоро их прославят на шестой части суши как чокнутых доггеров, музыканты даже не смели сопротивляться судьбе. Две подруги обнялись и застыли в инстинктивной защитной позе. Татьяна беззвучно заплакала огромными, как горох, слезами. Она даже не сотрясалась, не закрывала лица, а просто держала руки на лопатках лучшей подруги, и слёзы катились по её щекам, смывая остатки макияжа. Тамара не плакала. Её лицо стало каменным. Глаза выражали ненависть и презрение к опасности. Должно быть, именно таким волчьим взглядом буравил палачей шотландский разбойник Макферсон, когда его вели на казнь. Бандарабан до боли сжал кулаки. Он не обмер, как его женщины, но по его лицу было видно, что и ему не легко.

8

Несколько минут длилась эта страшная немая сцена: двое злоумышленников стоят напротив трёх жертв, ухмыляются им и даже не думают убегать, а те застыли, как околдованные, и не решаются даже на попытку отъёма камеры. Молчание прервал Бандарабан:

— Тамерлан, ладно, считай, ты победил. Мы на Голгофе. Суди нас! А мы хоть попытаемся оправдаться. Какие у тебя к нам претензии? Мы реально должны были адски обидеть тебя или кого-то из твоих близких, чтобы ты решился вот на такое... Не из-за банального же бана ты так жестоко мстишь нам! Твои причины явно намного глубже. Как, господи, как тебе удалось выйти на Петрашевского, как ты договорился с ним поменяться ролями?! Он что — в сговоре с вами?

— Нет, — ответила за своего парня Алёна, — он сам догадался пойти к Петрашевскому и сумел уболтать его остаться сегодня дома и уступить кресло режиссёра... А если хотите знать, как он его умаслил, то извольте: он предоставил ему своё тело, и этот пидор поверил, что ебётся сам с собой! Да, мой Тима — гений! Я бы никогда не додумалась, честно! Ха-ха-ха!..

— Тьфу, блядь!!! — Бандарабан захлебнулся от ненависти и отвращения.

— Подстилка ёбаная! — бросила Тамара Алёне. — Чтоб у тебя пизда засохла от такого хахаля!

— А ты не хами, Тамарка! — весело парировала нахалка. — Один раз — не пидораз, а так-то он замечательный мужчина, не то что твой верзила Бориска, который даже отъебать вас обеих не может как следует, пальцами ублажает. Не можешь удовлетворить сразу жену и любовницу — так и не лезь, мудила.

— Да как вы... Откуда вы вообще узнали о наших отношениях?! Что — всё этот подонок Петрашевский выдал? — чуть не плача, осведомился Бандарабан.

— Цыц! — вякнул Раис. — Не наезжать на Петрашевского! Он слишком честен, чтобы вы так плохо о нём думали! Вы сами себя и выдали: нечего было совокупляться в общественных кустах! Иль моду завели, озорные собачки! Мы с моей Бонечкой идём, значит, на пляж, на ночное купание, а тут опа, бля — вы навстречу! Мы, такие: быть фанатами группы «Магнолия» — и не проследить, куда по ночам ходят наши кумиры, когда такой случай предоставляется?! Ясно дело, пошли за вами по пятам — и всю вашу «свободную любовь» посмотрели, как кино. А учитывая, что я про вас и так много чего знаю из Интернета, ваши игрища стали просто последней каплей! А потом я увидел около вас человека, у которого одинаковое лицо со мной по случайной прихоти природы... Услышал, о чём вы с ним договариваетесь... Вот тут-то я и придумал штуку: отольются вам, гулёны, мои слёзы! Слёзы разочарования фаната, чьи кумиры сами себя свергли с небес. Будете знать, как ангелами притворяться, когда у самих шайтан играет между ног! Вашим же оружием я отомщу вам!

— Сумасшедший! — взвизгнула Татьяна.

— Твой муж что сказал — судить будут не нас, а вас! — угрожающим тоном произнесла Алёна. — Он и то понял, а ты всё ещё дёргаешься! Сумасшедшие мы или нет, это мы сами разберёмся. А вот вы извольте отвечать.

— Да за что отвечать?! — воскликнул Бандарабан. — Видит бог, мы...

— Побойтесь бога, если он есть! — сказал Раис. — Кажется, ни в одной религии секс втроём не приветствуется...

— Ну ладно, ладно! Каемся! — перебил Бандарабан. — Но мы люди искусства, мы надеемся, что наше светлое творчество искупит то, какие мы по жизни. Как люди, мы грешны. Но как творцы, я смею надеяться... Плохое забудется, если даже кто и узнает... А плоды нашего творчества останутся... Вы знаете, например, что многие творческие личности допускали «свободную любовь»? Я не берусь утверждать, что у них был именно групповой секс, но они сожительствовали как «любовный треугольник». Некрасов и Панаевы... Маяковский и Брики... Тургенев и...

Циничный смех Алёны прервал тираду. Она показала на Бандарабана пальцем, как на уморительную обезьяну в зверинце, и проговорила:

— Хо-хо-хо, кажется, кто-то обвиняет нас в сумасшествии, а у самих — бред величия! Пойдём, Тима, не о чем больше разговаривать, это ж «наполеоны» из палаты номер шесть, таких не судят!

— Нет, погодите, погодите! — взмолился Бандарабан. — Дайте нам оправдаться по всем пунктам! Хоть попытаемся...

— Хорошо, вот вам следующий пункт: вы избрали самый дешёвый и безотказный способ снискать себе имидж «добреньких», а заодно и подзаработать. Не вы ли раззвонили на весь Интернет, что часть своего заработка отдаёте в помощь детям, больным раком?

— Придурок, мы и правда помогаем детям! — завопила Татьяна.

— Не знаю и знать не хочу! — крикнул Раис. — Может, это наглая ложь, а может, вы действительно жертвуете с каждой продажи. Но в любом случае вы уподобляетесь цыганке, что стоит с ребёнком на руках и всем видом показывает: кто не подаст, тот бессердечная сволочь! Благотворительность должна быть а-но-ним-ной!

— Да ты и есть бессердечная сволочь! — бросила Айвазовская. — Взять даже и цыганку — какое твоё собачье дело, что заставило такую женщину вот так стоять с ребёнком и унижаться?! Если у тебя есть душа — подай ей и не пытайся залезть ей в душу. Если нет — ну, и иди мимо, другие подадут, мир не без добрых людей. А нас сравнить?! С цыганкой?! О господи... Ну, уж раз на то пошло, слушай, скотина, почему мы... Почему я... Ведь это я настояла на том, что группа будет заниматься благотворительностью, и определила, какой именно благотворительностью. Узнай же, жестокий человечишка, у меня есть причина всю жизнь делиться последним с детьми, больными раком! В восемнадцать лет я родила ребёнка. Если уж для тебя это так важно, то знай: да, я нагуляла его, принесла в подоле! Но мои родители не прокляли свою единственную дочь, за то что подарила им внука! И мой Вадик умер, не дожив до двух месяцев! Вскрытие показало: рак! Из тех разновидностей, что поражают ещё не рождённого младенца. Он уже родился с опухолью! Но спустя пару месяцев я и сама поняла, что больна. Проверилась — рак! Что заставило меня бороться, так только родители! Папа два раза снимал меня с петли. Я резала вены. Раз двадцать резала, тридцать, пятьдесят! На, полюбуйся, что у меня под напульсниками!!! Почему так слабо резала? Потому что боюсь крови, да ещё мама кричала мне: «Таня, не смей! Если ты уйдёшь, я тоже уйду!» Мы продали нашу трёхкомнатную квартиру и перебрались к родственникам, чтобы оплатить моё лечение. Я пошла лечиться. И выкарабкалась за год. Только волос лишилась. На, полюбуйся, тварь: да, я ношу парики, а на самом деле у меня там чёрный ёжик... Когда мы ...  Читать дальше →

Показать комментарии (4)
наверх