В краю магнолий. Триллер

Страница: 8 из 18

чем у Татьяны с Бандарабаном?

— Если уважаемый господин полагает, будто мы прозябаем в нищете и станем боготворить представителя поп-сцены, раз в тысячелетие соизволившего вытащить на свет божий несчастных непонятых гениев, то он крупно ошибается, — выпалила Тамара.

— Почто напраслину наговариваете? — улыбнулся Елисей. — Если я одно время подвизался на эстраде, это не значит, что я попса дешёвая, страдающая звёздной болезнью. Я перфекционист, да, но не выскочка и не пафосный позёр. Мои два хита честно отыграли по году, но когда они утратили популярность, я не закидал радиостанции десятками новых песен, хотя, поверьте, средств у меня хватило бы на раскрутку: у меня порностудии в Питере и Праге, а с Земаном, президентом Чехии, кстати, меня связывают личные дружеские отношения... Так вот, я ценю вашу принципиальность, потому что сам имею принципы. Один из них не даёт мне раскручивать те песни, которые я мог бы написать за короткое время, но которые я лично считаю халтурой и скороделкой... Я мог бы заказать профессиональным авторам любой хит, но и этого не хочу! Потому что не знаю никого, чьи песни я сам хочу петь. Не по душе мне ничего! И в какой-то момент я вдруг услышал «Марианскую впадину» — песню вашего авторства, несравненная Татьяна, случайно включив фильм «Мой любимый шурин»...

Бурхонова хотела было что-то сказать, но прикусила язык, зато Айвазовская вдруг вскинула голову и ледяным голосом отчеканила:

— Не смейте мне напоминать об этой гнусной киношке! Они украли мою песню, дали её петь мерзкой актриске, да и вообще не угадали настроение и смысл песни, вставив такую драму в такой тупой комедийный момент!

— Милая Татьяна, кто же спорит: комедия действительно дряннее некуда, плюс налицо наглейшее воровство вашей интеллектуальной собственности, но если вы позволите, я, вернувшись домой, в Москву, из-под земли достану авторов фильма и засужу их так, что сами без штанов останутся, а компенсацию вам выплатят, сколько скажете... Но я ведь не об этом...

— Хрен с ними, пусть живут, — небрежно бросила Айвазовская. — Ну, так о чём вы, Елисей? Ты, Тома, всё же дай человеку сказать, хорошо?

— Когда я услышал вашу песню, я бросился знакомиться с творчеством вашей группы, что позволило мне укрепиться в мысли, что наконец-то я нашёл нечто, чего я сам не могу создать, но что нахожу самой импонирующей мне музыкой... Естественно, я не украл вашу музыку в Интернете, как это делают миллионы кругом, а перевёл вам сумму, которая, как я считаю, может быть достойным вознаграждением за прекрасные песни, достучавшиеся даже до такого искушённого эстета, как я...

Музыканты «Магнолии» переглянулись. Конечно же, они поняли теперь, кем был тот анонимный меценат, что перевёл им в один прекрасный день такую сумму, какую обычно переводят поклонники со всего Интернета за целый год.

— Но всё же, при всём уважении к Тамаре и Борису, душа лежит у меня в большей степени к той части репертуара вашей прекрасной группы, что принадлежит авторству несравненной Татьяны.

— Спасибо, Елисей, — томно поблагодарила Айвазовская.

В этот момент Бандарабан обнял жену и сухим деловым тоном отчеканил:

— Елисей, мы ценим ваше мнение и, конечно, вашу материальную помощь и, в случае если вы желаете сотрудничать с нами как с авторами песен для вашего будущего репертуара, готовы рассмотреть такую возможность.

— Я точно нет! — быстро сказала Бурхонова.

Айвазовская же заявила:

— Извините, Елисей, но нет. Придётся вам обратиться к Борису.

— Группа «Магнолия» принципиально отказывается от сотрудничества с другими музыкантами, хотя и не отказывается от добровольной помощи, в том числе денежной! — с торжествующей патетикой прощебетала Бурхонова.

— Девушки, конечно, ещё подумают, — осторожно сказал Бандарабан, — а сам я без колебаний готов к сотрудничеству, если мои песни подходят вам, Елисей. Поймите нас правильно: мы ещё ни разу не сотрудничали ни с кем, кроме друг друга: люди мы такие — привычные лишь к своему тесному кругу. А вы так неожиданно предлагаете нам столь интересный поворот дела...

— Татьяна, — максимально серьёзно сказал обычно выглядящий комично бородатый шоумен, — что вы желаете, чтобы я сделал в обмен на ваше согласие на мой личный кавер на ряд ваших песен? Я именно ради вас приехал сюда, но не чтобы заказать у вас мои новые будущие песни, а чтобы договориться о передаче мне прав на перезапись определённых ваших старых песен с моими музыкантами и моим вокалом. И я сделаю всё, чтобы вы согласились! Прошу подумать и назвать свою цену. Можете мне поверить: едва ли что-то найдётся в мире такого, чего бы я не дал за ваше согласие.

В электрическом свете было видно, что Татьяна покраснела. Если бы не её длинное платье, можно было бы разглядеть, как она ковыряет пыль подушечкой большого пальца левой ноги...

— Елисей! — произнесла она своим тихим голосом. — Обращаюсь к вам как к человеку без комплексов. Я понимала, что простой человек не мог бы быть автором и ведущим такой передачи, как «Честное пионерское». Наличие у вас порностудий объясняет всё. Так вот. Если вы любите, когда человек даёт вам «честное пионерское» в том, что не врёт бессовестно о своей половой жизни, а вы легко вскрываете его ложь и поднимаете его на смех, то я прямо сейчас готова вам дать «честное пионерское» в том, что вы бесплатно увезёте с собой права на любые мои песни, какие вам больше нравятся, если вы завтра ночью, после нашего концерта, придёте на пляж, где мы с моим мужем и моей подругой будем заниматься сексом, и снимете нас на мою камеру. Итак, моя цена такая: вы снимаете нас и возвращаете мне мою камеру с записью. После этого вы сможете перепевать хоть все песни «Магнолии», что я написала. По рукам?

— Ну, ты загнула! — сдавленно проговорила Тамара, встряхнула головой и присвистнула.

— Ну, ёб твою мать... — медленно прошептал Бандарабан.

В то время как Раис Мударисов почти бился в припадке от переживаний сегодняшней ночи, его двойник, на которого действительно мало что в жизни могло произвести шокирующее впечатление, с готовностью расплылся в улыбке и весело произнёс:

— По рукам!

5

Сказать, что Раиса трясло от увиденного — значит ничего не сказать. А вот Алёна держалась молодцом: нервы у неё оказались крепкими. Не раз она силком удерживала своего парня, чтобы тот не выдал их каким-нибудь возгласом или не убежал, не досмотрев сцены до конца.

А закончилась сцена тем, что Петрашевский и музыканты «Магнолии» условились встретиться назавтра, в полночь, около маяка, после чего на всякий случай обменялись телефонами и на том распрощались. Когда творческие работники разошлись в разные стороны и свидетели ночного греха остались на площадке одни, Раиса прорвало.

Он бешено рванулся из рук Алёны, стал размашисто ходить вокруг неё, теребить на себе волосы и причитать:

— Я им дам, я им покажу!... Они пожалеют, что родились на свет!... О, что я сделаю... Я такое придумал! Это знак. Мы с тобой избраны, Алёнушка, чтобы отступники получили по заслугам!..

— Да погоди ты, что ты плетёшь? — улыбнулась Алёна.

Лично она планировала просто обсудить с Раисом всё подсмотренное, смакуя в подробностях, какие, оказывается, позы знают рафинированные интеллигенты, музыканты «благопристойной» группы «Магнолия». Вроде как обмен впечатлениями после совместного просмотра порнофильма.

— Как — «что»?! Неужели ты не понимаешь, что мы уникальный шанс получили?! О, как мы им отомстим!

— За что мстить-то? За свальный грех? С дуба рухнул, святоша? Инквизитор, ёбт!

— Алён, ну, в самом деле, не притворяйся! Мы же с тобой ещё на форуме от них пострадали! Пострадали за свои убеждения, когда попытались раскрыть людям глаза на лицемерие этих зарвавшихся музыкантишек!..

— Друг, это ты пострадал. А я хоть ща, будь у меня с собой планшет, зашла бы на форум, показала бы, сколько у меня там друзей... А дома, в Иванове, набор открыток лежит ...  Читать дальше →

Показать комментарии (4)
наверх