Мальчик из хорошей семьи

Страница: 5 из 6

«Как будто он до меня хотел что-то делать», подумала Сашка. — Да, конечно, — ответила она ей, — я постараюсь повлиять, Стелла Алибековна, не беспокойтесь.

В тот же день она сделала Алеше втык:

— Если ты без меня не будешь вставать и активничать, я перестану ходить к тебе. Буду спрашивать у мамы и контролировать, понял?

Она таки допрашивала Стеллу Николаевну, как он вел себя, и таки не пришла к нему один раз. Этого оказалось достаточно: с тех пор Алеша двигался и делал упражнения и с ней, и без нее

Через полтора месяца после того, как Сашку привели к Алеше, он впервые вышел с ней на улицу.

Эта прогулка была самой короткой прогулкой в мире: они стали на порог, сделали три шага вперед, постояли рядышком — и, подчиняясь всеобщему квохтанию, вернулись обратно.

Стояла теплая, янтарная осень, солнце искрилось в золотых листьях, отблескивая в Алешиной комнате и выманивая его наружу, к себе.

Каждый день прогулка удлинялась. Еще две недели она ограничивалась Алешиной улицей, застроенной элитными домами в стиле «вау». Среди них попадались, как бабушки в цветастых платках, избушки с наличниками, вросшие глубоко в землю.

Потом Сашка вывела его на соседнюю улицу, потом еще дальше, еще, еще...

Все изменилось, будто Алеша переселился на другую планету. Люди в белых халатах превращались из обычных жителей его в комнаты — в эпизодических, в редких, потом в очень редких. Непонятные агрегаты, похожие на роботов из ужастика, исчезали один за другим. Алешины родители, напротив, наполняли комнату все больше, вытесняя Сашку. У Иннокентия Петровича в голосе появились уверенные нотки, у Стеллы Алибековны — слезливые, хныкающие, будто барьер ее оптимизма подтаял и потек. С Сашкой они общались уже не официально, а покровительственно («привыкли», думала она), не проявляя, впрочем, никакого интереса к ее жизни и эмоциям. Ей уже давно не платили за визиты — этот вопрос как-то отпал сам собой, не озвучиваясь ни с какой стороны. (И это было, конечно, хорошо.)

Сашка, вечно красноухая от радости, забила на драгоценный вуз, куда поступила за неделю до своей лысины, и все свое время проводила с Алешей. Им теперь почти не удавалось трахаться — только на ногах и в одежде, расстегнув ширинки. Сашка впервые узнала, как ноет тело от недотраха. Эта диета была мучительна для них, и еще мучительней было корчить из себя пацанов-корешей, — но все это было такой чепухой рядом с главным, что Сашка не позволяла себе переживать по этому поводу.

Наедине им удавалось побыть только на прогулке. Они гуляли уже далеко, по всему району, и целовались почти до оргазмов, лаская друг друга сквозь одежду.

Однажды Сашка сообщила Алеше, что приготовила ему сюрприз.

— Жди здесь и не вздумай топать за мной! А то все испортишь.

Алеша торчал на скамейке, подвывая от нетерпения, и выглядывал Сашку, которая все не шла и не шла.

Вместо нее шли девицы, одна красивей другой, и он морщился от чувства, известного всем мужчинам, когда они смотрят на чужих красивых девушек.

Одна из них, самая красивая, подплыла прямо к нему.

— Аллё! А где восторги, я не поняла? — спросила она знакомым голосом.

Алеша остолбенел.

— Ага, ага! Точно так у тебя отпала челюсть, когда выяснилось, что я таки не мальчик из хорошей семьи, — говорила девица, довольная эффектом, и потянула с себя длинную кудрявую шевелюру. — Мне сделали его из моих волос. Получилось короче на пять сантиметров. Они были почти до пояса, а сейчас — вот так... Ээээ! — Сашка стала щекотать париком обалдевшего Алешу, и тот, наконец, подал признаки жизни.

На ней было платье с вырезом, куча браслетов, туфли на каблуках и густой макияж с помадой. Было холодно, но она терпела.

Алеша шел с ней под руку, притихший, серьезный, а потом, когда стемнело, набросился на ее в каком-то дворе, повалил в листья, содрал трусы с выпяченных бедер и стал долбить замерзшую фигурку, выгнутую в темноте... Сашкино тело, голодное, как волколак, танцевало под ударами, и потом долго и благодарно кончало, а сама Сашка куда-то исчезла, растаяла без остатка в густом зверином наслаждении, как в сиропе...

***

Назавтра, когда она пришла к Алеше, ее позвали «к хозяевам».

Она вошла в комнату, напоминавшую кабинет Папы Римского. Иннокентий Петрович и Стелла Алибековна сидели за столом, счастливые и величественные, как в прямом эфире. Здесь же был Алеша.

— Дорогой Саша! — начала Алешина мама, улыбаясь во все тридцать два. — Сегодня доктор сообщил нам потрясающую новость. Это просто невероятно... наш Алешенька совершенно здоров!

Сашка просияла, задохнулась, всплеснула руками, рванула к Алеше, чтобы сгрести его и стиснуть хорошенько, до хруста... и остановилась на пол-дороги. Алешины родители косились на нее.

— Саша, — продолжила Стелла Алибековна, кашлянув, — Саша. Без тебя Алешенька, наверно... наверно, поправился бы не так быстро. Прими нашу благодарность, — она протянула Сашке конверт. — Ты нам очень помог. Теперь ты можешь отдыхать. Больше нет нужды ходить к Алеше. Он здоров!

Воцарилось молчание.

Потом Сашка, криво улыбаясь, спросила:

— Я не понимаю, простите... Вы меня прогоняете?

Иннокентий Петрович засопел. Стелла Алибековна заулыбалась еще шире:

— Ну почему же прогоняем, Саша? Ты выполнил свою работу, и выполнил блестяще. Мы с тобой справедливо рассчитались. У тебя не должно быть никаких претензий к нам...

— Мам, подожди, — сказал вдруг Алеша. — Я сейчас вас сильно удивлю. Вы просто упадете...

— Лёш, не надо! — крикнула Сашка.

— ... Все это время она к нам ходила, и вы так и не увидели...

— Лёша!..

— ... что Саша — девочка!

У Сашки внутри что-то оборвалось, как в старом колодце.

— Кто это «она»? — спросил Алешин папа.

— Ну, Саша, конечно. Папа, не тупи! Сашенька — девочка, и мы с ней...

— Лёш!..

— ... мы с ней любим друг друга!

— Как девочка? Как это «любим»? — Стелла Алибековна пялилась на Сашу, на Алешу, пытаясь что-то понять, потом перевела взгляд на мужа. Тот отдувался, как мастиф, затем вдруг тоненько закричал:

— Говорил я тебе, что он педик! Говорил!!!

Дальше все галдели одновременно:

— Кеша, не надо так, — кричала Стелла Алибековна.

— Лёш, ну что ты наделал? — причитала Сашка.

— Я сразу понял, как только его увидел! Я их за версту чую, — хрипел Иннокентий Петрович.

— Вы чё, слепые, что ли? Она же девочка, смотрите! — орал Алеша, пытаясь всех перекричать, и затем подбежал к Сашке, отпихивавшей его, обнял ее и попытался поцеловать.

— Не смееееть! — заорал Иннокентий Петрович, тяжело вставая из-за стола. — Смотри, жёнка, чего делают, а? Лексей!!!

— Саш! Ну скажи им! Ну скажи! — кричал Алеша, дергая ее за плечи.

Внезапно все замолкли.

Сашка смотрела на Алешу, на его родителей...

Был только один способ доказать, что она девочка. Она уже использовала его.

Но сейчас она не могла.

Не могла.

Отпихнув Алешу, она выбежала из кабинета.

— Воооон! — орал Иннокентий Петрович ей вслед. — Пидарасина! Говна кусок! Вооооон...

Сашка долго еще бегала, заблудившись, по дому, обставленному во всех существующих стилях всех времен и народов, и когда наконец нашла выход — вылетела на улицу, будто подорвалась на мине, и долго еще бежала, не переводя дух, чтобы убить сердце и легкие, и себя вместе с ними... и потом упала прямо на асфальт, и лежала там какое-то время, застряв между миром и чернотой, гудевшей рядом, пока ее не подняли люди, затолкнув обратно в мир, и не провели к скамейке...

Там она просидела до темноты. Потом встала, отключив непрерывно гудящую мобилу, и пошла домой.

— Сашуль, — открыл ей обрадованный папа, — представляешь, сегодня один мой... Что такое?

Не говоря ни слова, она прошла мимо него и рухнула на кровать.

Утром она лежала долго, глядя в потолок.

Затем ...  Читать дальше →

Показать комментарии (33)

Последние рассказы автора

наверх