Доверие — основа любви

Страница: 2 из 3

Кроме всего этого, я был уверен, что, если я не расскажу, Настя будет долго и упорно пытаться вытянуть из меня правду. Что же делать? Вот если бы можно было узнать её реакцию заранее...

Тем временем Настя продолжала настаивать на своём:

— Давай, пап! Не сомневайся, рассказывай! Чего ты боишься?

Я продолжал думать — можно ли как-то определить заранее, что она ответит, узнав правду? В условиях, когда решение надо принимать быстро, думается тяжело. Надо было попробовать дать себе время на размышления.

— Настя, а давай об этом как-нибудь потом поговорим.

Но я недооценил её любопытство. Дочь, как в детстве, взяла меня за руку и начала трясти, продолжая уговаривать:

— Ну пап, давай сейчас! Ну пожалуйста! Если ты мне не расскажешь, я потом уеду до следующих выходных, на целую неделю. Целую неделю буду раздумывать, что же ты от меня скрываешь. Я же умру от любопытства!

Продолжая тянуть время, я спросил:

— И что, ты готова правдиво рассказать мне обо всём-всём, о чём я спрошу? В том числе, о том, какой у тебя был секс, и с кем ты сейчас занимаешься сексом? Со всеми подробностями?

Теперь уже дочка задумалась. Но ненадолго.

— Да, я готова тебе обо всём рассказать. С любыми подробностями, какими хочешь. Хочешь, прямо сейчас начну?

Её слова очень возбудили меня. Вот бы можно было послушать её, а самому не рассказывать. Но так мне не хотелось делать. Если бы всё-таки узнать, как она отреагирует на моё желание. А что, если попробовать «прощупать почву» как бы в шутку? Я спросил её:

— А вдруг я тебе расскажу, что я какой-нибудь ужасный преступник?

Настя засмеялась.

— Не, пап, я же тебя знаю. Какой из тебя преступник? Ни за что не поверю! Ты же добрый. Ты же мухи не обидишь. Если, конечно, она сама на тебя не нападёт. Или на меня.

— А вдруг я им раньше был? А потом резко подобрел — скажем, когда появилась ты.

Настя задумалась. Немного помолчав, сказала:

— Скажи, а что бы ты делал, если бы узнал, что я — преступница? Ты бы перестал меня любить? Сдал бы в полицию?

— Нет, конечно, — не раздумывая ответил я. — Сдавать в полицию я бы тебя не стал. Старался бы убедить всеми средствами прекратить преступления, но сдавать бы не стал. И уж конечно не перестал бы любить.

Настя обняла меня.

— Вот видишь! Я и не сомневалась в тебе. Так и ты не сомневайся во мне.

Несмотря на её слова, сомнения у меня всё же оставались. И я продолжил «прощупывание»:

— А если бы я был не преступником, а каким-нибудь сексуальным извращенцем? Вдруг тогда я стал бы тебе противен? И ты перестала бы ко мне ездить по выходным?

Дочка засмеялась.

— Так и представила тебя в кожаных трусах, в ошейнике с шипами и с плёткой в руке! Так прикольно!

Я сам улыбнулся, представив себе эту картину. Настя продолжила:

— Насчёт «станешь противен» — ты об этом не думай. Помнишь, вы тогда с мамой говорили про гомиков, когда я ещё в школе училась? Мама говорила, что зря их перестали в тюрьму сажать, как в советские времена. А ты говорил, что если они трахаются друг с другом по согласию и никому не мешают, то всё остальное — их личное дело и больше никого не касается. Я тоже так думаю. Каким бы ты ни был — ты мой папа, и я тебя люблю. И буду любить.

Она прижалась ко мне и обняла меня крепче.

— К тому же, подумай, как в предыдущем случае. Если бы ты узнал, что я, например, лесбиянка? Или какая-нибудь сторонница садо-мазо? Разве я стала бы тебе противна и ты был бы не рад моим приездам по выходным? Я думаю, ничего бы в твоём отношении ко мне не изменилось, правда?

— Конечно не изменилось бы. — Ответил я.

Настя поцеловала меня в щёку.

— Вот видишь.

Она тесно прижималась ко мне, и сквозь тонкую ткань я чувствовал её грудь. эротические истории sexytales Настя не надела лифчик — она вообще их не любила. Сейчас мне казалось, что я даже ощущаю, как у неё отвердели соски. Я склонялся к тому, чтобы рассказать ей всё. И тут она ещё подтолкнула меня.

— Так что не сомневайся, папа. Рассказывай всё.

Вдохнув поглубже, я решился.

— Ладно. Я вовсе не сторонник садо-мазо и не гомосексуалист. Но у меня тоже нетрадиционные желания в сексе.

Настя замерла в ожидании. В комнате стояла звенящая тишина. Сердце бешено стучало — мне казалось, что в этой тишине его слышно.

— Я очень хочу тебя. Да, мои фантазии — о сексе с тобой, дочка.

Пауза в полсекунды до ответа Насти показалась мне очень долгой. Наконец она сказала:

— Ой, а уж я-то навоображала себе невесть что. А ты хочешь меня? Это же не страшно.

Подумав ещё секунду и посмотрев мне в глаза, добавила:

— И, в общем-то, если ты этого хочешь — я не против попробовать с тобой. Почему нет? Если бы ты раньше сказал, я бы даже наверное предпочла, чтобы ты меня девственности лишил. С тобой было бы как-то спокойней, что ли. Всё-таки ты мой любимый папа.

Я повернулся к дочери. Она опять поцеловала меня, но теперь не в щёку, а в губы, легко коснувшись их своими губами. Это было так здорово — целоваться со своей родной дочкой. Мне захотелось повторить. Теперь уже я потянулся к ней. На этот раз мы целовались долго, играли языками. После я предложил:

— Может, давай тогда устроим сегодня ночь любви? Ляжем спать в одной постели.

— Давай, пап. Я за! Пойду тогда, душ приму, хорошо?

Мы ещё раз поцеловались. Затем, пока Настя плескалась в душе, я застелил большую кровать новым красивым бельём. Включил небольшой светильник-бра возле кровати, а люстру выключил. Светилник освещал ярко только кровать, а вся остальная комната погрузилась в полумрак. Это сделало обстановку более романтичной.

Настя вышла из ванной, закутавшись в большое махровое полотенце, закрывавшее её от подмышек до колен. Вторым полотенцем она сушила волосы. Увидев постель, воскликнула:

— Папа, как здорово! Кровать такая красивая, да ещё при этом свете!

— Рад, что тебе понравилось. Теперь моя очередь идти в душ.

Из душа я вышел, тоже завернувшись в полотенце. От мыслей о том, что сейчас будет, полотенце спереди сильно оттопыривалось.

Дочка лежала на кровати совершенно без одежды, широко раскинув ноги. Она смотрела на меня и улыбалась. Её длинные русые волосы разметались по подушке. Небольшая грудь, примерно второго размера, казалась совсем маленькой в таком положении — когда Настя лежала на спине. Небольшие соски были напряжены — похоже, Настя возбудилась. Хотя, возможно, ей было просто прохладно без одежды и после душа. Небольшой треугольник тёмных волос внизу живота был оформлен в аккуратную интимную стрижку.

Эта лежащая на кровати в ожидании секса обнаженная красавица — моя родная дочь.

— Настя, ты предохраняешься?

— Да, я на таблетках.

— Отлично, тогда можно будет без презерватива.

Некоторое время я ещё любовался ей. Потом снял полотенце. Настя с интересом осмотрела мой напряженный ствол.

— Ого, папа, какой он у тебя!

Потом протянула ко мне руки.

— Иди ко мне, пап.

Я лёг на кровать рядом с ней. Повернувшись на бок, положил руку на грудь Насти. Поласкал немного отвердевшие соски. Потом погладил животик, бёдра. Потом начал осторожно поглаживать пальцами между ног. Настя положила руку на мой член и начала гладить его. Так мы недолго ласкали друг друга, всё сильнее и сильнее. Под моими пальцами щёлочка дочери стала мокрой. Я при поглаживаниях надавливал сильнее, и мои пальцы слегка заходили внутрь. Настя слегка подавалась бёдрами навстречу моим пальцам и сильно сжимала член, двигая по нему рукой. Вскоре она сказала:

— Пап, ложись на меня сверху. Я хочу тебя!

Я сделал это. Взяв член, поводил головкой, ища вход. Понемногу начал проникать в дочку. Её дырочка была влажной, но очень узкой — член проходил с трудом. Чуть-чуть вставив, я остановился. Потом начал медленно ...  Читать дальше →

Показать комментарии (7)

Последние рассказы автора

наверх