«С любовью. Твоя П.» Часть 2

  1. «С любовью. Твоя П.». Часть 1
  2. «С любовью. Твоя П.» Часть 2

Страница: 4 из 5

о сексе Я продолжаю входить в нее сверху, а она, ощутив, что я готов вылиться, давит руками на мои ягодицы, не выпуская наружу.

— В меня!... — вдруг вскрикивает она, зажимая мои бедра ногами, от этого страстного возгласа я не выдерживаю и спускаю ей вовнутрь...

... Инна гладит мою щеку, когда я, удовлетворенный и тихий, даже подавленный, лежу на спине в ее постели. Половая связь с бывшим педагогом, сюжет для сплетен, бывших одноклассников. Но мне очень хорошо. И плевать, как это смотрится со стороны. Не хочется никак реагировать на то, что случилось, во всяком случае, сейчас. Нет сил. Я просто молчу, лишь ловлю звук стучащего близко женского сердца.

— Он не мог иметь детей, — сообщает вдруг Инна, будто пытаясь объясниться. Я приподнимаю голову. — Потом просто взял и ушел. Хотел, чтобы я устроила свою жизнь. Вышла замуж, родила ребенка.

Внимательно слушаю ее признание.

— А я замуж больше не хочу. Хочу родить ребенка, и все, — взволнованно продолжала Инна. Она любила мужа, думаю я.

— Вы поэтому попросили в Вас... закончить? — вырывается у меня. Удивляюсь, как я легко на это реагирую, не нервничаю, не суечусь, а принимаю, как что-то абсолютно нормальное, даже нужное. Вдруг признаю, что не был бы шокирован, если бы Инна от меня забеременела по итогам сегодняшней ночи. Я сильно изменился за последние дни.

— Да, Сашенька. Ты подходишь, как отец моего ребенка... Нет, не думай, тебе не надо на мне жениться и даже признавать его своим... Никаких обязательств. Просто помоги мне забеременеть, больше ничего не нужно. Живи своей жизнью.

Вот для чего Инна отдалась мне. Это признание одинокой, несмотря на свою яркость, женщины, завораживает меня. Я молчу, а она воспринимает молчание как согласие.

— Будет такой же сильный, как и ты, — с ноткой мечтания продолжает она, глядя куда-то в потолок. Посчитал бы себя скотиной, если бы в эту минуту посмел ей перечить, говорить, что не готов стать отцом, что скоро умру и гнать прочий негатив. Глажу ее волосы и целую в шейку.

Мы сделали это еще дважды, и оба раза я спускал в нее, уже без дополнительной просьбы. Я принял ее желание, хотя и знаю, как невысоки шансы забеременеть в первый раз. На мои мысли она ответила.

— Вот и проверим мое везение, — и усмехнулась. Она сексуальна и умна одновременно. И одинока. Я счастлив тому, что я сделал ночью в борьбе с ее одиночеством. Мизер это либо максимум, покажет время, до которого я, скорей всего, не доживу.

— Инна Александровна, — решаюсь спросить я, удивляясь, что еще называю ее по отчеству и на «Вы». — Не знаете ли Вы, кто подарил мне на тот день рождения в школе боксерские перчатки?

Инна усмехнулась в ответ, погладила мне плечо.

— И призналась тебе, маленькому подростку, в любви?... И поцеловала в раздевалке? Знаю.

«Неужели она?»...

— Но не скажу, — и она по-озорному, как девчонка, рассмеялась. В душе она девчонка и есть.

— Почему? — настаиваю я, растерянно и недовольно.

— А почему для тебя так это важно? — спросила в ответ учительница.

Отвечаю как есть.

— Потому что те перчатки изменили мою судьбу.

— Потому что та девочка — а не перчатки, и не изменила — а помогла найти твою судьбу, — по-учительски поправляет меня она. — А что перчатки? Так, кусок кожи.

Я ошарашен ее формулировками. Но признаю, что спорить с ними невозможно.

— Инночка, — говорю я тихо, почти шепчу, словно стесняясь признания, — Ты всегда будешь моей любимой учительницей.

— А ты — моим любимым учеником, — отвечает она с улыбкой. — А про твою первую поклонницу не расскажу, потому что она так просила, — объясняет весело Инна поступок своей ученицы. — Она очень стеснялась. А захочет признаться, сама тебя найдет. А если не найдет, значит любовь прошла. А если прошла, значит, ее и не было.

Вот такая вот убийственная логика моего педагога. Что ж, пустое занятие — спорить с учительницей. Тем более, с такой... Инна страстно целует меня в губы. Упругая женская грудь возбуждающе щекочет меня. Я обнимаю ее и еще раз заваливаю в постель...

* * * *

Когда я вышел на рассвете от Инны Александровны, изнеможённый и удовлетворенный ночным свиданием, ОНО и случилось. Опять и навсегда...

Тьма... Ее боишься и уважаешь. Ее прислала авансом Смерть — мой последний соперник. И нужно держать удар, каким бы больным он не был. Меня, ослепшего, привезли в ту же клинику, где доктор-всезнайка поставил мне смертельный диагноз. Я все надеялся, что черное полотно спадет с глаз, уколы помогут, и я еще увижу солнечный свет, маму, одноклассниц, Инну и всех остальных, кто наполнял мою жизнь. Но надежда не оправдалась.

Обо мне написали газеты и интернет-сайты. «Звездная болезнь», «Надежда российского бокса смертельно болен», «Бой со смертью» и подобные названия пестрили в СМИ, вызывая сожаление, участие и прочие чувства. А на следующий день, когда я один на один с темнотой лежал в палате хосписа с отсчетом утекающего срока жизни, дверь открылась. Я услышал легкие шаги со стуком каблуков. Это не мама. Кто же?

— Здравствуй, Саша, — услышал я незнакомый голос.

Поклонница чемпиона Сучкова? Зачем ты пришла? Я никогда не смогу больше драться.

Легкое касание влажных губ. Поцелуй в темноте. Привет из женской школьной раздевалки. Гостья с приятным мелодичным голоском поцеловала умирающего боксера.

— Кто ты? — спросил я гостью во мраке.

— Это я, Таня.

— Какая Таня? — не понимаю я.

— Смирнова. Саша, забыл? Твоя одноклассница.

Напрягаю память.

— А свои первые перчатки тоже забыл, чемпион? — мне показалось, она улыбается. — Ты, отмечу, ими здорово воспользовался... Я та, которая их тебе подарила.

Все екнуло внутри. Больничная кровать заскрипела. Танька Смирнова? Тихая толстушка?

—. И та, которая поцеловала меня в раздевалке, — продолжаю я. И призналась в любви. Силюсь, пытаясь вспомнить эту курносую, непривлекательную девчонку. Но разочарования нет, скорее, любопытство.

— Я узнала, что с тобой, и пришла, — объяснила она. Милый, участливый голос одноклассницы.

— Но почему «П»? — пытаюсь разгадать этот ребус.

— А ты забыл мою детскую кличку? Ту, какой обзывались школьники?

«Она постоянно жевала пирожки, и ее так и называли...»

— Танька Пирожок!

— Ну, вот и вспомнил.

Так все открылось. Танька Пирожок, Таня Смирнова выросла и пришла навестить свою бывшую любовь. Последние слова я сказал громко и вслух.

— Любви бывшей не бывает, — искренне и твердо заперечила девушка. Прозвучало, как фраза волшебницы из детской сказки. Я заткнулся. Я не мог спорить с истиной. Сколько людей, столько и истин. Она взяла мою руку в свою, и я почувствовал теплоту. Инстинкт подсказал, что она собралась быть со мной до конца.

... Она приходила каждый день. Мы часами разговаривали. Она призналась, что все эти годы мечтала, но боялась разыскать меня, считала, что «звезде» не подойдет обыкновенная девчонка. Смеюсь, отмечая ее ошибку, Таня — необыкновенная. Я по-новому открывал для себя эту девушку, ее интересы, впитывал ее доброту. Мы нашли много общего. И очень уж Таня понравилась моей маме. «Вот такая тебе и нужна», — сказала мамочка однажды, когда Таня ушла пообщаться с доктором. А когда пришел Димка и застал рядом Таню, то долго восхищался, как она круто изменилась.

— Классная девочка, ты бы ее видел, — сообщил мне Димка, выбрав момент, когда Тани не было. — Стройняшка, фигурка и мордочка — супер. Никогда бы не поверил, что это — Танька Пирожок, — возбужденно передавал он мне свои впечатления. А кто поверил бы, что я стану боксером-профи, когда я получал тычки от сверстников? Кто поверил бы, что претендент на титул чемпиона Европы будет умирать через месяц в больнице? Люди часто ошибаются, живя своими мечтами и игнорируя чужие. И уж тем более, ошибаются, считая себя умнее судьбы.

И мне без разницы, как Таня ...  Читать дальше →

Показать комментарии (44)

Последние рассказы автора

наверх