Попечитель

Страница: 2 из 7

я, чувствуя, как горят уши и щеки от стыда. Ведь мне предстояло раздеться догола перед этим круглым благостным старичком.

«Всего одна ночь!» — утешал я себя.

Я завозился с пижамой, и Роберт Карлович принялся мне помогать, при этом его толстые пальцы дрожали как бы от сильного волнения.

Впрочем, едва избавившись от пижамы, я тут же забыл про стыд, так как в спальне было так холодно, что я уже ни о чем не мечтал, только бы поскорее оказаться под одеялом.

— Эх, — довольно крякнул Роберт Карлович, — а ты красавчик. Ну-ка, поворотись, поворотись, дай-ка я тебя рассмотрю со всех сторон. Ах, Аполлон, старый развратник, какого красавца мне подобрал!

Дрожа и поджимая босые ноги, я начал торопливо поворачиваться под жадным взглядом Роберта Карловича, а тот, едва я повернулся к нему спиной, начал ласково щупать мой зад, нежно касаясь его пальцами. Я молча терпел. Наконец, попечитель натрогался, и позволил мне лечь в постель.

Едва я оказался под одеялом, стуча зубами от холода, Роберт Карлович стал раздеваться сам. Я старался не смотреть на его наготу, так как мне было стыдно. Наконец, он разделся и залез в постель, обняв меня и прижавшись ко мне всем телом. Я чувствовал себя странно в объятиях этого пожилого мужчины — с одной стороны мне было неловко, а с другой я был даже рад, так как мне стало заметно теплее. Роберт Карлович крепко прижимал меня к своему большому теплому животу. Полежав так немного, он начал снова щупать меня всего руками. Помня о том, что мне строго-настрого запретили перечить его сиятельству в чем либо, я терпеливо сносил эту экзекуцию.

— Ладно, Аркаша, а теперь поворотись ко мне спинкой, — сказал вдруг Роберт Карлович и мягко, но настойчиво подтолкнул меня, давая понять, что мешкать тут не следует.

Я повернулся под одеялом к нему спиной, и мужчина обнял меня сзади, начав снова тискать меня за зад. Он долго игрался моими ягодицами, щупая их пальцами и то растягивая их в стороны, то крепко сжимая вместе. Я терпеливо все это сносил, не сопротивляясь. Неожиданно что-то твердое ткнулось мне прямо в дырочку между ягодиц и начало грубо тыкаться, пытаясь проникнуть мне в задний проход. С ужасом поняв, что Роберт Карлович пытается всунуть мне в задницу палец, я не выдержал и, дернувшись всем телом, воскликнул:

— Ваше сиятельство, что вы делаете?!

— Тише, тише, дурачок, — жарко зашептал мне в ухо Роберт Карлович, — не дрыгайся, а то будет больно. Расслабь, распусти попку.

Я не послушался, стараясь изо всех сил сжать ягодицы, чтобы вытолкнуть толстый палец Роберта Карловича. Неожиданно он убрал палец и вдруг изо всех сил так больно ущипнул меня за задницу, что я взвыл во весь голос. Я невольно «распустил» зад, и палец снова ткнулся мне в дырку. Теперь я боялся новых щипков, поэтому уже не сопротивлялся. Роняя на подушку крупные соленые слезы, я беззвучно рыдал, лежа на животе, расставив ноги, а Роберт Карлович с удовольствием копался пальцем у меня в заднице. Наконец ему удалось всунуть его так глубоко, что я уже всей кишкой ощущал весь его палец внутри своего зада. Он шевелился там, двигаясь туда-сюда, то глубоко погружаясь, что выходя из зада почти целиком.

— Ах, Аркаша, какая у тебя попочка-то! Какая мягонькая, да сладенькая, как у девочки... Ну же, неужели тебе не нравится? А? Как оно, пальчиком-то, пробирает?

Пробирало еще как! Но меня его слова повергли в недоумение: как это может нравиться?!

Вдруг он вынул из меня палец и навалился всем телом сверху, вминая меня в перины своим весом. Он грубо раздвинул мне половинки попы, и я почувствовал, как в дырку, с непривычки горящую после пальца Роберта Карловича, уткнулось что-то горячее и очень толстое. Я понял, что это елда Роберта Карловича, хотел было дернуться прочь, но мужчина держал меня крепко. Он совсем уже залез сверху и начал с силой втыкать в меня елду, пытаясь всунуть ее мне в зад. При этом он продолжал хрипло упрашивать, чтобы я не напрягался.

Вдруг он мне попал куда надо: из глаз у меня словно искры посыпались, и я заорал от боли в подставленную мне под лицо подушку. Елда Роберта Карловича с треском вошла мне в задницу и начала туго двигаться туда-сюда. Не обращая никакого внимания на мои всхлипывания и стоны, Роберт Карлович совокупился со мной и начал совершать соитие, как если бы я был девушкой! Он мощно двигал бедрами, вталкивая в меня елду, которая входила так глубоко, что у меня замирало дыхание, и я уже не в силах был даже стонать. Постепенно боль уменьшилась, мне удалось слегка расслабиться, и дело пошло легче: пыхтя как паровоз, Роберт Карлович гарцевал на мне, всаживая в меня елду.

Это противоестественное соитие продолжалось совсем не долго, минут пять, но мне они показались вечностью. Неожиданно Роберт Карлович стал громко хрипеть, так что я даже испугался, что он задыхается, его скачки на мне стали походить на бешеные беспорядочные рывки. Вдруг он замер и тихо, длинно застонал тонким голосом, словно женщина. Я чувствовал, как в моей горящей огнем заднице пульсирует разбухшая елда попечителя.

Потом он, кряхтя и постанывая, слез с меня и откатился в сторону. Я чувствовал, как у меня из дырки течет на постель что-то теплое и скользкое, несомненно, это было семя Роберта Карловича, которое он только что в меня в обилии испустил.

— Ах, Аркаша, — радостно запричитал Роберт Карлович, обнимая меня и прижимаясь ко мне всем своим телом, разгоряченным после сношения. — Какой молодец, уж погрел старика на славу! Ну, не плачь, не плачь... А впрочем, поплачь, если хочется, легче станет.

Потом Роберт Карлович отдыхал примерно с четверть часа, обнимая и нежно целуя меня. Отдохнув же, он ухмыльнулся и спросил:

— Ну что, Аркаша, согрелся? Давай-ка я тебя еще погрею для верности!

Я с ужасом увидел, что елда его снова торчит вовсю, поражая своей непропорциональной громадностью. Необыкновенная физическая сила, которой владел Роберт Карлович, и эта его похотливо торчащая елда, совершенно не вязались с обликом благостного старичка, который изначально демонстрировал попечитель, и этот контраст оказывал на меня как бы гипнотизирующее воздействие. Я цепенел перед моим истязателем, как кролик перед удавом. Деваться мне было некуда, кроме убежища, таившегося в моих собственных надеждах на то, что эта отвратительная экзекуция скоро закончится.

Роберт Карлович принудил меня встать на четвереньки посреди постели, после чего без всяких церемоний так и вошел в меня сзади. Моя несчастная задница еще помнила о насилии, совершенном над ней, поэтому елда мужчины проникла в меня уже без особых усилий и не так болезненно, как в первый раз.

Едва орган Роберта Карловича вошел мне в зад, он тут же начал совокупление, при этом так бойко, что я едва удерживался, стоя на четвереньках. Но на этот раз Роберт Карлович не стал завершаться мне в задницу. Едва ощутив, что блаженство уже близко, он вынул елду из моего зада, встал на постели, и, грубо схватив меня за волосы на затылке, поворотил меня лицом ко себе. Он толкнул меня вниз, заставляя встать на колени перед собой, после чего начал бесцеремонно совать свою громадную елду, еще горячую после моей дырки, мне прямо в рот.

Я не в силах был сопротивляться, пришлось открыть рот насколько можно было широко, и принять эту здоровенную палку. Я начал сосать и лизать ее, а она все время тыкалась мне в рот, почти в глотку. Роберт Карлович снова начал испытывать блаженство, он опять застонал тонким голосом, и мне в рот из его оглобли хлынула густая пресная жидкость. Чтобы не захлебнуться, я глотал и глотал это теплое комковатое семя, но его было так много, что я давился им, и оно уже потекло у меня по подбородку и шее, капая на грудь и постель жирными белесыми каплями.

Завершившись мне в рот, Роберт Карлович еще долго стоял, удерживая меня за голову, и держал свою елду у меня во рту, пока она совсем не ослабла и не сморщилась. После этого он лег, раскинул ноги и приказал, чтобы я вылизал ему все там от семени....  Читать дальше →

Показать комментарии (5)

Последние рассказы автора

наверх