Попечитель

Страница: 6 из 7

Улыбаясь, он навис надо мной, и я все понял без слов. Обычно Роберт Карлович после совокупления заставлял меня облизывать его член и яйца, и я уже знал, что ничего страшного в этом нет, поэтому с радостью и усердием начал обласкивать член Николая Вениаминовича, который тот поднес к самому моему лицу. Потом мой любовник снова вошел в меня, так глубоко, что я застонал, закатывая от наслаждения глаза... Николай Вениаминович снова обнял меня, лежа на мне, как на женщине, и упоительные толчки члена продолжились с новой силой.

За время сношения Николай Вениаминович подобным образом несколько раз вынимал из меня свой орган, давая мне возможность облизать его, чтобы потом вновь сладко погрузить его в меня. Видимо, он чувствовал приближение истомы и, желая подольше продлить одинаково приятное нам обоим соитие, устраивал такую прелестную передышку.

Наконец, он, видимо, насытился наслаждением вдосталь, потому что снова выпрямился, но на этот раз не выходил из меня полностью. Продолжая совершать мерные толчки, Николай Вениаминович взял в руку мой собственный орган и начал нежно мастурбировать мне в такт движениям своего члена внутри меня. Это было до того восхитительно, что уже через несколько мгновений я начал испытывать сильнейшее блаженство, и из моего органа туго запульсировало жидкое семя, заливая мой живот.

Испытав томление, я снова ощутил сильный стыд и закрыл глаза, а мое тело, уже отстраненно от сознания, словно это было и не мое тело, продолжало содрогаться от сильных толчков совокупляющегося со мной мужчины. Вдруг Николай Вениаминович коротко вскрикнул и подался назад, извлекая из меня орган. Я удивленно посмотрел на него: издав тихий долгий стон, Николай Вениаминович направил свой невероятно разбухший и влажный орган на меня и, сделав несколько завершающих движений рукой, начал изливаться прямо на меня, орошая мой живот теплой скользкой жидкостью. Семени было очень много, длинными струйками оно брызгало из члена Николая Вениаминовича, заливая мой живот и грудь.

Испытав блаженство, Николай Вениаминович без сил опять повалился на меня, несмотря на то, что я был обильно испачкан нашим смешавшимся семенем, и начал осыпать меня поцелуями и словами благодарности. Я был ошеломлен и восторжен в то же время.

— Милый Аркаша, понравилось ли тебе, как мы любились?

— Конечно понравилось, Николай Вениаминович! Мне было так хорошо с вами.

— Это потому что я страстно люблю тебя, мой милый птенчик. Когда любишь, соитие доставляет только радость.

— Но что же мы теперь будем делать? — омрачился я. — Ведь скоро вернется Роберт Карлович, и все будет как раньше...

— Не печалься, мой любимый. Давай пока забудем о плохом. Давай проведем оставшееся у нас время в любви и ласке.

— А вы не уйдете сейчас? — с надеждой спросил я. — Вы еще захотите делать со мной приятное?

— Конечно не уйду, дурачок. У нас целая ночь впереди... и завтрашнее утро. Только позволь мне чуть-чуть отдохнуть, и мы непременно вернемся к нашим усладам с новой силою.

Я прижался к Николаю Вениаминовичу всем телом, страстно целуя его. Совсем не устав, я, напротив, чувствовал какой-то прилив сил и восторга, поэтому стал обцеловывать все тело моего любовника. Целуя и облизывая, я постепенно спускался все ниже, и скоро начал ласкать ртом великолепный орган Николая Вениаминовича, который даже в расслабленном виде был довольно крупный и красивый. Охая от удовольствия, я страстно терся о него лицом, вдыхал его необыкновенный аромат, осыпал поцелуями и лизал, лизал, самозабвенно окуная его себе в рот.

Член прямо на глазах начал наливаться силой, толчками распрямляясь во всю мощь. Я тут же вобрал его в рот и начал нежно сосать, натирая языком головку, из которой вновь сочилась клейкая влага. Николай Вениаминович задрожал всем телом, застонал от наслаждения, а потом вдруг положил руку мне на затылок и начал мерно двигать бедрами, вталкивая член мне в рот еще глубже. Таким образом он как бы совокуплялся со мной в рот.

Потом, чтобы мне было не тяжело, он положил меня на спину, а сам встал на колени в точности по бокам от моей головы и, нависнув, ввел член. Теперь я просто лежал ничком с широко раскрытыми глазами и ртом, а Николай Вениаминович, осторожно двигая бедрами, проводил сношение в мой рот.

Через некоторое время, когда страсть Николая Вениаминовича разгорелась с новой силой, он вновь пожелал овладеть мной обычным образом — сейчас бы у меня не повернулся язык назвать его «противоестественным». Теперь соитие происходило в другой позе. Я лежал на животе, при этом под мои бедра была подстелена подушка, так что попа моя, широко раскрытая и ждущая, высоко поднялась вверх и была полностью доступна моему любовнику.

Мужчина страстно покрыл меня и уже через несколько мгновений мы туго соединились и начали сладко извиваться в томительном сношении. Николай Вениаминович был соединен со мной теперь только бердами: упираясь руками в постель, он приподнимался надо мной и с очень большой силой ритмично устремлялся в меня, совершая сильные, глубокие толчки. Я ощущал величину его громадного органа всем нутром. Слегка сжимая попу, я испытывал всю эту громадину, погруженную в меня по самую мошонку. Неописуемые ощущения распирания и шевеления чужой плоти были столь сильны, что я стремительно начал приближаться к блаженству...

... В ту ночь, не желая понапрасну тратить то малое время, что у нас было, Николай Вениаминович совокупился со мной еще несколько раз, и с каждым разом мне это нравилось все больше.

... На следующий день Роберт Карлович объявил, что собирается посетить своего давнего друга купца Амвросия Амосова. Я уже было обрадовался, полагая, что опять останусь на постоялом дворе один и снова проведу несколько незабываемых часов в одной постели с Николаем Вениаминовичем, однако попечитель тут же меня огорчил, сказав, чтобы я поскорее собирался, так как поеду вместе с ним. Обычно Роберт Карлович не брал меня с собой к своим многочисленным приятелям, и я гадал, что же заставило его изменить своим привычкам.

На двуколке мы скоро добрались до имения купца, которое находилось в довольно живописном местечке: здесь было несколько остовов настоящих деревьев и небольшой пруд, расчисткой которого после зимы занимались жизнерадостные крестьяне, ряженные в защитные костюмы из толстой резины.

Купец Амосов оказался тучным мужчиной высокого роста и могучего сложения, с громовым раскатистым басом и простецкими манерами. С Робертом Карловичем он поздоровался очень радушно, троекратно расцеловав его в обе щеки.

— А кто этот милый отрок? — густым басом спросил купец, увидев меня.

— Амвросий, познакомься с моим э... секретарем, звать Аркашей. — представил меня Роберт Карлович. — Очень смышленый малый.

— Не молод ли он для секретаря? — засмеялся Амосов, подмигивая мне.

Я смутился и покраснел, не зная как реагировать на подобное. Мне казалось, что купец уже заранее угадал, какого рода секретарем я являюсь у Роберта Карловича, и мне стало ужасно стыдно.

— О что ты, Амвросий, пусть его возраст тебя не обманывает. Парнишка куда как хорош в своей области!

Оба друга засмеялись, и я покраснел от стыда еще пуще.

— Ну что же ты, Аркаша, не стесняйся, — сказал Амосов почти ласково. — Будем знакомы. Зови меня Амвросий Сигизмундович.

Амосов устроил для своего друга охоту на зайца, во время которой я все время находился подле Роберта Карловича и всячески ему прислуживал. Охота проходила на минус третьем большого купеческого имения, который с этими целями был расчищен от внутренних перегородок, а высокий укрепленный потолок, почти скрывавшийся в полумраке колоссального помещения, подпирали толстенные бетонные опоры.

Меняя вместе с остальной прислугой элементы питания в видавших виды зайцах, я замечал, что Амвросий Сигизмундович все время бросает на меня заинтересованные взоры, как бы исподтишка меня разглядывая, что вводило меня в смущение и заставляло ...  Читать дальше →

Показать комментарии (5)

Последние рассказы автора

наверх