Нетипичные последствия переохлаждения

Страница: 5 из 12

нас!

Бабушка с усмешкой оценила мой злой взор. Хмыкнула. Пожевала губами, словно, размышляя. А потом, вдруг улыбнулась, совсем без злости и махнула рукой:

— Ну, ладно. Утром высеку обоих, охальники, — она хохотнула, — ну, видать, хворь отступила... м-да... Да и мальчику надо хорошенько пропотеть перед баней... Всё к лучшему.

Тут бы по идее, — надо уже мне удивиться такому внезапному повороту. Опять, же зная норов и характер моей бабушки. Но признаться, сейчас, я ни о чём другом, кроме того места, где пребывал сейчас мой член, думать не мог.

И совсем уж неожиданно, бабушка насмешливо подмигнула мне:

— Ну, ты, внучек, и самец... М-да... Ну, весь, вылитый дед. Ладно уж, не буду мешать, пойду, подтоплю баню... а то ещё и на меня набросишься! — она аж прыснула смехом и чуть погодя с язвительной поддёвкой бросила, — Доча, ты смотри, чтоб мальчик не переусердствовал... Ему сильно напрягаться-то нельзя... А то вон уже весь мокрый... Что ж ты за бессовестная мать! Совсем заездила парня!

— Ну, мама... — жалобно умоляюще всхлипнула мама.

Когда дверь затворилась, мама накрыла ладонями пылающее от стыда лицо.

— Ужас... Ой, как стыдно... Как стыдно..

— Мам, всё будет хорошо. Ничего страшного..

Вообще-то, не будь сейчас все мои мысли заняты исключительной моей любимой мамочкой, то я бы весьма удивился столь покладистому поведению бабушки. Хм... Даже швабру не схватила и не хватила меня ей поперёк спины. Вот это было бы в репертуаре моей бабушки. А тут, как прям, подменили. Марсиане или ещё кто.

Уже без всякого стеснения, полностью ощущая себя хозяином тела своей матери, я неторопливо закинул её ноги к себе на плечи, сначала одну потом другую, навалился опять на маму всем телом и, по новой, что называется, принял с места в галоп. Мамины бёдра вновь безропотно подмахивали мне.

Так трахать маму было гораздо удобнее. Поддерживаемый мамиными ногами, освободив таким образом руки, я с наслаждением мял большие сиськи матери. И яростно с прежней силой и жадностью долбил сочную вкусную женщину под собой. Звонкие шлепки наших бёдер теперь едва ли не заглушали скрип кровати.

Я не знаю, сколько продолжался этот безудержный трах, но наверняка долго. Во всяком случае, пот опять катил с меня градом. Мама немного погодя отняла руки от лица, снова вернув их на мои плечи. Потихоньку снова принялась поойкивать и поахивать, уже и не так уж приглушённо, — и то, верно, бабушку нам уже можно было не опасаться. Мамина голова снова заметалась по подушке.

Я не делал попыток сменить позу, мне это было не нужно. И так всё было несказанно хорошо. Вот так трахать собственную мать, которая сама отдаёт себя тебе, что может быть лучше?

Оргазм подкатил внезапно. По идее, конечно, не стоило спускать сперму в родную мать. Но разрядка наступила так неожиданно, так мощно и так сладко, что я даже и не попытался вынуть член из матери. Тем паче, что хотелось только одного, — загнать член, как можно глубже в жаркую влажную киску и уж только там, глубоко внутри нежного женского лона, дать напряжению извернуться из себя.

Помню, как расширились мамины глаза, когда я схватил её за бёдра... и вонзился в неё изо всех сил, заливая её лоно спермой. Мама аж выгнулась дугой под таким напором. Она жалобно заскулила, мне и самому показалось, что я походу, всё же проткнул-таки её насквозь. Но, в конце концов, я обмяк, отпустил мамины ножки с моих плеч и в благостном полном изнеможении, без всяких уже сил, повалился на маму.

Какое-то время мы так и лежали, как две загнанные лошади, мокрые, тяжело дыша, скользя, словно, кубики льда в своём поту друг друга.

— Ох, измучил ты меня... , — мама нежно гладила меня по волосам, — ну, жеребец... Давненько меня так не...

Она вдруг осеклась, как бы опомнившись, что лежит с сыном, и смущённо зарделась.

— Всё слезь с меня... Хватит уже, — заёрзала подо мной. Я уже не возражал. Сполз с мамы и, ощущая приятную негу во всём теле, растянулся на мокрой от нашего пота постели.

Сказать по правде, стыд теперь и в самом деле накатывал. Всё-таки эта женщина была моей матерью. И я теперь, никак не решался поднять на маму глаз. По-видимому, мама тоже. Мы лежали рядышком и молчали. Разве, что только мама опять накинула на меня эту чёртову медвежью шкуру.

— Мам... , — сказал я первое, что пришло в голову, только бы разорвать это неудобное гнетущее молчание, — а что за отвар-то? Чем это меня бабушка опоила-то?

Казалось, мама и сама рада этому вопросу. Ну, чтобы говорить хоть о чём-то говорить, но не молча лежать рядом со мной и думать о том, что случилось только что.

— Да... Она же знахарка у нас тут местная знатная. Есть у неё рецептик из преданий народных старины глубокой. К ней за этим отваром, не то, что из окрестных деревень, мужики за 500 вёрст приезжают в очередь...

— Ну, а меня-то, зачем этим поили?, — я вспомнил терпкий вкус настойки, коим поила меня бабушка из кружки.

— Ну... Вообще, бабушка говорит, что так-то, отвар этот лекарство. Кровь в жилах разогревает. Говорит, первое средство, если человек заморожен. Но, вот есть у него побочный эффект... Хм..

Она опять смущённо осеклась.

Дверь снова скрипнула. Бабушка. Посмотрела на нас. Покачала головой.

Мама, снова покраснела, как помидор и, не смея поднять глаз на бабушку, неловко перебралась через меня, вставая с кровати Я, кстати, как-то тоже теперь робел перед бабушкой и тоже всё никак не решался поднять на неё глаз.

— Мам, ну, всё твой отвар... — как-то неожиданно набросилась мама на бабушку с какой-то злостью, — говорила же тебе, куда ты столько ему пить даёшь... А теперь ещё на меня бранишься! А что я поделать могла?

Я украдкой взглянул на мать и невольно ей залюбовался. Хм... Ну, она выглядела так, как и должна выглядеть женщина после хорошего мужика. СВЕЖЕВЫЕБАННОЙ. Помятая, взлохмаченная, раскрасневшаяся, как-то и на ногах ещё неровно держится. Правда, явный перебор был с разорванной ночной рубашкой. Но, всё равно, мне было особенно приятно осознавать, как-то горделиво даже, что мамка такая из под меня.

Бабушка примирительно подняла руки перед собой:

— Ну, всё, всё... Я же не ругаюсь. И то верно... Хм... Я ему три кружки споила. Хм... Ну, ты же помнишь в каком он был состоянии? Всё. Всё. Забыли. Ничего не было.

Но всё равно она насмешливо взирала на мать, так что мама, красная, как рак, не знала себя куда уже и деть.

— Ты... Давай это... Бегом в баню... Тебе бы... , — бабушкин взгляд стал особенно красноречив. Мама охнула, будто, внезапно что-то вспомнила и на ходу, схватив свой халат из кресла возле двери, стремглав выбежала.

Теперь пришёл мой черёд краснеть под насмешливым взором бабушки. Я медленно сел на кровати, не зная, куда себя деть.

— Ты улыбу-то с лица сотри, — кольнула меня бабушка, — мачо, млять... Выпороть бы тебя, конечно, хорошенько.

— Да это всё отвар...

И получил тут же подзатыльник. Ну, по бабушкиным меркам слабенький. Видимо, с учётом того, что сегодня утром я всё же едва не скопытился.

— Эт мамка твоя эту басню сама для себя придумала, чтоб тебя в своих глазах оправдать, олух. А мне ещё раз заикнёшься, — высеку крапивой, как в детстве. Отвар, конечно, для мужского-то дела хорош. У мужиков враз встаёт, то да. Но думаешь, я бы его варила, если бы после него мужики на баб бросались, как полоумные?

Я опустил голову и покраснел, готовый сквозь землю провалиться.

Но вдруг, совершенно неожиданно для меня бабушка примирительно взъерошила мне волосы:

— Ладно, глупый отрок, не сержусь. Что ж тут попишешь. Взрослый мужик уже. А мать-то вкусная баба. А тебе её ещё и головой в постель положили. Ладно, забыли. Всякое бывает... Ты, давай-ка, вставай. Пошли, в баню. С травами тебя попарить хорошенько надо... Ох, как ты пропотел хорошо... Ну, мамка, умница! Ох, как тебя пропотела... , Вся постель мокрая, — опять-таки не удержалась ...  Читать дальше →

Показать комментарии (52)

Последние рассказы автора

наверх