Лебяжье

Страница: 7 из 8

самоудовлетворением у меня не заниматься. Теперь за твоё наслаждение отвечаю я. Спокойной ночи, кот!

— Спокойной ночи, принцесса на горошине!

Он услышал, как Маша довольно засмеялась над ним, потом повернулась на подушке и ровно задышала.

Он шёпотом прочёл «отче наш», попросив Бога благословить его госпожу, и после этого сам довольно быстро заснул.

Сверху на него слетело белое пёрышко.

Он проснулся утром совершенно отдохнувшим и полным сил, с сильной эрекцией и радостным воспоминанием о вчерашних событиях. Первая мысль его была: «Маша!»

Он огляделся. Было солнечно и тепло. Дверь спальни была раскрыта. Ромбовидная сетка над ним была ровной. Он натянул свою цепь, и она легко подалась за его усилием. Он был один. Лёжа в окружении металлических прутьев, он представлял себя в клетке. Это его волновало. Цепи на его запястьях и щиколотках придавали его телу весомость и постоянно напоминали о его несвободе. Такое напоминание его радовало, потому что напоминало о Маше. Он подумал, что, кажется, счастлив и влюблён. Как обычно в таких ситуациях, он ожидал скорой боли и очередного расставания и мучения. Но отношения только начинались, и думать о страданиях не хотелось. Кроме того, отношения начинались очень уж откровенно; так глубоко в его душу не заглядывала ни одна женщина. Ни один мужчина.

Этот её поцелуй вчера... Ни одна женщина его так не целовала. Так властно и уверенно. Это было похоже на... Он запоздало попытался было захлопнуть створки памяти, но воспоминание о мужском поцелуе, пережитом однажды, уже поднялось со дна его души и развернулось перед ним. Он всегда держал его взаперти, потому что не знал, как к нему относиться, и постоянно чувствовал свою беззащитность перед такого рода вещами. Он глубоко вздохнул, перед его глазами вновь возникла вечерняя стена гостиницы на городской окраине у ботанического сада, цветущий куст сирени, и во мгле он был прижат к стене тем далёким голубоглазым человеком в безупречном костюме, а его собственные руки, бежевые рукава джемпера, оказались на плечах дорого костюма его неожиданного знакомца; и он впечатывал его в стену своим нетерпеливым поцелуем.

Яркая сцена ослепила и испугала его; зажмурившись он рванулся изо всех сил, куда-нибудь, лишь бы поскорее забыть и не видеть. Цепи звякнули все разом, как рында на корабле.

Мгновенно загрохотали ступеньки, и на капитанском мостике возник капитан с зубной щёткой во рту. Его любимый капитан.

Маша села на корточки перед ним и положила ладонь ему на лоб. Он открыл глаза:

— Маша!

— Угу, — отвечала она. Затем вытащила щётку изо рта и поинтересовалась, как ему спалось. Сама она уже была одета.

Она всегда боялась этих совместных утренних пробуждений, поэтому приучила себя вставать рано. Она не могла привыкнуть к той резкой перемене, которая происходила с мужчинами в постели с ней. После всего одной ночи она словно переставала существовать для мужчины, он словно переставал видеть её, её интересы, желания и идеи, а хладнокровно проходил сквозь неё и удивлялся, что ей это не нравилось. Поэтому вскоре Маша стала осваивать более весомые аргументы, чем слёзы или истерики, но, принося ей победу внешне, плети и цепи не могли утолить её внутренней жажды. Она встречалась с девушками, но её заинтересованность в отношениях была всегда выше, а девушки имели неистребимое свойство выходить замуж.

Она слушала рассказ своего раба о ночи, проведённой у неё на цепи, и не могла поверить, разглядывая его эрегированный пенис, что он действительно ей послушен настолько, что не помышляет о том, чтобы воспользоваться ею. У неё было чувство, будто с этого утра их отношения начались заново. Он никак не показывал ей, что вчера они были... м-м-м... определённым образом близки. Он был сдержан, вежлив и до некоторой степени даже скован, но в то же время она могла бы поклясться, что в его глазах, когда он вновь увидел её, вспыхнула радость.

У неё родилось подозрение, что он, кажется, действительно нуждается в её доминировании над ним. Она тряхнула головой и отогнала эту мысль. Она приучила себя быть реалисткой. И у неё был план, который она последовательно и властно осуществляла. Она освободила своего раба от цепей и браслетов, потом приказала ему застелить постель и убрать цепи в шкаф. Он повиновался.

Маша объявила ему, что повышает его статус, и выдала новую безопасную бритву (у неё нашлась только Venus) и новую зубную щётку (к которой она приложила настоящий старинный зубной порошок), и разрешила пользоваться нормальным мылом и нормальной температурой воды, а также нормальным полотенцем. Разомкнув ему ошейник, она отпустила его в туалет и ванную.

Он, намылив щёки мылом, брился, когда Маша пришла посмотреть на него. Она остановилась в дверном проёме, в белой футболке и брюках милитари, обвела его задумчивым взглядом, и удалилась.

Через пару минут она вернулась, таща стул, поставила его на пороге ванной и забралась на него с ногами. Она смотрела на него и словно обдумывала что-то. Наконец, произнесла:

— Люблю гладкую кожу. Ну-ка выбрей себе грудь, я хочу посмотреть, как это получится.

Он вздохнул и подчинился. Он повернулся к ней, и она осталась довольна его видом. И велела ему побрить подмышки. А вместе с ними и руки. Затем Маша приказала ему брить ноги.

Он намылил бёдра и икры, и, поочерёдно ставя ноги на край ванны, выбрил их бритвой до гладкости. По команде Маши он поворачивался в разные стороны, а она его внимательно рассматривала. Взяла бритву и несколькими уверенными штрихами на ягодицах и между ними довершила картину.

— Красота неописуемая. Только я ещё хочу тебя постричь под бикини. — Она взяла с полки ножницы, а его заставила сесть на стул и раздвинуть ноги.

Маша аккуратно выстригла ему над пенисом тонкую вертикальную полоску, а остальные волосы в паху намылила и сбрила.

После этого она разрешила ему душ, сказав, чтобы через пятнадцать минут он был наверху.

Когда он, более чем обнажённый, вошёл в спальню Маши, ожидая, что она наденет ему ошейник, его ждал сюрприз. Маша вновь напомнила ему, что повышает его статус.

— Я хочу, чтобы ты был моей служанкой.

Она развернула перед ним платье горничной, отличное платье чёрного бархата, в меру короткое, с белым передником с кружевами и белой кружевной оборкой с подкладки. Заложив руки назад, он удивлённо смотрел, а Маша махала перед ним платьем, задевая его щёки кружевами.

— Но начнём мы с тобой, как всегда, снизу, — она улыбнулась своей шутке, отложила платье в сторону и подошла к ночному столику, на котором лежал целый ворох дамского белья. Она быстро вытянула оттуда пару чёрных чулок и, сев в кресло, велела ему подойти. Он встал с колен и приблизился.

— Ставь свою ножку мне на колено. — Она медленно натянула чулок ему на ногу.

Он почувствовал волнующий холодок, а затем его поразило стягивающее ощущение. Это было похоже на ограничение свободы от цепей, только теперь оно стало ещё ближе к его телу и не отпускало его даже тогда, когда он не двигался. Маша надела ему второй чулок и нагнулась, чтобы вытянуть из-под столика пару чёрных остроносых туфель на каблуках.

— Какой у тебя размер ноги?

— 42.

— Мне очень тебя жаль. Потому что Ленка носит 41.

Она смотрела, как он надевает туфли.

— Маш, жмут ужасно.

— Я же сказала, что мне жаль... Ну-ка повернись! Пройдись... Теперь опять ко мне, — Маша вновь стала перебирать кружева на столике.

Она приподняла бюстгальтер, очень маленький, тоже с кружевами, и встала, чтобы обвить им его талию и застегнуть спереди на крючок. Потом сдвинула крючок назад, а ему показала, как просовывать руки в бретельки. После этого она подтянула бюстгальтер кверху и поправила спереди чашки.

— Ну вот, тема сисек закрыта, как я и обещала, — изрекла она со значением.

Почти по всему телу его теперь настигало стягивающее, сковывающее чувство. Это его волновало.

Маша ...  Читать дальше →

Показать комментарии (13)

Последние рассказы автора

наверх