Неотразимый Чарли Бойл. Часть1: Холодный приём

Страница: 1 из 2

2015 год. Нью-Йорк

Оливия МакАдмас — одна из самых известных женщин Америки. Красивая, богатая, успешная, сногсшибательная блондинка двадцати семи лет, оживший идеал большей части мужского населения планеты... по совместительству ярая феминистка, лесбиянка и мужененавистница. Основатель благотворительного фонда с красивым названием на латыни, которое буквально переводиться как «женщины правят миром». В своём интервью журналу Time, она сказала такую фразу (которую впоследствии написали жирным шрифтом на обложке под её фотографией): «Я скорее повешусь, чем когда-либо позволю мужчине ко мне прикоснутся»

Оливия МакАдамс в данный момент, широко расставив ноги, лежала на своём столе директора компании, и из одежды на ней осталась только белая шелковая блузка. Длинные растрёпанные волосы были беспорядочно разбросаны вокруг её утончённого лица. Из её прекрасного ротика выходили томные стоны, в то время как я ритмично работал двумя пальцами над её женским бутоном. Короткая деловая юбка затерялась где-то под столом. Белые трусики и телесного цвета чулки свисали с фигурной стеклянной статуэтки «Благотворительный фонд года». Я поиграл еще немного, чтоб достичь нужного уровня влажности, затем вынул мокрые от смазки пальцы, и поднёс их к её рту.

— Оближи их, — Оливия покорно раскрыла губы и присосалась к моим пальцам, затянув их в рот по самые костяшки, смотря на меня своими полными желания глазами. Её взгляд и чмокающие звуки вылизывания собственных же соков, уже начали сводить меня с ума, но я был человеком выдержки. Я вынул пальцы, хотя она попыталась мне помешать, сильно сжав их своими губками, и оставив на них немного красной помады. Затем я выпрямил спину, и молча уставился на неё.

Она ответила мне своим уверенным взглядом стальной женщины.

— Почему ты остановился?» — спросила она раздраженно. Я не ответил, — Продолжай — сказала она приказным тоном. Но не смотря на её тон, было видно что с каждой секундой её уверенность меркнет, исчезает под напором моих немигающих глаз.

— Пожалуйста — пролепетала она спустя несколько секунд, уже не так решительно как раньше, — Не останавливайся — её взгляд уже можно было сравнить с отчаявшимся ребёнком или брошенным щенком — Я хочу тебя, сейчас — в её голосе послышались слезливые нотки, — Проси всего, чего хочешь, только трахни меня в конце-концов!

Я не двинул ни одним мускулом на лице, хотя любой другой на моём месте уже умер бы от счастья.

— Ты хочешь, чтобы я умоляла? — я позволил себе склонить голову набок, совсем немного, только чтоб дать ей понять что она на правильном пути.

— Ты хочешь, чтобы я унижалась? — моя рука повисла над её белоснежной блузкой. Все пуговицы на ней были плотно застёгнуты... по крайней мере пока что.

— Ты хочешь, чтобы я была твоей шлюхой... — сказала она гортанным голосом, и в этой фразе не было вопроса. Даже не смотря на то, что она лежала на спине, под белым шёлком вздымалась пара прекрасных, широких холмов и моё желание прикоснутся к ним, сейчас могло бы посоперничать с недельной жаждой человека в пустыне. Моя рука медленно опустилась... и лёгким движением расстегнула верхнюю пуговицу блузки. Открылся небольшой треугольник белой кожи, тонкая шея... остальное скрывалось за четырьмя оставшимися пластмассовыми кругляшами.

— Я вся твоя, делай с моим телом всё что пожелаешь... — моя кисть повисла над второй пуговицей, Оливия начала понимать эту игру — ... господин — тихо добавила она, вторая пуговица была отстёгнута. Теперь можно было увидеть краешки белого лифчика, его легко было бы открыть полностью, если только открыть третью пуговку...

— Я твоя грязная потаскушка, я твоя рабыня — мои пальцы опустились вниз, намного ниже блузки. Я увидел блеск в её глазах, она была уверенна, что я не выдержу, что я войду в неё прямо сейчас, но я лишь провёл кончиками пальцев по краю её внешних губ и легонько зацепил клитор, после чего расстегнул нижнюю пуговицу блузки. Оливия закусила нижнюю губу, её терпение было на пределе.

— Я буду твоей ручной зверушкой, только кинь мне палочку и я за ней побегу — лёгкое движение руки, и теперь оставалась только одна пуговица, ткань вокруг которой была натянута до предела, и то, что её блузка вздымалась в неистовом темпе возбуждённого дыхания, не особо помогала сбросить напряжение.

— Я живу ради того, чтобы удовлетворять твои желания, я всего лишь насадка для твоего члена — я усмехнулся и нажал на последнюю пуговицу, этого было вполне достаточно, чтобы ткань отлетела в стороны под громкий вздох Оливии. Передо мной открылся прекрасный вид... хотя нет, оставалась последняя преграда белый лиф, с передней застёжкой. Я чувствовал что женщина была натянута как струна, оголённая страсть сдерживаемая самым малым из замков, голодный тигр, перед которым прыгает сочный кролик, моё мужское естество тоже рвалось вперед, посылая пульсирующую кровь в мои виски...

— Покончи же с этим! — практически выкрикнула она, впившись в мои руки своими пальцами... Но с другой стороны, я должен был её проучить, то неуважение, с котором она меня встретила, эти её холодные взгляды и брезгливые речи. Я с трудом оторвал взгляд от этого средоточия страсти, приподнял голову и сделал вид, что любуюсь видом. К слову, любоваться было чем, из огромных, во всю стену окон, открывался вид на центр Нью-Йорка, десятки шпилей небоскрёбов устремляющихся в небеса, пульсирующее сердце современного мира. Но сейчас я на самом деле не видел всего этого, мои глаза были затуманены желанием, я водил ими бессмысленно слева направо, я ждал...

— Ты прав — выдохнула Оливия вибрирующим от вожделения голосом, — Ты главный, ты господин, ты мой бог, я ничтожество, я не имею права ничего у тебя требовать...

Ну вот, теперь, она усвоила мой маленький урок. Я медленно встретился с ней взглядом, пытаясь сохранить каменное выражение лица. А затем улыбнулся во весь рот, отстегнул застёжку бюзгалтера, и нырнул с головой в бурлящий поток секса.

Лифчик моментально отлетел в сторону, оставив Оливию полностью нагой, перед моим жадным взглядом. Я дал себе секунду, только секунду, чтобы впитать всю полноту её красоты, а затем ринулся вперед. Левая рука легла на её плоский животик, и начала быстрое движение вверх. Я ощутил мягкость её кожи, которая покрывалась пупырышками, как только я проводил по ней ладонью. Я добрался до её груди, мягкой как свежее тесто и сладкой как мёд. В последнем я убедился сию же минуту, припав ртом к левому соску, безнадёжно пытаясь смягчить затвердевший разовый кончик своим языком, и разминая ореол губами. Моя правая рука повторяла то же самое силой одних только пальцев: она гладила и поглаживала, мяла и разминала, нажимала и сжимала. Мой губи периодически приходили руке на помощь, принимаясь и за правый сосок.

Весь этот процесс затруднял дыхание Оливии, и без того спёртое от страсти. Воздух входил и выходил из её лёгких в быстрых и неритмичных ахах и охах, звук которых еще больше возбуждал меня. При очередном выдохе я оставил свой танец с её божественными персями, положил одну руку на её затылок, и мои губы устремились на встречу её, и слились вместе, в неистовом поцелуе. Упиваясь сладостью, глотая её стоны, я проделывал своими губами, зубами и языком все трюки, что я выучил за годы практики. И судя по тому, как выгибалось горящее под моими руками тело, эта практика не прошла зря.

В какой-то момент я оторвался от её губ, положил голову её на плечо и шумно вдохнул аромат её кожи, её духов, её пота. Она тоже хотела сделать несколько глубоких вдохов, но я не позволил ей. Мой твёрдый как камень и прямой как стрела член вошел в неё. Не одним движением, чтобы причинить ей боль, и не медленно, как будто стесняясь, но уверенно, постепенно и неостановимо. Он проникал всё глубже и глубже внутрь Оливии, и это было истинное удовольствие, следить за её удивлённым лицом наверху, и ощущать всеми нервными окончаниями её естество внизу. Я и сам был немного удивлён, на пути не встретив никаких преград,...

 Читать дальше →
Показать комментарии (2)

Последние рассказы автора

наверх