Красная толстовка

Страница: 1 из 4

Когда Стас встретил Костика, дождь лил четвертые сутки подряд. Все, включая даже уличных собак, уже могли предсказывать погоду без метеосводки. Стас был умнее собак, но до сих пор не научился брать с собой зонт.

— Там пиздец! — радостно сообщил он, ворвавшись в раздевалку и через голову стаскивая насквозь мокрую толстовку.

— Снова льет?

— Как в потоп.

Толстовка бесформенным красным кулем плюхнулась на лавку рядом с Костиком. Туда же полетела майка — судя по ней, Стас искупался в озере, а не промчался под дождем от остановки до спортзала.

Костик брезгливо дернул краем губ и отодвинул колено.

— Готов к сегодняшнему?

— Пора бить морды!

— Тройка слева, тройка слева!

У Стаса были покатые плечи и слипшиеся стрелочками мокрые волосы, светлые ресницы и торчащие от холода соски, родинка под ключицей — и еще одна, у самого пупка. В нем ощущался стиль — в тугом сокращении мышц, в каждом движении и стойке профессионального убийцы. Стаса хлопали по спине и плечам, помогали ему бинтоваться и подавали перчатки.

Его любили все — от тренера и до салаги, с которым он разогревался.

— Кто самый лучший?

— Я самый лучший.

— Кто самый лучший?

— Я самый лучший!

Костик встал. Его подташнивало, как при солнечном ударе.

— Ты еще кто?

Стас его наконец-то заметил.

Развернулся всем телом и любопытно сдвинул брови. Он был выше Костика на полголовы и тяжелее на десяток килограммов; он занимался боксом, Костя — кикбоксингом, и единственное, что у них было общего — раздевалка спортивного клуба.

— Не бойся, парень, поприветствуй папочку!

Стас протянул ему руку в перчатке — хищно сложенный кулак, по которому полагалось легонько ударить. Костик молча взглянул на него — и прошел мимо Стаса, забросив за спину рюкзак.

— Новенький, — буркнули из-за плеча.

— Зеленый? — удивился Стас, похлопывая себя перчаткой по голому боку. — Не похож. Откуда перевелся?

Через пять минут его ждал бой, но это было скучно — Стас не проигрывал в отборочных. Гораздо важнее был парень, отказавшийся его приветствовать — тихий и злой, с неаккуратно стриженными, собранными в куцый хвостик волосами.

Так началось их знакомство.

* * *

— Карсавин, ты спишь?

— М-м-м...

— Я тут подумал — может, мы сейчас... Стас, погоди, что ты дела... а-а-ах, твою мать.

Стас был плох в миллионе вещей. Он отвратительно готовил все, кроме яичницы. Он не умел водить, наотрез отказавшись садиться за руль даже в аттракционе с детскими машинками. Он не был гурманом и не любил животных, не был отзывчив и не умел сочувствовать — словом, он мог бы дополнить этот список еще тысячей «не».

Стас был ужасным бойфрендом. Но был бы лучшей в мире шлюхой.

— Карсавин, ебаный ты сукин сын, господипресвятаябогородица, да, да, да, не останавливайся!

Станислав Карсавин — так его звали. Ебанутый, как картины Поллока, Стас обладал почти мистическим свойством подходить каждому, кого тащил в кровать или швырял спиной на тренировочные маты. Выносливый как марафонец и хладнокровный как мангуст, с нервными уголками губ и безупречно синими глазами — он был как хренов идеал, который искали годами и могли никогда не найти.

— Глубже, Карсавин, глубже, о боже, господи боже мой, ты охуенный, охуительный, ты меня слышишь?

Карсавин слышал.

Слышал и улыбался уголками губ, насаживаясь горячим податливым ртом, обхватывая и упруго прижимая языком, скользя губами по тяжелому, налитому кровью стволу.

— Хороший мальчик, мой красивый, сладкий, блядский мальчик...

Захар умел говорить комплименты. Он был на восемь лет старше Карсавина, а вместо боксерской комплекции, светлых волос и родинки рядом с пупком у него были четырнадцать кофеен и довольно прибыльный отельный бизнес.

Стас увлеченно трахал его ртом — так горячо и упоительно, что Захар орал в голос и хватал его за волосы. Кажется, он пытался направлять, но тут же падал обратно на простыни, и Карсавин рычал диким зверем, обхватывал губами поджимающиеся от напряжения яички, хватал Захара за крепкие тощие ноги и удерживал, сжимая пальцами до синяков.

У скромного дельца с нескромными счетами на Кайманах был лучший секс в его жизни; у Стаса шел четвертый день знакомства с Костей.

— У меня в голове не укладывается, — сказал Карсавин, внезапно выпуская изо рта чужой член. — Какого хрена? Ему что, было влом стукнуться со мной перчатками?

Захар взвыл, закрывая ладонями пылающее лицо. Он слышал эту историю уже четырнадцать раз и порядком от нее устал.

— Карсавин!

— Это охуеть как нагло. Этот парень...

— Карсавин, я тебя убью.

— Ребята до сих пор смеются, когда видят его в раздевалке.

— Ты ебанутый.

— Константин Лодных. У него даже фамилия дурацкая.

Захар открыл рот, собираясь сказать что-то о малолетней блондинистой твари с телом спортсмена и обидчивостью первоклашки, — но тут его член обхватили губами, и Захару стало резко не до возмущений. Карсавин двинул головой, жадно и быстро заглатывая, все еще думая о пацане с дурацкой фамилией «Лодных». Тот занимался кикбоксингом — Стас видел его пару раз, пересекаясь в спортзале. Широкоплечий и пружинистый, с тонкой талией и узкими бедрами — в движении он был настолько изумителен, что рассмотреть его лицо удавалось не сразу.

Захар надрывно застонал, привлекая внимание, и вздрогнул, сжимаясь каждым мускулом и кончая в горячую тесную глотку. Стас навалился на его колени и обхватил губами твердый член, опуская ресницы и послушно сглатывая. В нем была хищная звериная истома, и каждая клеточка его тела кричала: он не просто взял в рот у Захара! Он поимел его, как беззащитную девчонку!

Стас любил побеждать. И не любил надменных взглядов в свою сторону.

Он вспоминал тот момент и бесился — как хренов Костик вообще посмел? Что он себе возомнил? Лицо у парня было мрачное: небритое и некрасивое, с тяжелым подбородком, светлыми глазами и слишком яркими губами, воспаленным росчерком прорезавшими бледную кожу. Уголки его рта были так явно опущены вниз, что ничего другого, кроме угрюмой сосредоточенности, это лицо выражать не могло.

Его хотелось уебать. Как жаль, что он занимался не боксом.

— Захар, я пойду.

— Но мы...

Стас рывком уселся на кровати, босой ступней нащупывая джинсы, и вытер губы тыльной стороной ладони.

— Лодных тренируется по пятницам. Хочу его застать.

— Просто признайся ему в любви, — буркнул Захар, неловко сунувшись под одеяло в попытке спрятать крупный, вялый после секса член. В отличие от Стаса, он умел смущаться. — ... и возвращайся в постель. Это глупо.

— Это мой зал, — сообщил Стас, ныряя головой в футболку. — Мой зал, мои правила — и парень, который по ним не играет.

— Карсавин, пожалуйста...

— Увидимся в среду.

— Карсавин!

В прихожей захлопнулась дверь. Кажется, Стас даже не зашнуровал кроссовки.

* * *

Чем меньше клуб, тем быстрее в нем разлетаются сплетни. Не прошло и суток, как Костик стал суперзвездой.

— Парень, это ты задел Карсавина?

— Ну ты больной. Ребята, он больной!

— Ты слышал, слышал? Он не подал Карсавину руку!

— Чувак, ну нахуя эти понты?

Костик не знал, нахуя. Просто в тот момент он скорее ударил бы Стаса в лицо, чем подал ему руку. Карсавин был самовлюбленной тварью, купающейся в чужом восхищении; он излучал такую едкую самоуверенность, что все вокруг казались неудачниками.

Честно говоря, Костя ему завидовал.

— Бутаков и Рябинин — в центр зала, Лодных и Зинченко — разминка!

Костик упрямо наклонил голову, постукивая перчаткой по тяжелому сэндбэгу. Мешок с песком не даст ему сдачи, а Зинченко — не тот, кому хотелось вломить до зубовного скрежета.

— Лодных и Зинченко — в центр зала...

Краем глаза Костик подсматривал за тренировками боксеров. Иногда он приходил пораньше,...

 Читать дальше →
Показать комментарии (30)

Последние рассказы автора

наверх