Красная толстовка

Страница: 2 из 4

чтобы застать в зале Стаса, и долго за ним наблюдал — изучал его стойку, твердую линию плеч и разворот локтей. Карсавин знал, с какой стратегией ему удобней драться, чувствовал ринг и умел заканчивать бой в первом раунде. Костик смотрел на него — и мечтал до крови разъебать его надменную физиономию.

Он помнил в лицо всех боксеров — хотя не познакомился еще ни с кем из собственной группы. Он уже знал, что чаще всего Стас тренируется с Жекой, Романом и Валиком. Он даже научился различать их — Жека был резвый, приземистый, с бритыми висками и модным шмотьем; одни его кроссовки стоили примерно столько же, сколько Костя мог потратить на одежду за несколько лет. В Романе было сто двадцать кило чистого веса, и он был единственным, кто мог бы отправить Стаса в нокаут — если бы не двигался с грацией асфальтоукладчика. Валик был тощий и долговязый, как цапля; он не просто обожал Стаса — он его боготворил, слепо и безотчетно ему поклоняясь.

Стас среди них был звездой — гребаным солнышком, которое светит своим подхалимам, но обжигает, если смотреть на него слишком долго. У Костика было такое чувство, что он скоро выжжет себе роговицу.

Карсавин сиял. Он находился в зените — и Костик ненавидел его за каждый идеально проведенный бой, каждую тренировку и каждый заносчивый взгляд. Карсавин считал, что он здесь лучший — и до тех пор, пока Костик ходил на кикбоксинг, Стас был для него недосягаем.

* * *

Когда Лодных озвучил свое пожелание, тренер спросил «Ты хочешь ЧТО?» и хохотал три с половиной минуты.

Когда он понял, что Костик не шутит — орал на него почти час.

Еще через два дня Лодных впервые пришел на тренировку к боксерам. Стас посмотрел на него, как на ничтожество, и не взглянул больше ни разу за всю тренировку. Костик его понимал: кикбоксер, меняющий специализацию исключительно ради того, чтобы набить кому-то морду — это и впрямь ничтожно.

Через шестнадцать дней Костик впервые дрался с Карсавиным. Это был товарищеский бой, и тренер ужасно ругался — когда пацанов растащили, Стас ничего не видел из-за крови, заливающей глаз, а у Костика был выбит локоть.

Еще через три дня Костя пришел в зал пораньше — хотел подольше потаскать сэндбэг и поработать со скакалкой, — но Карсавин сорвал его план.

— Блядь, нет, нет, да-а-а-а, вот так... осторожнее, пожа... пожалуйста...

Наверное, Косте не стоило выходить из раздевалки — в конце концов, он услышал возню и сразу понял, что там происходит, — но не было в этой вселенной такой силы, чтобы смогла его остановить.

На лавках вперемешку валялись чьи-то вещи — Костик заметил красную толстовку Стаса, — а хриплый полузадушенный голос из зала принадлежал не ему.

Наверное, он мог остаться незамеченным — но хлопнул дверью с такой злостью и отчаянием, что испугал сам себя. Он так много, так долго думал о Карсавине — а тот посмел трахаться с кем-то в пять утра в гребаном спортивном зале!

— Блядь!

Первым, что заметил Костик, была спина Карсавина — гибкая, сильная, с теплой ложбинкой позвоночника и парой родинок на пояснице. Он был у самой стены, на сложенных спортивных матах. Когда Костик грохнул дверью, Стас приподнялся на руках и обернулся, смерив его презрительным взглядом.

— Запи... райтесь, — сказал Костик, наконец-то совладав с онемевшим языком. Таким было первое слово, которое он сказал Стасу с момента знакомства.

— Блядь, — повторил парень, зажатый между телом Стаса и провонявшими пылью спортивными матами. — Блядь. Блядь. Блядь.

Подбритые виски, резинка брендовых (наверное — безумно дорогих) трусов, болтающихся на лодыжке... Карсавин трахал Жеку. Тот удобно обхватил его ногами, скрещивая щиколотки на поджарой заднице, и теперь взирал на Костю со смесью ужаса и недоверия.

— Лодных, — громким шепотом окликнул его Стас, — какого хуя?

Он не выглядел испуганным. Молча стряхнул с себя чужие ноги и заправил в трусы крепко стоящий член. Медленно застегнул ширинку и посмотрел на Костю безупречно голубыми, холодными, как льды в Забайкалье, глазами.

— Разминаетесь? — прохрипел Костик. Он был до носа обмотан шарфом, а руки засунул в карманы, пряча от Стаса нервно трясущиеся пальцы.

Карсавин приблизился молча — в три шага, — и Костик понял, что сегодня его будут бить. Но вместо этого его отпихнули к стене, прижав к щеке сжатый кулак.

— До шести утра — никаких тренировок, — отчеканил Стас. — Будешь болтать — выну тебе челюсть из суставов и поклянусь, что так и было.

Костик молчал. Жека тихонько матерился, натягивая мягкие спортивные штаны.

— Ты меня понял? — спросил Стас. Его кулак почти нежно прижимался к щеке, и Костик подумал, что его вчерашняя щетина должна колоть чужую руку даже сквозь шарф.

— Я понял, — прохрипел он невнятно. Карсавин его не пугал (как, впрочем, и перспектива побоев), но голос почему-то норовил пропасть.

— Тогда вали.

Стас отпихнул его, и Костик еле удержался на ногах.

Так он узнал, что Карсавин спит не только с бабами.

* * *

После того как за Костиком закрылась дверь, Жека ругался две с половиной минуты — так заковыристо, что Стас присвистнул с ноткой уважения.

— Ты! — Жека прицелился в него пальцем. Он был похож на бойцовского пса, готового отгрызть хозяину ногу. — Ты всегда запираешь чертову дверь!

— Я не...

— Всегда!

— Я просто...

— Какого хрена, Карсавин? Какого хрена ты...

— Молчать. — Стас медленно расправил плечи. Он был выше, сильнее и опытнее — но Жека был дьявольски зол. Слишком зол для того, чтобы заткнуться по приказу.

— Ты знал, что он ходит сюда по утрам! Ты подставился! Ты меня подставил, мудила хренов!

— Истеричка, — ласково выдохнул Стас, подхватывая Жеку под затылок и коротко прижимаясь губами к губам. Жека зарычал — чужие пальцы больно дернули его за волосы, и он впервые почуял опасность.

— Я забыл про дверь, — сказал Стас. — Это случайность. Лодных не будет болтать.

Жека замер под чужой рукой — злой и напряженный, как струна. Медленно провел ладонью по животу Стаса, накрывая пах и сдавливая пальцами грубую ткань.

— Может, мы тогда...

— Нет, — Стас равнодушно сбросил его руку. — Мне пора тренироваться.

— Но мы только что...

— Не сейчас.

Жека стиснул зубы, чтобы не заорать.

— У тебя стоит, Карсавин. Дай угадаю...

Стас посмотрел ему в глаза с усталым равнодушием.

— ... в этот раз — не на меня?

— Жека, отвали.

— Ты его хочешь, — выплюнул Жека, агрессивно ссутулившись и сунув руки в карманы.

— Он меня бесит, — сказал Стас, двинув плечом. — Ты тоже.

— Ты его хочешь!

Стас улыбнулся.

И ударил его в зубы.

* * *

Следующие трое суток в жизни Костика — самые сложные.

Он все время думает о Стасе — каждую секунду, ненавидя себя с силой тысячи солнц. О его напряженной спине и родинке возле пупка, о безупречной стойке и ямочках на пояснице, о том, как он вбивает Жеку в тугие спортивные маты, и о том, как вытирает кровь, стекающую из рассеченной брови. Костик раз за разом вспоминал удар, пойманный Стасом — его залитое кровью лицо, злые глаза и некрасиво искривившиеся губы, — в тот единственный раз, когда Костик с ним дрался. Может, технически это и не было победой, но Лодных дрожал от слепого восторга — он чувствовал, что в этот момент победил. После той драки он почти пришел в себя — помог матери выбрать диван, взял конспекты у скромняшки-однокурсницы, даже успел сдать курсач.

Почти забыл о белобрысой твари.

Но ситуация в спортивном зале его подкосила.

— Мудак, — рычал Костик сквозь зубы, обхватывая пальцами крепко стоящий член. — Хренов мудила.

Один неудачный момент, и вместо того чтобы учиться, пить или гулять с друзьями — он снова думает о Стасе. Вместо того чтобы найти себе девочку и трахаться с ней — он вспоминает, как это делают Жека и Стас. Он дрочит на самый странный нафантазированный ...  Читать дальше →

Показать комментарии (30)

Последние рассказы автора

наверх