Венера в униформе. Глава 1: «С добрым утром, засранец!»

  1. Венера в униформе. Пролог
  2. Венера в униформе. Глава 1: «С добрым утром, засранец!»
  3. Венера в униформе. Глава 2: И тайное стало явным
  4. Венера в униформе. Глава 3: Сюрприз, сюрприз
  5. Венера в униформе. Глава 4: Пятнадцать минут стыда

Страница: 6 из 7

с которой и началось моё падение в бездонный омут женского доминирования. Ах, если бы я был всего-лишь «нормальным» мальчонкой, спускающим в унитаз, глядя на фотографии обнаженных девиц, ничего этого бы не случилось. Но кончать «просто так» я был тогда уже не способен. Это меня и погубило. Эрика потягивается, отчего ЕЁ груди натягивают ткань форменного пиджака, и вытягивает мне в лицо ногу, на носке которой она качает туфельку. Это маятник моей страсти, гипнотизирующий мое нацеленное на абсолютное подчинение сознание почище любой техники даже самого прославленного гипнотизера. Вид Эрики закованной в униформу сводит меня с ума.

Форма — это всегда подчинение тому, кто её носит и в моём отношении это правило работает безотказно. Строгость, которую налагает на мою сестру туго затянутый галстук, в воротничке застегнутой на все пуговицы белоснежно белой блузки сдавливает мне виски. Я жажду служить, жажду лизать позолоченные пуговки её пиджака как вкуснейшие в мире конфеты. А эти складочки на юбке, которую она разглаживает всякий раз, когда желает меня подразнить. О, она-то знает, КАК меня это заводит! Едва ли я смогу контролировать своё желание, когда перед глазами всё это великолепие. И словно читая мои мысли она говорит как бы невзначай подтягивая свои белые гольфы повыше: — Слушай, служка, а приспусти-ка ты свои колготочки. Я понял, что разоблачён. Хотя её не нужно обладать большой проницательностью, чтобы догадаться на какую наживку я неизбежно клюну. Только не сейчас, только не сейчас, думаю я с досадой. Когда я так возбужден видом хозяйских нарядов! А вид моего даже вялостоящего члена будет значить только одно: я недостаточно долго пробыл в ненавистном поясе. Проклятье! — Госпожа, я... — делаю я слабую попытку отговорить Эрику от её намерения в очередной раз унизить и поскорее загнать меня в оковы. Это несправедливо, учитывая то, что на ней дико возбуждающая меня униформа. Раскрывать рот было ошибкой. Сражу же, последовал гневный окрик, прервавший моё робкую попытку промямлить что-нибудь самоуничижительное, чтобы Эрика сжалилась над коленопреклонным ничтожеством.

К несчастью моя сестра была лишена жалости, и не привыкла, когда я медлю в выполнении её приказов. — Снимай, живо! Я почёл за лучшее повиноваться. Стянув колготки до колен, я замер в ожидании, надеясь, что этим она удовлетвориться. Святая наивность! — Так, а теперь дай-ка мне взглянуть, что там у тебя между ног болтается. Шелковые трусики отправляются следом. Эрика разглядывает отвисшую мошонку и тонкий, как мизинец, пенис с презрительной усмешкой на розовых губах. Но она не удовлетворена одним разглядыванием и презрением, она хочет добиться от меня невольного непослушания, отлично зная, что я не могу контролировать эрекцию, когда рядом маячит мой главный фетиш. И, разумеется, ей не приходиться долго ждать реакции с моей стороны. Вскоре от вида качающейся на ЕЁ носке туфельки мой член подрагивает и начинает наливаться кровью. — Смотри, ма, — усмехается Эрика, глядя на мой неуверенно подергивающийся отросток, — Петер еще может. Да уж, если учесть сколько раз мой член держали закованным в поясок воздержания я и сам этому удивился, ведь эрекция в тисках плотной насадки вызывала острейшую боль, и мало-помалу у меня вырабатывался рефлекс: член встает — будет больно. В конечном итоге я опасался эрекции даже когда меня ненадолго (с каждым разом всё реже) освобождали от пут, медленно превращаясь в импотента. Думая, что всего этого недостаточно для превращение меня в неспособного на эрекцию таракана, мама вдобавок заставляет меня регулярно принимать эстрогены, которые тоже, знаете-ли, не способствуют увеличению мужской силы. За то время что меня ими пичкают мои бедра и плечи обрели женственную округлость, а увенчанная не по-мужски большими сосками грудь начала припухать и явно увеличиваться в размерах.

Я с ужасом думаю, о том дне, когда мой член станет досадной помехой болтающейся между ног у смазливенькой девушки-рабыни в костюмчике горничной. И звать меня тогда станут не Петер, а Патриция. А впереди будет явственно маячить неизбежное оскопление, которое с радостью устранит последнее доказательство остатков моей и без того хлипкой мужественности. — Всё что он может делать своим жалким маленьким членом, это заливать спермой твои туфли, дорогая, — отозвалась мама, ненадолго оторвав взгляд от журнала, — ну и мочиться, конечно. Настоящая девушка слишком сильна для него. Это верно. Заниматься сексом мне разрешено только с туфлями Эрики. Хотя, после того как с моего члена снимают осточертевшую сбрую, я готов трахать хоть замочную скважину, лишь бы избавиться от дикого напряжения. А про реальных девушек она тоже права. Я и раньше-то не мог возбудиться разглядывая картинки с «простыми» женщинами в каких бы зазывных позах они не находились, а уж теперь... Всё это — часть их плана по превращению меня в грязное похотливое животное, у которого должно остаться только одно желание — кончить. Они доводят меня до исступления, зная, как сильна во мне страсть, и пользуются этим по — полной. Под конец последнего месяца я с радостью поедал их кал и запивал мочой, да еще и добавки просил, лишь бы мне дали возможность избавиться от скопившейся в яичках спермы.

Схема проста и однообразна, но действует на меня безотказно. Поначалу я нахожу в себе силы сопротивляться и выполняю лишь обычные приказы, но с каждым днем бурлящее семя всё сильнее туманит мой разум и я начинаю умолять. Умолять и умолять, ползая в ногах, царапая себе промежность в бессильных попытках освободиться и соглашаясь на любые мерзости, лишь бы закончить эту кошмарную муку. И они идут мне навстречу. И я получаю всё, о чём просил. И горячую мочу, и свежий кал, и плеть со страпоном в придачу. И я выполняю всё, что обещал им сотворить. Это мерзко, грязно, но я ни о чём подобном не думаю когда головка кипит от предвкушения. А потом... потом они милостиво снимают с меня поясок и ведут в гардероб, где меня уже дожидаются объект вожделенной услады в виде пары черных лакированных туфелек на высокой шпильке. Я, получив команду «фас», хватаю туфельку, ложусь на спину и начинаю неистово тереться членом (который всё слабее реагирует на такое раздражение, с ужасом думаю я, как же я смогу возбудиться спустя еще какое-то время, проведенное в кандалах для члена?) засовывая его глубже в туфлю, так чтобы головка с силой билось в оборот носка. А вторую туфлю Эрика засовывает мне в рот или в анус, отпуская уничижительные комментарии по поводу моего убожества. Я онанирую у них на глазах, но в тот момент, когда я, мало что соображаю от неимоверного счастья иметь возможность удовлетворить себя пусть даже и таким образом, мне наплевать и на комментарии Эрики и на полный презрения взгляд мамы. Когда я кончаю, Эрика поит меня моей выплеснутой в экстазе спермой, иногда разбавляя её своей мочой.

Спермы обычно очень много, но я выпиваю всё без остатка. Раньше я пытался сопротивляться, но быстро понял, что подобное неповиновение увеличивает срок пребывания в «сбруе» и это еще не учитывая дополнительную порцию побоев и увеличивающуюся порцию кала, которую я должен съесть перед очередным кратковременным освобождением. Да и вообще, степень изощренности испытаний, которые я должен пройти во многом зависят от моей покорности. Я заметил, что когда я исполняю все ИХ прихоти безропотно, это, в конечном итоге, резко снижает ИХ интерес ко мне, и тогда они даже забывают об омерзительных кушаньях и дают мне кончить гораздо раньше «обычного». Туфелька Эрики бьется носком о мои яички. Легко и совсем не больно однако зная свою сестру я сжимаюсь от каждого прикосновения всякий раз ожидая настоящего удара.

— Знаешь, что я подумала? — говорит Эрика маме, — наша девочка всё никак не желает становиться воспитанной. Погляди на её инструментик. Разве хорошая девочка будет возбуждаться от вида собственной сестры? Мама глядит на меня поверх журнала и нарочито скорбным голосом соглашается:
— Ты права дорогая, — кивает она, — приличная девочка НИКОГДА себе ТАКОГО ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх