Рука на шортах

Страница: 4 из 6

о них, а лишь пройду через наслаждение, наслаждение своим первым настоящим сексом, а потом снова, и снова, и снова...

Какие картины в тот момент вставали в голове парня? Догадывался ли он, что я только что отдался ему, отдался весь, без остатка? Видел ли он меня нагим, на кровати в своей спальне? Представлял ли он себе меня с едва спущенными шортами, прижатым где-нибудь в лифте? Или выпрямившимся перед ним где-то между лестничными площадками, выпрямившимся и позволяющим его коленопреклоненной фигуре колдовать над моей ширинкой? Или меня, пригнувшегося к какому-нибудь пеньку в глухом уголке парка?

Я в те мгновения не удивился ни одной из этих картин и не отторг ни одну из них.

Ладонь поглаживала мой член, все сильнее прижимаясь к нему. И в такт этим поглаживаниям напрягались мышцы моего живота, и мышцы моих ног, и мышцы моего зада. Что-то сжималось внутри меня. Что-то сжималось внутри члена. Что-то сжимало мое сердце. Что-то сжимало мое горло.

Картины полей за окном автобуса мельтишили слишком быстро, и я закрыл глаза. Я уже ощущал наслаждение, и поля мешали мне наслаждаться.

Тут я услышал голос парня. Тихий шепот, едва различимый за гулом мотора:

— Сдвинься в кресле вперед!

Я сначала не понял, что это говорит он. Потом понял, но удивился, с кем это он разговаривает. И лишь когда он повторил это еще раз, понял, что он хочет, чтобы я что-то сделал. В третий раз до моего сознания пробилось, что.

Я не сомневался ни секунды. Просто подвинулся вперед на сидении, опершись на самый краешек копчиком. Мой таз повис в воздухе. Я съехал по спинке и практически лег в кресле. Мои ноги не могли уместиться между сидениями, и мне пришлось раздвинуть бедра, широко раздвинуть. Одна моя коленка уперлась в стенку автобуса. Вторая — в ногу парня.

Я приоткрыл глаза и посмотрел, как прижимаются друг к другу наши колени. Потом перевел взгляд и со стыдом увидел, что бугор на моих шортах в таком положении выпятился со всей откровенностью, будто увеличившись в разы...

Пусть! Ну и пусть!

Я закрыл глаза и замер.

Ладонь появилась тут же. Она гладила теперь свободно доступный через ткань член, сжимала теперь свободно доступную через ткань мошонку, касалась теперь свободно доступный снизу зад. Она ласкала все, что могла достать, вобрать в себя, накрыть собой, и эти ласки отдавались во мне, заставляя дрожать мое тело. Все внутри меня напрягалось, и с каждым сокращением мышц я все больше погружался в сладостное забытье, поддавался вперед, все больше расставлял ноги, все больше стремился навстречу столь сладостной ладони.

Это был какой-то фантастический, совершенно сюрреалистический, не от мира сего танец наслаждения у меня между ног, танец в котором участвовали двое — мое тело и ладонь парня с соседнего сиденья. Я потерял всякое ощущение того, где я нахожусь, что делаю, даже кто я. В меня ударяли волны удовольствия, и я подавался навстречу их ударам.

Почему столь простые прикосновения производили такое действие на меня! Что-то подобное я сам проделывал с собой тысячи раз, но никогда и нигде я не ощущал ничего подобного. Будто всю жизнь работавшей на тихом шепоте колонке вдруг дали полный звук. Я был сметен, смят, раздавлен, разорван невиданным потоком удовольствия, обрушившегося на меня.

В какой-то момент я немного вынырнул в реальность. С моего члена вдруг исчезло столь сладостное давление, а внизу живота появилась полоска прохлады, и я приоткрыл глаза, с трудом разбираясь в том, что происходит вокруг меня.

Рука сместилась немного вверх и гладила теперь мой живот. Поверх футболки. И та подавалась за ладонью, обнажая полоску кожи над поясом шорт.

Парень поглаживал мое тело через тонкую ткань, и я чувствовал и шероховатость его ладони, и ее тепло, и жадность, и страстную дрожь. И он, конечно, чувствовал, как напрягался под его ладонью мой живот, как судорожно дергался вслед за ней край ребер, как вздымалась грудь, как билось отбойным молотком сердце, как булавочными головками вставали навстречу его пальцам соски.

Тонкая ткань следовала за движениями руки, то увеличивая просвет над поясом шорт, то уменьшая его.

Я поднял взгляд на лицо парня. Его глаза заворожено смотрели на меня, и я видел в них ту же пелену, которая мешала мне самому видеть мир вокруг.

Раз за разом ладонь отправлялась в путь по моему животу и торсу, скользила по ребрам, добиралась до шеи, сжимала ключицу, ныряла в подмышку и ласкала плечо. И глаза следовали за движениями руки. А язык на мгновение появлялся, чтобы облизнуть пересохшую шершавую губу. А ноздри широко раздувались, пропуская в задыхающееся тело дополнительную порцию автобусного чадного воздуха.

Мгновения передышки дали моему члену возможность ощутить себя, и он конвульсия за конвульсией зашевелился, пытаясь разорвать тесную тюрьму шорт и выпрыгнуть наружу.

Но пока парень на соседнем сиденье был занят не им. Зазор между краем футболки и поясом шорт, меняясь вновь и вновь вслед за движениями ладони, открывал жадным глазам мой живот. Что видели они, эти глаза? Впалый живот с двумя едва проступающими полосками мышц и ямкой пупка между ними или кубики мускулов на по-спортивному плоском животе? Парочку волосиков под пупком или манящую дорожку волос, уходящую под край шорт? Тощий живот, не способный скрыть пулеметные очереди пульса, или бурление страсти в упругом, пружинистом теле? Высокую дугу явственно проступающих ребер, или прекрасный торс, достойный скульптора? Как мне хотелось, чтобы этому парню нравилось мое тело! Пусть, о пусть его глаза видят во мне прекрасного ангела! Влекущего, совершенного! А то, что я просто тощий пацан, пусть, о пусть он не видит!

А он все смотрел на обнажавшийся живот и облизывал губы. И видел, как стремительно бьется мое сердце, видел, как тяжело я дышу, видел, как напрягается мое тело, подаваясь за его ладонью, видел, как вздымался бугром мой жаждавший его ласк член.

Не знаю, что бы я сделал, попытайся он задрать футболку на шею или вообще ее снять, но он обратил тут свое внимание на мой член. Пока я судорожно одергивал футболку, парень погладил самый низ моего живота. Уверенным твердым движением он положил руку мне между ног, разом сжимая член и мошонку. Ощущение было столь ярким, столь острым, что я едва не застонал. Я закусил себе губу, чтобы молчать. Я выгнулся немыслимым жгутом, желая умереть, не в силах пережить это удовольствие...

А он не останавливался. Он тер подушечкой ладони ствол члена, сверху — вниз, сверху — вниз, время от времени начиная перекатываться через него сбоку на бок, сбоку на бок. А пальцы сжимали в ритмичном танце мошонку, то накрывая, то отпуская на свободу яички...

Часть 4. Я закрыл глаза

Я закрыл глаза, и погрузился в спазмы удовольствия, охватывавшие мое тело.

Через несколько мгновений ладонь сползла на ногу и попыталась проникнуть в шорты снизу. Когда я почувствовал, что пальцы коснулись внутри моих трусов, я растерянно, непонимающе открыл глаза, понял и лихорадочным движением отбросил его жадную ладонь.

Он не протестовал. Просто вновь положил руку на шорты и продолжил ласкать меня через ткань, приводя меня в совершенное беспамятство от удовольствия. Я покачивался на волнах удовольствия, не всегда отдавая отчет себе в том, что именно делает эта ладонь.

Пальцы стали прощупывать ствол моего члена, отделяя его от ткани шорт, это доставило мне новое наслаждение, еще большее наслаждения, и я, боюсь, опять едва не застонал. Я не понимал, что именно происходит, но мне было так хорошо, что я уже и не пытался понять.

Пальцы прощупали оба мои яичка, одно за другим, и наслаждение смешалось с легкой болью. Потом они занялись головкой члена, и стали стягивать с нее кожицу. Шорты и трусы, конечно, мешали, но ладонь умудрилась создать себе достаточно пространства среди смешения тканей, и сквозь удовольствие я почувствовал, как постепенно кожица стала сползать, и обнаженную головку потерлась напрямую ...  Читать дальше →

Показать комментарии (4)

Последние рассказы автора

наверх