Сто тысяч сумашедшим маминым телом

Страница: 3 из 8

И зачем то пришла на разбор моя мать. А она здесь причём. И причём здесь её бухгалтерия. Она прошла мимо меня и на меня даже не посмотрела. Наверно, слухи о том, как меня вчера взяли с утра разлетелись моментально. Как в газетах раньше писали «молния» или «сенсация».

Директор сидел как обычно за столом. Юрист быстро занял своё привычное место. Справа от директора чуть подальше от него. Рядом с ним присел и начальник охраны завода. Я как главный виноватый остался стоять. Мама тоже не спешила занимать своё привычное место. Так же оставшись стоять рядом со мной. С таким же виноватым видом.

Конечно, понятно. Давно она наверно со своими связями в управлении не давала ему покоя. Вот наверно решил поквитаться с ней. Только и думал наверно, как её подставить. Вот кто всё наверно и затеял всё и сдал меня. Больше не кому.

Ну уж нет не получится. И я вступаясь за маму, сразу возмутился:

— А моя мать здесь причём? Я во всём виноват. Я сам за всё отвечу. —

Директор посмотрел на меня злым взглядом и с криком ответил:

— Молчал бы. Ответит он. Вчера надо было отвечать, пока в отделе сидел. —

И уже с издёвкой добавил:

— Что не отвечал? Написал бы чистосердечное. Признался бы честно, что своровал. Что не признался? —

И холодно отрезав добавил:

— Всё. Вчера за тебя другие ответили. Теперь и другие решать будут, что с тобой делать. —

Но я не сдавался:

— А я и не просил мне помогать. —

— Ишь ты какой? Не просил он. А мне зачем этот факт воровства на заводе? Вот и пришлось в одиннадцать вечера вместо того что бы лежать спать. Ехать убирать всё это за тобой. Мне да вот Юрию Генадьевичу — кивнул директор в сторону юриста.

— Не хватило духу сразу ответить как положено. Теперь другие за тебя ответят. —

И холодным тоном добавил:

— Выйди. Тебя позовут. —

Мне ничего не оставалось делать, как выйти. Я вышел в приёмную. Секретарша Наташа как всегда сидела и что-то там печатала. Она всегда, как не заходишь в приёмную, что-то там печатает. Я же вышел и сразу припал к двери. Конечно замки не те. Да и двери нормальные. Но очень аккуратно, почти не заметно, тихо-тихо приоткрыл дверь. Да как приоткрыл. Просто сдвинул её с места. Буквально на два миллиметра. Благо ручка на двери директора стояла тоже дорогая и не щёлкала. Сразу всё прекрасно стало слышно, что происходит внутри. Секретарша ошалела. В кабинет директора никто, и не когда без приглашения не входил. А здесь в наглую открывают дверь и подслушивают. Я, заметив её лицо сразу понял, что наглею. Но ничего не оставалось делать. Я просто встал и закрыл приёмную. Что бы все мимо проходящие не видели меня. Не на ключ так. Но думаю. Кто зайдёт, поймёт меня. Ведь наверно все уже знают, что я вчера натворил. И в кабинете решается буквально моя судьба.

В кабинете директор на повышенных тонах вводил маму в курс дела. Рассказывал, как начальнику охраны завода вчера вечером позвонил знакомый опер и сказал, что мол вашего работника взяли с феррованадием. И как дальше они с юристом героически быстро и сразу мня вытащили, пока всё далеко не зашло. Несмотря на то, что у меня там на сто с лишним тысяч было. И на то, что опер был просто зверь. Что пришлось задействовать свои связи. И когда он закончил, мама только и смогла сдавленно произнести:

— Что вы хотите? —

— Почему же хочу? — с издёвкой на повышенных тонах отвечал маме директор.

— Я наоборот не хочу. Не хочу быть вором. Ведь я же его прикрыл. И получается, что теперь я с ним за одно. Я такой же вор как и он. — объяснял маме директор. И с криком продолжил:

— Только вот он у нас ворует. А мы, получается сами у себя. —

И он начал сначала маме рассказывать крича, что бывает, если в сталь не доложить феррованадия. Что тогда получается не сталь, а так называемая «китайская сталь» (конечно не имелась в виду именно китайская сталь, а просто так называли любую дешёвую сталь, по ассоциации с дешёвыми товарами китайского производства, не совсем лучшего качества, которые заполоняли тогда всё), которая в пять раз дешевле и никуда не годная. Что вот только народ, когда покупает такую сталь, знает, что она долго не протянет. А беря нашу по хорошей цене. Думает, что всё будет хорошо, а тут бац!!! И нате получайте. Потом снова начал маме рассказывать, как тяжело ему было вчера меня вырвать из лап следствия. И продолжил в конце.

— И что вы думаете? Этот опер будет молчать? Он доложит своему начальству. Если конечно уже не доложил? Что операция, которую они разрабатывали провалена. Что директор завода прикрыл своего мастера-вора. Его начальство доложит ещё выше, те ещё выше. А вот те? — он сделал не большую паузу.

— Позвонят нам в управление и скажут, что у нас здесь целая банда во главе с директором завода —

— А что скажут СМИ? Что мы выгородили мастера, сына главного бухгалтера. Попавшегося с поличным. — закончил он уже спокойнее.

— Так что решайте сами. Звоните в управление прежнему директору. С которым вы так хорошо знакомы — конечно он намекнул на то что они с мамой не просто друзья, по крайней мере раньше были. И ехидно добавил:

— А вы ведь знаете, как он относился к воровству на заводе, когда сам был директором? —

Конечно, воровали и тогда. Но тогда если попадались. То готовы лучше сами кому угодно сдаться. Лишь бы не попасть в руки его. Времена тогда другие немножко были. И он просто приходил в ярость, когда узнавал, что у него воруют. И чуть ли не сам избивал до полусмерти попавшегося. Конечно ему всё сходило с рук. Хотя сам, как поговаривают, совсем не стеснялся наживаться на заводе.

— Так что, делайте, что хотите. Выгораживайте его сами. Я не хочу подставлять свою жопу — грубо закончил он.

Для мамы конечно, это было ударом. Она такая прекрасная замечательная женщина. Которую все любили, и восхищались. Такая порядочная должна была звонить ему и пользуясь тем, что у них было, просить выгородить своего непутёвого сына. Что он скажет? Да и что потом люди будут говорить про неё на заводе? Ведь, конечно же, все не глупые и сразу всё поймут. Да и на моей карьере это сразу будет конец. Какой же из меня потом дальше руководитель, после этого случая. Мать отмазала. Хотя наверно и так уже конец.

— А если я откажусь — сдавленно поинтересовалась мама. —

— Ну тогда ещё проще — легко рассуждал директор.

— Мы звоним следователю. Говорим мол, извините мы ошиблись. Что и правда он вывозил незаконно. Подтверждаем это как свидетели. Приезжайте забирайте. А там как повезёт? Или какой адвокат попадётся. За такое и посадить могут. —

Для мамы и это был удар. Она вдруг спросила:

— Вы хотите, что бы я ушла? —

— Ну что вы? Если вы уйдёте, мне ваш быстро голову оторвёт. Когда всё прознает. Так что звоните ему решайте. — быстро объяснил он.

Конечно, он хотел, что бы мама с Глебом Петровичем всё решили. А он останется в стороне таким добрым дедушкой, который всем услужил и помог чем мог.

— Он придёт в ярость — сказала она.

— Конечно придёт. Но вам то что, он же вас не тронет. Зато прикажет просто уволить к чёрту всю охрану. Вместе с начальником. А вы с сынком так и будите работать, как ни в чём не бывало. Не прикажет же он переломать твоему сыну руки, и заставить написать, как бы он сам это сделал, как любому другому рабочему, окажись тот на его месте — пояснил директор.

— Как же он потом с тобой общаться будет — ехидно с издёвкой добавил он.

И мама прекрасно это понимала. Что оба варианта не выход.

— Делайте что хотите и как вам нужно. Только пожалуйста не трогайте сына. Это я его сюда устроила. Это я одна во всём виновата. Я за всё расплачусь. — уже твёрдым голосом сказала мама.

Директор молча сидел и с минуту думал. И вдруг давай на маму орать. Рассказывать, как теперь пострадают их жопы с начальником охраны. А мама останется не причём да ещё и с Глебом Петровичем будет развлекаться, пока он здесь за меня отдуваться ...  Читать дальше →

Показать комментарии (15)

Последние рассказы автора

наверх