Хищница

Страница: 6 из 11

И вот это «прости» — как последняя капля. Дамба рушится. Поток смывает всё на своём пути и уносит в одному ему известную неизвестность...

... Шесть лет знакомы. Пять — замужем. Сегодня — как раз годовщина. Столько планов, столько обсуждений, вариантов на тему «как-круто-отметить», а в итоге — одна корзина цветов и обычный телефонный разговор в стиле «Детка-прости-срочное-дело»...

... Он? Бизнесмеееен... Стройками занимается. Нет-нет, не думай, не шабашник, что ты! — у него своя фирма, хоть и небольшая. Несколько человек в подчинении, свой бухгалтер — всё как положено. Раньше пытался заниматься металлом — с год примерно, — но полиция и конкуренты гоняли — пытался быть честным, — поэтому всё что-то не получалось, пришлось закрыться (зато как они тогда были счастливы! Всё было — и нервные срывы, и ругань на пустом месте от вечного безденежья, и дичайший секс на том же пустом месте, и нежность, и надежды с разочарованиями... Но хоть какая-то полнота, острота были в жизни, а не эта пустая скучная уверенность уже заматеревшего нувориша...)

... Расцвёл в последние два года, когда чуть расширился и взял на работу зама. Появился выход в другие города, им заинтересовались — ну он у меня и вправду хороший, талантливый, креативный, умный, с дипломом, — стали появляться серьёзные интересные заказы — и Сашу как подменили. Она забыла, когда в последний раз была с ним на их дружеских фирменных посиделках — а раньше это была, скорее, не фирма, а одна семья... Она забыла, когда в последний раз он всю ночь провёл дома, вместе с ней — у него почему-то неотложные дела стали появляться почти всегда к ночи. Она забыла, когда в последний раз не лгала своим подругам на такой обычный, любопытный, с еле заметной ревностью вопрос «Ну, как у вас дела?... « Она забыла, когда они вместе «выходили в свет», пусть даже этот «свет» — всего лишь городской парк в паре кварталов от их дома. Она...

... Вика слушает, время от времени отпивает мелкими глотками и, чуть прищурившись, смотрит на захлёбывающуюся в откровенности Иру. Да, это и вправду лёгкая добыча. Даже слишком лёгкая. В другой обстановке она бы даже не стала ею заниматься, но сейчас Вике не хочется решать сложные задачки. Она — на отдыхе, на охоте, а не в борьбе за выживание.

Но вместе с тем Вика вдруг понимает, что ей — не скучно. И эта обычная, такая предсказуемая девочка... — да от неё и муж-то бегает, наверно, именно потому, что — предсказуемая... — эта девочка чем-то её цепляет. Нет, ей не жалко её: Вика ненавидит жалость и никогда не позволяет жалеть — ни себе, ни себя. Тем более каждый живёт так, как он выбрал, расплачивается за свой образ жизни по-своему, никто никому не доктор, и вообще лечить кого-то — удовольствие дорогое. Но подобие какой-то пресловутой женской солидарности, какой-то оттенок сострадания... Вика вдруг понимает, что далеко не все женщины — такие, как она. У каждой — своё несчастье. И дело даже не в том, кто как живёт, а — в невозможности найти удовлетворение в том, как ты живёшь («привет Вам в далёкую Англию, маэстро Мик Джаггер»)... И в этом вот они с ней так похожи — на глубинном, даже генном уровне.

«А ведь мы с ней ещё в одном похожи, — вдруг пробивает Вику неожиданная мысль. — Давно ли я сама вот так сидела и рыдала, как маленькая девочка, на плече у Лёшки, пока он не уехал, по разным девичьим поводам? Давно ли он перестал меня успокаивать, учить стоять за себя и давать сдачи всей этой мерзости житейской? Давно ли я напивалась у него на глазах, давно ли выла, как баба деревенская, когда мне сообщили о Димкиной смерти? Давно ли Лёшка с балкона меня уволакивал, запирал, убирал ножи подальше, чтоб я ничего с собой не сделала?... Ира-Ирочка, Иришка-малышка... как же я тебя понимаю... Так у меня хоть отдушина была — братик мой любимый. Знала бы ты, какой он классный... как мне его не хватает... А у тебя? — у тебя ж, наверно, даже этой отдушины нет. И подруги твои, наверно, совсем не подруги, раз ты сидишь сейчас рядом со мной, рыдаешь и говоришь такое, чего бы и под гипнозом никому не сказала... « В безотчётном порыве странной, незнакомой нежности она приобнимает Иру и гладит её по волосам — как старшая сестра. Ира благодарно утыкается носом в плечо, что-то бормочет, всхлипывает... затем отстраняется и продолжает говорить. Вика кладёт на её руку свою, слегка поглаживает — Ира инстинктивно сжимает её...

На минуту девушка представляет себя на месте Иры. Что бы она делала? Ушла от мужа? Устраивала бы скандалы? Сыщика бы наняла? — а что, сейчас модно так унижаться... Ну а если это — любовь? Или — те самые общие воспоминания, ради которых всё держится на плаву и ещё теплится надежда на то, что «всё будет как раньше»? Хотя бы на такое псевдо-счастье, раз не найти полного и настоящего, разве никто из них не заслуживает?... «Вика, Вика, ты ж ведь тоже когда-то любила. Да ещё как!!! — как и положено юной наивной старшекласснице... И то, что твоя любовь лежит сейчас далеко-далеко отсюда, в совершенно чужой земле, и от неё, от этой любви, у тебя — только несколько фотографий да фото могилы (привезли сердобольные сослуживцы) — значит ли это, что мир вокруг рухнул, и остальные не должны, не обязаны, не имеют права любить? То, что в твоём мире о таком уже давно позабыли — значит ли то, что в других мирах это неестественно?...»

Ира вдруг умолкает — источник иссяк. Чутьё подсказывает Вике, что сейчас, после порыва такой откровенности перед незнакомой девушкой, Ирой овладеет смущение, может, даже стыд, и она попытается закрыться — и неподдельно тёплым грудным голосом спрашивает:

— Ириш, тебе не жарко здесь?

Ира словно бы просыпается — в устах этой загадочной незнакомки (да, незнакомки — что толку в том, что она знает её имя?) её имя звучит так ласково, так бережно...

— Да нет, не то чтобы жарко, но так шумно...

— Ты не любишь такую музыку? — понимающе улыбается Вика.

Ира качает головой. Как же с ней хорошо-то...

— По ушам даже бьёт, — добавляет она и вдруг озорно хихикает. — Мне даже странно, как это мы ещё не кричим друг на друга.

И только сейчас она замечает, что они сидят слишком близко, что правая нога Вики так соблазнительно белеет в разрезе шикарной юбки и так иногда невзначай касается её ноги, а её рука сжата в ириной ладони. Ира внезапно вспоминает свои ощущения от каждого такого случайного прикосновения — маленькие сладкие мурашки, от которых хочется закрыть глаза, прижаться головой к плечу сидящей рядом девушки и так замурчать... Господи, как же сладко-то!... Она случайно бросает взгляд на столик и шутливо ужасается:

— Боже, Вик, это что, мы с тобою столько успели выпить?

Вика смотрит в ту же сторону, что и она. Столик заставлен бокалами — три из-под ириных коктейлей, два — те, что Вика принесла... И ещё два — появились уже в процессе разговора. Вика улыбается и кивает. Обе весело смеются.

— Да, Ириш, здесь и вправду так шумно, — соглашается Вика. — Даже слишком. Может, пошли на улицу? Там так хорошо, правда?..

Ира с радостью соглашается. Правда, что может быть сейчас приятнее небольшой прогулки с болтовнёй на такие близкие и понятные всем девочкам темы под этим весенним небом, в этой ауре весеннего чистого свежего запаха, ещё не испорченного летней жарой и человеческим потом?..

— Я тоже такую музыку не люблю, — говорит ей Вика, пока они идут к выходу.

— А что ты любишь?

— «Роллинг Стоунз», — отвечает Вика и многозначительно улыбается. Для неё это — один из паролей, открывающих дверь в её личный мир. Краем глаза она отмечает спокойную реакцию Иры на это название — просто понимающий кивок в стиле «знаю-слышала-нормально» — ну тем лучше... Сейчас всё, абсолютно всё складывается так удачно, что Вика готова снова полюбить весь мир...

На улице она неожиданно сворачивает за угол. порно рассказы Ира следует за ней, ещё ничего не подозревая; только повернув, сталкивается лицом к лицу с Викой....

 Читать дальше →
Показать комментарии (26)
наверх