Хищница

Страница: 8 из 11

у тебя всегда так? С девушками?... После — девушек?

Вика чуть отстраняется от Иры, смотрит на неё и самым серьёзным тоном отвечает:

— Так, как с тобой — впервые.

Она не врёт. Это — правда.

Две пары нежных женских, искусанных и распухших от поцелуев губ снова сливаются друг с другом...

— Хочешь на меня посмотреть? — тихо шепчет Вика.

Ира кивает. Девушка встаёт, снова подходит к DVD, выбирает нужную песню. Ира садится, опираясь спиной о кровать и предвкушая нечто вроде зажигательного стриптиза под музыку вечно живущего Джо Кокера в исполнении этой нимфы. Но как же она ошибается...

В комнату врывается приглушённая барабанная дробь, как бы открывающая грядущее представление; её подкрепляет нервно-небрежная гитара в сочетании с губной гармоникой; всё вместе даёт неожиданно возбуждающий эффект, отражающийся мурашками на ставшей чуткой и чувствительной коже, в который вливается напряжённый, чёткий голос-гипноз: «Love is strong and you"re so sweet, you make me hard, you make me weak... « Стоящая спиной Вика неожиданно поворачивается лицом к Ире, одновременно встряхивая красивейшими волосами — они разлетаются так, что на мгновение, кажется, вся комната заполняется ими, — слегка прогибается, опираясь плечами о шифоньер, чуть трётся о него и медленно, не сводя безумных глаз с сидящей девушки, отводит в сторону подол юбки, начиная от разреза.

Ира ожидает увидеть всё, что угодно, но только не это...

Подол медленно ползёт вверх, бесстыдно обнажая девичьи бедра.

Вика трёт ими друг о друга; обводит свои губы пальчиком, обводит пальчик юрким язычком, слегка смачивая слюной, и медленно проводит по бедру, вслед за подолом... С губ срывается тихий стон, который сливается с хриплым мужским призывом сзади неё «What are you scared of, baby, it"s more than just adream... «... Всё это звучит в ушах Иры трубой всадника из Апокалипсиса. Она почти физически видит, как рушится её Вселенная; она чувствует, как её осколки царапают кожу, проникают в самую её суть... она уже — в странном мире без времени и пространства, где живут смелые, раскованные, не боящиеся быть собой и дарить себя красивейшие девушки мироздания, которых никто не называет от зависти «шлюхами» и «блядями»... Вика чуть раздвигает ножки, слегка сгибает их и, придерживая подол и улыбаясь — ооо, эта улыбка!... — медленно, каждую секунду превращая в вечность, начинает ласкать себя... поглаживает клитор, водит пальчиком вниз-вверх по мгновенно намокающим губкам, раздвигает складки, слегка вводит его...

У Иры кружится голова. Не понимая, не желая понимать того, что делает, в судорожном порыве она, закусив губу, начинает трогать, ласкать себя в ответ, не в силах отвести глаз — «блин, я мокраяяяя!... « — от разворачивающейся перед ней картины... Как бы нечаянно два пальца проскальзывают внутрь и начинают своё движение вперёд-назад... третий помогает им, теребя горошину...

Вика видит её и не видит. Перед глазами всё плывёт и кружится одновременно. Она изгибается, пытаясь справиться с головокружением, но вместо этого лишь сильней и чаще по телу пробегают искры, отлетают от неё, разлетаются по комнате, достигая до какой-то бесформенной фигурки возле кровати... Искры становятся током, который непрерывно, непрестанно бьёт гибкое девичье тело, начиная от таких умелых и опытных пальчиков... стоны невероятного, сумасшедшего наслаждения не просто соединяются в одно целое с призывным вокалом Джаггера, но словно живут своей жизнью, занимаясь с его голосом любовью... Она не видит, но знает, что за ней наблюдают, понимает, каким взглядом ловят каждое её движение, и от этого её наслаждение — острее, стоны — призывнее... Кажется, она уже по-настоящему трахает себя двумя пальцами, массируя третьим клитор...

Пальцы чувствуют робкое прикосновение язычка. Вика с трудом опускает взгляд, пытаясь сфокусироваться. Перед ней на коленях — Ира. Руки обнимают её ноги, голова — между ними; она обхватывает пальцы губами, посасывает их, облизывает каждый пальчик; язычок сдвигает в сторону палец с клитора, теребит его. Ноги подкашиваются... «я упаду сейчас... боже, это невыносимо. Милая, хорошая моя, любимая, неповторимая... ещё, ещё чуточку, пожжжалуйста... « Язычок проникает внутрь, окунается в самую сердцевину огня, добавляет своей искры, двигается там, вращается, лаская все стеночки, не пропуская ни одного уголка... Вика кричит и не узнаёт свой голос — «это я? я так кричу?... это у меня на губах кровь?... что со мной?...»

***

— Почему мы на полу?

— А какая разница?

— Слушай, у тебя хоть на что-нибудь нормальный ответ есть? — Ира шутливо толкает Вику в плечо кулачком. Та перехватывает его, нежно обводит пальчиками по краям и целует каждую костяшку.

— Не люблю нормальных глупых ответов, — произносит она после этих манипуляций.

— Почему?

— Не знаю. Мне они кажутся отмазками. Будто их кто-то заранее наштамповал и скинул нам, как вирус — пользуйтесь, мол, на здоровье, и ни о чём не думайте.

— А если это — единственно нормальные ответы?

— Таких не бывает.

— Ты всегда всё усложняешь?

Вика отрицательно качает головой:

— Нет, Ириш. Наоборот, я всё упрощаю...

— А лежать-то тебе не твёрдо?

— Если об этом не думать...

Обе смеются.

— Хочешь кофе?

— Хочу. Со сливками. Есть?

— Будет.

Вика встаёт, грациозно потягивается и подходит к выходу из комнаты; останавливается, оборачивается через плечо, смотрит на Иру и, обронив «Кажется, на мне слишком много одежды», одним движением расстёгивает и скидывает юбку; переступив через неё, скрывается на кухне. Ира еле сдерживается, чтоб не броситься вслед и не повалить, не впиться в это роскошное, манящее тело, снова не заставить его извиваться под ней... Глубоко вздохнув, она перебирается на кровать — всё-таки там удобнее; с наслаждением вытягивает насытившееся тело на мягком покрывале, закрывает глаза...

— Ваш кофе, — слышит она такой знакомый ироничный голос.

Вика. С подносом. Две чашечки кофе. В одном — сливки, в другом — лимон. Блюдце с печеньем. Красота...

Ира садится на кровати и снимает лифчик. Вика молча снимает с себя топик.

Они молча пьют кофе и откровенно любуются друг другом: Ира не сводит глаз с Викиной груди — высокой, подтянутой, с дерзкими тёмными острыми сосочками, — а Вика — с Ириных небольших упругих полушарий. Их увенчивают такие красивые соски — аккуратные, светло-коричневые, под стать глазам; так гармонично смотрятся на её теле... А грудь... как же послушно, наверно, она ложится в ладошку...

— Ты безумно красива, — шепчет Ира.

— И ты...

Чашки отставлены на тумбочку.

«Эта девочка... Как же с ней хорошо!... Такая красивая, открытая, такая искренняя... ещё не разучившаяся доверять, доверяться, отдаваться чувствам... Это так трогает, так цепляет... Кажется... кажется, я начинаю плыть... « Вика мягко толкает Иру навзничь и нависает над её телом; касается губами тонкой шеи, проводит по ней языком, целует; слегка дует; посасывает мочку ушка; целует ямочку ключицы. Уже от этих невинных ласк Ира в томлении закрывает глаза и, слегка извиваясь, подаётся навстречу. В который раз за этот вечер Вика улыбается своему искусству, протягивает руку с мелодично звякнувшими браслетами к подносу, берёт из своей чашки лимон и аккуратно обводит им вокруг соска, одновременно выдавливая на него сок.

Ира в недоумении открывает глаза и встречается с лукавым взглядом своей новой подруги. Не отводя взгляда, та касается юрким язычком съёжившегося соска, слизывает с него сок, одновременно сжимая губами и чуть втягивая в рот. От необычности ласки сосок снова начинает твердеть, а девушка непроизвольно вздыхает.

— Интересная смесь, — с тихим озорством комментирует Вика. — Девичий вкус, сок лимона, капелька натурального кофе. Подавать на обнажённом, разгорячённом ласками теле девушки, можно предварительно остудив. Кажется, я изобрела новый коктейль....  Читать дальше →

Показать комментарии (26)
наверх