Вольная птица. Часть 1

  1. Вольная птица. Часть 1
  2. Вольная птица. Часть 2

Страница: 3 из 4

я абы кому не предложила бы — пытаясь предать предложению побольше весомости, добавила женщина.

Тонино сердце замерло в ужасе, неужели это то, о чём она подумала, но как? Как она дошла до такого?

— Понимаешь — продолжила Алевтина, — в наших поездах ездят вполне приличные пассажиры, воспитанные, но одинокие...

— Это называется проституция — ледяным голосом заключила девушка.

— Ну, да... — с облегчением согласилась женщина, радуясь, что ей больше не придётся ничего объяснять.

— Нет — ответила девушка, поднявшись.

— Да подожди! — воскликнула женщина, — ты подумай, ну что ты будешь делать? Ну нет работы здесь, у тебя больная мать, младший брат, это не ты такая, а обстоятельства такие и жизнь!!, — выкрикнула она, хлопнув пустой стопкой по столу.

— Ты знаешь... Я сама также начинала, да! — пьяным шёпотом продолжила она, — а у меня никого не было на «железке», зацепилась, познакомилась с кем надо, и вот — проводник. Старший проводник, — подчеркнула она, подняв палец.

— А по поводу школы проводников — я буду тебя пробивать — закончила она.

Женщина откинулась на спинку стула. К комнате повисла звенящая тишина.

— Я пойду свежим воздухом подышу рассказы эротика , а ты подумай. Вернусь — скажешь, если будешь согласна — скажу что делать дальше — чуть пошатываясь, Алевтина побрела к двери.

Антонина положила локти на стол, дрожащими руками налила себе рюмку водки, залпом выпила, потом ещё одну... и ещё...

Тоня вышла из общежития, повязывая на голову свой шерстяной платок. Её шатало. Ближайшая станция где-то за полем, Алевтина сказала, что через два часа будет 62-ой, проводницы свои — подберут. Время ещё есть. Девушка побрела в сторону станции, втянув голову в плечи. В голове шумело и двоилось.

— А, это опять ты — услышала знакомый голос, обернулась.

Её догонял Максим, сняв свою фуражку, с растрёпанными волосами, он нравился девушке ещё больше.

— Куда идёшь то? — спросил он, восстанавливая дыхание.

— Вон до той станции — она махнула рукой в сторону поля — домой поеду.

— Э, мать моя, да ты пьяная! — воскликнул машинист.

— Всё, всё хорошооо, горим на раз — лишь только дождь прошёл... — пьяным голосом протянула Тоня слова какой-то песни, услышанной недавно по радио.

И правда, на прохладном, даже холодном воздухе, хмель из её головы быстро вылетал.

— Да куда ты там пойдёшь? Да ещё в таком состоянии? Сейчас наш состав отходит, я договорюсь с проводниками — заявил мужчина.

— Слушай, а дай мне свой адрес, а? — добавил он.

Она продиктовала, он записал в своём блокноте.

— Можно я после рейса зайду к тебе? — спросил Максим, беря девушку за руку.

— Можно — ответила девушка, не зная, застанет ли он её дома.

А как же ей хотелось встретиться с ним. Может быть ещё не поздно передумать?

— А зачем всё-же ты к Алевтинке приезжала? — спросил мужчина, внимательно посмотрев на Тоню.

Девушка чуть покраснела. Её бросило в жар.

— А можно я завтра с тобой вернусь? — спросила она, не ответив на его вопрос.

— В кабину я тебя пустить не могу, а проводники будут не нашей бригады, я им не указ — ответил Максим, разведя руками.

Опустив голову, Антонина для себя всё уже решила.

— Мам, меня взяли! — пытаясь говорить как можно радостнее, Тоня вошла в квартиру.

Тишина. Как будто нет никого.

— Мама, меня приняли! — повторила девушка.

Из комнаты, держась за стену вышла мать. Лицо её было белее мела, губы дрожали.

— Серёжку увезли в райцентр, осложнения... Лекарства нужны, дорогие... — чуть слышно проговорила она.

Под ногами девушки закачался пол...

Рано утром, стараясь не шуметь, в одних лишь синих трусиках, Тоня прокралась в ванную. Встала перед покосившемся зеркалом, присмотрелась. Она получила от Алевтины определённые инструкции, пора исполнять.

Решительно сняла трусы, взяла с полки ручное зеркало, присела на край ванны. Приблизив зеркало к разведённым в стороны ногам, девушка внимательно изучила свою промежность. Волос было более чем много, светлые завитушки покрывали половые губы, весь лобок, плавно переходя на ноги и заканчивались где-то в районе ануса. Покачав головой, девушка взяла маникюрные ножницы и аккуратно подравняла особенно длинные волоски. Взяв кусок мыла, намылила руки, тщательно намылила промежность, взяла в пальцы лезвие бритвы.

Убрала всё с ног, аккуратно поработала над половыми губами, сам лобок трогать не стала — не вышло бы криво. Забралась в ванную, тщательно вымылась, помыла голову, ноги, промежность, живот и попу.

Выбравшись, ещё раз оглядела себя в зеркало. Худенькая вся, бледненькая. Груди острыми шпильками торчат вперёд. Подняла руки. Непорядок. Намылила и осторожно поскребла подмышки. Вот так лучше.

Когда проснулась мама, Тоня в халате сидела на кухне, за маленьким столом и старательно подводила глаза, держа в левой руке то же самое ручное зеркало.

— Сроду так не красилась, а теперь то что? Куда? — недовольно проворчала мать, ставя на единственную конфорку чайник.

— Мам, у меня сегодня занятия, я говорила — ответила Тоня, не отрываясь от зеркала.

— А чего краситься то? Поди невидаль какая — учёба! — женщина присела за стол.

— Ну мам, там же будут девушки со всех окрестных посёлков, ну ты пойми, весь ближний свет! — c натянутой улыбкой ответила девушка, беря губную помаду.

Мама покачала головой и пошла в ванную. Вот так вот лучше, девушка поиграла губами, собрала косметичку и пошла в комнату.

Закрыла ширму, открыла шкаф. Так, нужна самая чистая, красивая одежда, чистая есть, а вот красивая — ничего, сойдёт, Тоня достала новое нижнее бельё, белые трусики и лифчик, футболку, чёрный вязанный свитер, такую же чёрную юбку, колготки. Скинула халат, боязливо покосившись на закрытую ширму. Не ровен час — увидит мама перемены на её теле, станет допытываться... Сразу же натянула трусики, лиф...

— Тонь! А кушать то?! — из кухни донёсся мамин голос.

— Мам, я на занятиях поем! Там кормят — ответила девушка, надевая сапоги в прихожей.

В прихожую вошла мать, с трудом переставляя больные ноги.

— Вот, возьми на всякий случай, пригодятся... — женщина протянула девушке помятую купюру в пятьдесят рублей, всё, что осталось.

— Мама... — Антонина не могла больше ничего сказать, ком подступил к горлу, нечеловеческими усилиями сдерживая слёзы, накинула плащ и выбежала за дверь.

Шерстяной платок одевать не стала, чай не деревня.

* * *

— Ну значит так — говорила Алевтина Сергеевна, — второй вагон, пятое купе. Пассажир — очень воспитанный пожилой человек. Едет один. Благообразный, благородного вида. Самый лучший вариант, уж я то знаю...

За окном купе, в бесконечной белой дымке, проносились холмы с редкими деревцами, вагон мерно покачивался, в такт стука колёс. В купе было тихо и тепло, хотелось спать.

— Ну, ты что, спишь? — Алевтина потрогала Тоню за ладонь.

— Я слышу. Благообразный, благородного вида пожилой человек — тихо ответила девушка.

— Ну вот, правильно, ну давай, не волнуйся и ступай себе с Богом! — женщина обняла девушку за плечи...

Перейдя во второй вагон, девушка нашла пятое купе. В коридоре никого не было, ранее утро, все ещё спят. Подняла руку, поднесла её к ручке двери...

Антонина открыла дверь купе, вошла и села на диван к окну. Уставилась в окно. Тишина. И стук колёс.

— Ну, как? — наконец спросила Алевтина, — почему так быстро?

— Я не смогла — просто ответила девушка, не отрывая взгляда от окна.

— Как... Как это не смогла?! — задохнулась женщина.

— Просто не смогла войти в купе — девушка перевела взгляд на Алевтину Сергеевну.

— Ну знаешь что, подруга, так дело не делается! — возмутилась та, — он уже заплатил вперёд, тысячу рублей! Тысячу! Триста рублей тебе! Ты представляешь,...  Читать дальше →

Показать комментарии (16)

Последние рассказы автора

наверх