Два дня с Мастером или Познание себя

Страница: 1 из 2

Предисловие автора

Это не история, не рассказ, не порно. Это — чистая психоделика, вынос мозга. Не для слабонервных. Хотите удовольствия — проходите мимо. Хотите пощекотать нервы — добро пожаловать!

Завяжи мне глаза,
И я буду послушной и тихой.
Словно звук ручейка
Среди зарослей трав и кустарников вишни.

Завяжи мне глаза,
И укрой своей лаской и болью.
Боль внутри изгоняется болью на теле.
Пусть откроется мир через занавес боли.

Завяжи мне глаза.
Пусть уйдет все что было.
Пусть останется чистым лучом
Боль на благо, боль навсегда.

Завяжи мне глаза
И открой мне вселенские дали.

Я стояла на коленях и понимала, что я не здесь. Вокруг была темнота. Но не та, что давит, а та, что уносит. Не черная непроглядная, а глубокая синяя, скорее, фиолетовая. Мне было хорошо, просто реально и ощутимо хорошо. Я сходила с ума, красиво и медленно. И так не хотелось возвращаться. Студия уплыла. Мастер сидел передо мной. Цинично, расслабленно. Я не видела его, просто чувствовала. Да ни хрена я не чувствовала! Тело вдруг стало ватным, безликим, оно не волновало, а дыхание замерло. Душа была за пределом. Вдох через нос, глубокий выдох до самого низа через рот, еще раз. Возвращение неизбежно...

День первый

Мы сидим за столом и разговариваем. Табачный дым окутывает пространство. Черный кот Крокус крутится рядом, привлекая к себе внимание. Разговор ни о чем. А сердца бьются в такт. Сливаются мысли, уходит реальность. За стенами студии образуется пустота. Так бывает, когда двое находят друг друга. Так бывает, когда мужская и женская энергии начинают петь в унисон. Мы слышим стук сердца и ощущаем желания.

— У меня ощущение, что я давно лежу в гробу. Мне так хорошо, уютно. Но мне туда рано. Ты можешь поднять меня оттуда? Скажи, что ты сделаешь это сегодня?

— Да, милая. Я думаю, ты готова.

Барный высокий стул, я на него сегодня примерялась уже не раз наперегонки с Крокусом. Перегнуться, раскрыться. Но всё по-другому. Ошейник на шею. Широкий, жесткий, неудобный, на замке. Время, чтобы привыкнуть. 11-миллимитровая пеньковая веревка. Стянутые запястья, голова вниз, ноги притянуты к стойкам стула. Охотничий нож касается тела и режет трусики. «Блин, ты порезал мои любимые трусики!» Мысль уплывает, а уста молчат. Стек ласково и нежно проходится по коже. Удар за ударом. Без перерывов и пауз. Я начинаю впитывать боль, нет, не так... Сначала ее чувствовать. Огненный вихрь проносится по телу обжигающей дланью. Терпимо. Стою. Руки на перекладине, ноги на полу, животом на стуле. Пенька на теле прибавляет ощущений. Не встать, не дернуться. Сознание уходит. Стек касается сильно, но мягко. Но это лишь прелюдия. Я вою потихоньку сквозь зубы. Знаю, это не финал. До финала еще надо дожить. Повязки нет, но открывать глаза не хочется. С закрытыми глазами ты обитаешь в другом мире.

Металлический звук разматываемой цепи. Сверху вниз пробегает волна. НЕТ — орет сознание. ДА — говорит душа. И обратный позыв снизу вверх.

— Удар цепью один за два. Будешь считать.

— Да, Мастер.

Два... больше не стал. Он — Мастер, Он знает. На первом тело пронзило молнией. Я поднялась на носки, выгнулась вперед, упала на стул. Я не знала, сколько еще, посчитала: «Два», — сквозь пелену вдруг помутневшего сознания. Холодный металл второй раз упал на попу. Нет, не упал, вынес всё. Вынес мозг, эмоции, чувства. Я рухнула на стул и забилась в истерике: «Четыре!». Сказать, что мне было больно, это ни о чем не сказать.

Нежная рука коснулась моей истерзанной попы.

— Всё, девочка, всё. Больше не буду.

Пеньковая веревка сползала медленно с тела. Свободны ноги, потом руки, но не свободна душа.

Исповедь Мастера

— Садись.

— Да, ой, — пискнула я, опускаясь на кресло.

— Это нормально, еще дня три будешь ойкать. Знаешь, я в своей жизни не боялся ничего, кроме боли. Я просто перешагнул свой страх. Более того, нас учили выворачивать суставы, чтобы извлечь руки из наручников.

Далее последовала наглядная демонстрация. Мне стало плохо... Ненавижу подобные вещи.

Я сходила с ума. Не от боли, от доверия. Не буду рассказывать всё, что происходило за столом. Личное, ну уж очень личное. Меня больше волновало мое тело, которое требовало продолжения. И оно не заставило себя ждать. Линь — та самая пеньковая веревка. 8+8+2. Так сложилось. Так сказал Мастер.

— Я не буду тебя фиксировать, будешь держать себя сама и считать.

Легла на диван, вцепилась руками в подушку, расслабила уже синюю от порки попу. Я знала, что будет больно. Но я не знала, что так больно. Первый удар подбросил меня над диваном. «Один», — эхом пронеслось в голове, надеюсь, сказала вслух. Два — последовал сразу, три, четыре... восемь. Я плакала и, кажется, орала в голос, а может, и нет, не знаю. Время остановилось, реальность ушла. Девять помню хорошо, мне казалось, что больше не вынесу. Веревка ложится на поясницу. Я остаюсь одна. На несколько минут. Хватает перевести дыхание.

Рывок за волосы, голова вверх. В рот впихивается кляп. Мои любимые трусики, порезанные ножом. Скотчем приматываются к голове прямо на волосы.

Звучит вопрос — сколько осталось? Пока соображаю, падает новый удар. Еще и еще. Пытаюсь считать, теперь уже про себя, но понимаю, что не выдержу, а должна. Волю в кулак, закусываю кляп, стараюсь расслабить ягодицы. Мне больно, очень больно! Кончилось все внезапно. Не додал пять ударов до условленного. Не знаю, вынесла бы или нет? Наверное, да. Человеческие силы безграничны. Но Мастеру виднее.

Трясло меня не по-детски. Я ревела в голос, когда вытащил кляп. Мелкая дрожь сотрясала тело, остановиться было сложно. Обнял, прижал к себе: «Тихо, девочка, тихо. Да, все хорошо, это нормально. Плачь, сколько надо, плачь, я рядом». Дабы унять дрожь меня одели в теплую, уютную тельняшку.

Мы снова за столом в студии. Дым сигарет, в кружках свежезаваренный, бодрящий красный чай. Он придает сил и наполняет энергией. Всегда поражалась, откуда он его берет? Тот самый, терпкий, со сладковатым вкусом, гораздо более бодрящий, чем кофе.

— Сними ошейник, пожалуйста.

— Да, девочка.

Несколько манипуляций, тяжелый ошейник ложиться мне в руки.

— Я дарю его тебе. Теперь он твой.

Но это была лишь временная передышка.

На стол легла резиновая пластинка с металлическими шипами. Аппликатор Кузнецова с мелкими металлическими шипами-иголками. Барный стул был выставлен на середину комнаты. Веревка поднята с пола. Методично наматывается на руку Мастера. Шипы разложены на стуле. Мне предстояло на них сесть. Внутри все сжалось, а между ног предательски намокло.

Обхват диафрагмы, виток через шею, одна рука вверх и назад, виток над грудью, вторая рука, крест через грудную клетку. Я ощущаю жгучее шуршание по телу. Пенька не гладит, он скребет. Он я уже люблю ее, потому что это ощутимо и чувственно. Глаза открыты. Резиновая пластинка на барном стуле. Надо на него сесть, он высокий. Ставлю ногу на перекладину, Мастер подхватывает за талию и как куклу усаживает прямо на иглы.

Первое ощущение — резкая, почти невыносимая боль, будто тебя усадили на раскаленную печь. Но это, слава Богу, не печь, а лишь маленькие иголочки. Тело вытягивается струной вверх, выгибается назад, пытаясь найти удобное положение. Куда уж там! Не поерзаешь, пристраиваясь, на руки не опереться, ноги высоко от пола. Сколько сидеть, не знаешь, Мастер молчит. Как рассчитать силы? В голове назойливой мухой бьется слово — НЕТ. Но ты знаешь, что это слово сейчас не существует.

Не знаю, сколько прошло времени. Время — понятие относительное. Восемь или девять вспышек фотоаппарата. Может, меньше, может больше. Думаю, не так много. Но для первого раза мне хватило. Когда я поплыла окончательно, когда вдруг все затихло вокруг, я с закрытыми глазами уловила движение. Открыла глаза, по лицу текли слезы.

Заботливые ...

 Читать дальше →
Показать комментарии (13)

Последние рассказы автора

наверх