Правила игры

Страница: 1 из 2

Когда встречаешь свою любовь, то становится странным мир, в котором ты жила. Вроде бы с одной стороны твоя любовь лежит рядом, вы сосуществуете в своем мирке, вам в нем легко, комфортно, пассаты, муссоны, солнце, океан и ваш остров, недоступный многим и не найденный на карте. Но внезапно врывается голос действительности, который кричит в рупор:

— Какого хера? Ау!

И ты осознаешь, что есть обязательства, кредиты, облигации жилищного займа РСФСР образца 1963 года, собаки, квартиры, машины, дома, бывшие любовники, и в конце концов, семья. Причем все лавинно требуют к себе внимания.

Судорожно вскакиваешь, хватаешь трусы, лифчик, кроссовки и ора фальцетом убегаешь с острова на любом, подвернувшемся вовремя транспортном средстве.

Невозможно быстро перестроиться под новые обстоятельства. Крючки связей, связок и обязательств, требуют пристального внимания. Чтобы освободиться окончательно, требуется время и терпение. Бегать кругами по своему личному космосу порой становится тяжело, особенно глядя в глаза предмету обожания. Чувствуешь себя сволочью, которая закрывает свои проебы, латает их, склеивает и ведет себя агрессивно нагло, дабы не быть уличенной в интенсивности параллельной жизни.

Анна шла по улице, испытывая ежесекундные оргазмы от жарких лучей, падающих на грешную землю. Многоголосый рев машин не отвлекал девушку от счастья внутри.

— Интересно, я такой сволочью родилась, или стала? Вот вроде бы все у меня в этой жизни имеется — собственный рай с потолком над головой, близлежащих шалашей штук... надцать, бусики, машинка, туфельки. Почему надо быть блядью, иметь несколько мужчин, а не сконцентрироваться на любви к одному?

— Может потому что тебе будет больно в конце? Ты же не можешь жить в сказке. Тебе постоянно надо мистические триллеры с глубоким подтекстом и неожиданной, сука, развязкой. Хотя развязка всегда одна, она не может быть вечной. Поэтому подспудно ты выбрала такую линию поведения. Тебе хочется, чтобы тебя обожали многие, а не один. Ебали многие, а не один. Принадлежала многим, а не одному, — зло расхохоталась совесть, — вот и сейчас ты прешься на встречу, когда знаешь, что вечером тебя ждут.

— Может я — сексоголик? И это оправдывает мое поведение. Этим прикрываются многие, и лечатся годами под эгидой ООН и Красного Креста.

— Да, конечно. Основной инстинкт у тебя только и остался.

Размышляя таким образом, Анна зашла в подъезд, поднялась на четвертый этаж, и открыла ключом дверь в новый секс со старым партнером.

Квартира была великолепной; — все в ней кричало о красивой жизни, красивых людях, оставивших свой энергетический след на широких кроватях двух спален, коричневом диване одного зала, большого черного стола столовой, и огромном балконе, высокомерно смотрящем вниз на огромную центральную улицу города.

Анна прошлась, открыла балкон, впуская весенний воздух и разгоняя застоявшийся. Сварила кофе, и выйдя на него, села в кресло, поставила чашку на стол и залюбовалась видом, открывшимся перед ней.

— Какая жалость, именно здесь сексом нельзя заняться. Сплошные агенты, слежение передвижения кортежа главного и иже с ними. Сейчас придет полюбовничек, и тема эта будет закрыта навеки. Как это его сиятельная персона может ебать девушку на виду у всего города?

Выпив чашку, она углубилась в просторы квартиры, и вовремя. Зазвонил телефон, и отобразило красивое фото на экране:

— Да.

— Буду через три минуты.

— Жду.

— Ну, вот что придумать, порадовать человека и себя? Ладно, по обстоятельствам, — мысли Анны понеслись галопом.

Он открыл дверь и зашел улыбаясь. В его синих глазах светилось счастья обладания ею. Порывистые движения говорили о вожделении, с каким хочет ее. Он начал снимать куртку и что-то говорить. Анна его не слушала, все ее внимание было сконцентрировано на его губах. Она даже не подошла к нему. Просто начала снимать платье, медленно, приоткрывая каждый кусочек тела и то, что было одето под ним: сначала ноги в сапогах и чулках, далее маленькие трусики, скрывающую полоску развратной и текущей киски, животик, заходящейся амплитудой предвкушения, пупок и черный лифчик, который красиво облегал тугую грудь. Бросив платье вглубь квартиры, она прислонилась к косяку двери и выгнула попу, зазывно смотря ему в глаза.

— Сучка хочет тебя.

— Какая ты сексуальная. Всегда поражался этому.

Он подбежал к ней и впился в ее красивый, сочный рот. Два языка встретились и выталкивали друг друга, дабы напиться сполна жаркой влагой. Переплетались и снова порхали, уступая дорогу и щедро делясь животной страстью, которая распространялась по их телам и неслась рекой порочности, взрывая их вселенные и соединяя вместе в едином порыве.

— Хочу в желтую спальню.

— Мне все равно, — ответил он, и прикусил ее нижнюю губу.

— А нет, хочу в душ.

— Любое желание моей женщины — закон.

— Помоешь меня, вытрешь и продолжим.

Они прошли в ванную, его член упирался ей в попу. Его руки на ходу расстегнули лифчик, и тугая грудь выпорхнула ему на руки. Он сжал соски двумя пальцами, а потом пятерней впился безжалостно в каждую, делая больно и внося смятение. Анна остановилась и протянула ножку, он снял сапог, потом вторую. Далее начал снимать чулки, бережно проводил пальцами по внутренней стороне бедра. Мурашки скопом уносились вверх к низу живота.

Далее к полоске ткани и снял ее, любуясь обнажившейся киской. Провел пальцем по мокрым губкам, вонзился в нее, высунул и облизал.

— Вкусняша моя.

Анна повернулась к нему попой, он звонко ударил ее по ягодицам, и сбрасывая на ходу предметы своего гардероба, оказался голым и свободным, с торчащим в боеготовности членом. Бритые яйца и лобок всегда привлекали Анну. Она любовалась предметом его гордости; — красивый ровный член, с приоткрытой розовой головкой, манил своей сладостью, как бутон розы пчелу. Яйца, такие трогательные в своей незащищенности, не сильно отвисшие, всегда приводили ее в восторг, и она наслаждалась процессом принятия их в рот. Сначала всосать одно и внутри обвести кончиком языка, потом выпустить его на волю, и любоваться его парадной сморщенностью грецкого ореха. Далее другое. В общем, развлекалась девушка, как умела.

Они закрылись в кабинке и включили воду. Анна присела на корточки, и его член оказался у нее перед носом. Струйки воды стекали по телу и придавали сочную влажность хую. Она начала слизывать ручейки ротиком, обводя язычком головку, потом дошла до яиц, всосала их в себя вместе с водой и отпустила. Начав делать минет, вонзилась с размаху на мокрый хуй, и он неожиданно легко вошел в ее глотку. Она замерла, подержав его в глубокой пещере гладкой нежности, и начав задыхаться, отпустила на волю. Слюна, скопившаяся в ней и рвавшаяся наружу, вязкой, тягучей лентой осела на головке. Она ее слизала вместе с капающей водой, а он задохнулся от чувств, распиравших его.

— Выеби меня, — глядя на него затуманенными глазами, охрипшим голосом сказала ему.

Он развернул ее к себе попой, нагнул и приставил член к ее истекающей соками, мокрой киске. Вошел слегка, а потом, схватив руками за талию, насадил киску на свой Пик Коммунизма. С такой яростью и силой, будто это последнее вхождение и надо оставить флаг. Анна вскрикнула, и он начал долбить ее киску. Хлюпающие звуки соков, шум льющейся воды, крики жесткой ебли наполнили кабину, и нажав кнопку « Пентхауз», Анна унеслась ввысь.

— Здравствуйте! Это Эдем! Вы прибыли!!! Вот вам яблоко, и возвращайтесь на грешную землю.

— Нихера се у вас тут встречают, — изумилась Анна, и пнув ногой дверь, вернулась в реальность.

— Здравствуй милый!!! Да, ты у меня зверь!!! Повторим еще раз этот эпизод.

Он звонко ударил ее по заднице, одновременно коснувшись концом головки центра мироздания женщины, и она опять унеслась в свой оргазмический ...

 Читать дальше →
Показать комментарии (21)

Последние рассказы автора

наверх