На её месте. Часть 2

  1. На её месте. Часть 1
  2. На её месте. Часть 2
  3. На её месте. Часть 3

Страница: 6 из 8

нового я хочу там увидеть, смотрел, как он доставляет мне удовольствие, на его губы... Он был сосредоточен на мне, слышал мои тихие стоны, временами поглаживал мои бёдра, и начал уже свою игру вместо приятных, неторопливых ласк — быстро-быстро двигал губами, а затем снова издевался, очень медленно лаская меня. От всего этого я несколько раз доходил до пика, но он не давал мне отдыха, мучил меня, издевался, проходя вдоль вен языком, снова и снова доводя меня до предела. Я тяжело дышу, чувствуя, как пот стекает между моих лопаток, как рубашка липнет к коже, мне жарко и будто не хватает воздуха, но это заботит меня меньше всего. Я начинаю снова подавать бёдрами навстречу, но он мягко охлаждает мой пыл, сжав мои ягодицы и немного отстраняясь. Ему хочется самому управлять моим удовольствием, и мне ничего не остаётся, как довериться ему. Он. На коленях. Волосы падают ему на лоб, мешая, но он убирает их движением руки, руками, кстати, он ни разу не коснулся меня — только бёдра, и иногда — ягодицы, остальное было во власти его губ и языка. Идея связать мои руки уже не казалась мне такой дикой, ведь если бы они были свободны, я бы точно взял его за волосы, и за меня бы говорила только моя похоть. Он — на коленях. Кто бы мог подумать? И тут я замечаю, как одной рукой он удовлетворяет себя — быстро, порывисто, даже в некотором роде грубовато, он возбуждённо дышит, не прерываясь ни на секунду от своего основного занятия, и я смотрю, как он делает это, как его заводит то, что он делает со мной... Необычное, весьма возбуждающее зрелище — резкие, порывистые движения, себя он явно не жалел, как-то остервенело самоудовлетворяясь, изредка кратко постанывая сквозь свой своеобразный живой кляп. Я даже невольно залюбовался этим зрелищем, забыв на миг, кто мы и что мы делаем. Пальцы его вели свою особую жестокую игру с его собственным телом — сдавливали, трясли, сжимали — думаю, иногда до сладостно-отрезвляющей боли, чтобы не прийти к финишу раньше времени, не дойти до пика, пока не удовлетворится твой партнёр. Это самопожертвование, странный акт некоего подобия альтруизма даже удивил меня, задев какие-то струны человечности внутри. Было что-то запретно-притягательное в нём, стоящим на коленях, в одежде, и с ладонью, ласкающей его собственную возбуждённую плоть... Я вспомнил, как касался её руками, губами, я вспомнил бугры вен под пальцами, его вкус. Как это было странно тогда, и в то же время так необычно и ново, неожиданно даже для меня, притягательно... Как я смог тогда отбросить все условности, все предрассудки, и просто наслаждаться происходящим?... Как, допустим, сейчас — его игрой с собой, он завораживал меня своими действиями, то жёсткостью, то неторопливостью. И при этом ни на секунду не отвлекаясь от меня, чётко регулируя темп, глубину и нажим, причём, так умело, так удивительно внимательно, невзирая на свою усталость... Как бы я ни хотел себя дольше сдержать, пелена неги всё-таки застилает мой разум, так что я, отбросив всякое стеснение, уже почти непрерывно стонал, прикрыв глаза от удовольствия. Чувствительность рецепторов возросла за счёт того, что он никак не давал мне разрядки, и всё, что он делал, отзывалось во мне, троекратно усиливаясь... Я, наконец, пытаюсь снова снять с себя напряжение, чувствую, что долго не выдержу, непроизвольно подаю бёдрами навстречу его движениям, и уже не встречаю с его стороны никаких препятствий. Его движения сразу стали резче, сильнее, он доводит меня до исступления, и я, задрожав, выдыхаю своё последнее:

— Ах! — захлебнувшееся на пике страсти, что охватила меня.

До боли закусив нижнюю губу, чтобы не кричать слишком громко, я дрожал в его руках, метался, пока полностью не иссяк, и судороги перестали лихорадить мои бёдра... Он не отпустил меня, пока я не успокоился окончательно, бессильно опираясь на стену, и закрыв глаза. Когда я открыл их, он всё ещё был на коленях, и на полу виднелись влажные мутные следы — жаль, я пропустил тот момент, когда спровоцировал его наслаждение... Он улыбался мне, глядя в глаза, молча, его улыбка означала моё падение, и его победу, но я не ответил на неё, предпочитая упереться затылком в стену. Я чувствовал, как его руки мягко поправляют мою одежду: молния, пуговица, ремень... У меня не было ни сил, ни желания сопротивляться, пусть делает, что считает нужным. Поднявшись с колен, он тотчас впился в мои губы влажным, пряным от моей спермы, поцелуем, глубоким и долгим, снова играя с моим языком, но я отвечал ему как-то механически, уставший, наверное, от его настойчивого внимания, или от опустошающего оргазма... Оторвавшись от меня, он принялся деловито застёгивать мою рубашку — с таким видом, будто готовил меня к какому-то важному приёму, и я безучастно наблюдал за его действиями. Наконец, он освободил мои руки, и вернул пиджак на место. Застегнул на одну пуговицу, стряхнул невидимые пылинки...

— Вот, — произнёс он, немного удивлённый моим молчанием, — готово.

Я стоял, не произнеся ни слова, и просто смотрел на него. И почему он имел какое-то ужасное, фактически разрушительное влияние на мои мысли? Что же было в нём такого страшного? Бояться стоило только себя, и в этом я убедился ещё раз. Мне захотелось сразу уйти, но его рука вдруг преградила мне путь.

— Что случилось? — участливо поинтересовался он. Ему, конечно, не понять, как я в данный момент мучился угрызениями совести за то, что поддался ему. Возможно, это и глупо, конечно, ибо моя жена постоянно развлекается с другими, а я позволил себе слабость лишь несколько раз, но мне казалось, что в нашей семье хотя бы кто-то должен не терять голову.

— Ничего. — Мой ледяной тон говорил о том, что я не желаю вступать с ним ни в какие дискуссии. — Дай мне пройти.

— Нет. — Сказал, будто так и должно быть. Будто это самая естественная вещь на свете — меня не отпускать. Я пожал плечами и отвернулся от него, ибо его всепроникающий взгляд начинал меня смущать. Он наклонился к моему уху, но всё это время я видел лишь бледность его длинных пальцев, пальцев, которыми он доставлял себе удовольствие, пока ласкал меня... Пальцев, на которых успели высохнуть капли его влаги...

— Я должен поблагодарить тебя... — шепнул он, нежно лизнув мочку моего уха. Я вздрогнул от прикосновения его влажного языка. — Благодарю, что позволил мне сделать это... — Его прерывистое дыхание согревало кожу. — Спасибо.

Видимо, он ждал какого-то ответа от меня, реакции. Но я совершенно не знал, что сказать в такой ситуации. «Не за что»? «Всегда пожалуйста»? «Рад помочь»? Чёрт возьми, какой цирк, как же всё это нелепо... Поэтому я лишь снова пожал плечами. Он посмотрел мне в глаза — они заглядывали мне в душу, сковывая льдом. Синие глаза — тёмная радужка при таком освещении, красивые, с тёмными ресницами, по-египетски удлинённое верхнее веко... Он гипнотизировал меня ими, и я, словно заворожённый, смотря в них, падал, тонул в этом океане, пытаясь узнать, понять, что же он таит в себе. Хочет вывернуть мою душу наизнанку этим взглядом? Любопытно, что он в них видит — смятение, гнев, озлобленность, осадок вожделения?

— Не мучай себя. — Вдруг произносит он, убирая руку. — Я и вправду рад доставить тебе удовольствие, не думаю, что это может считаться изменой или слабостью плоти с твоей стороны. — Он рассуждал так здраво, стоя напротив меня, что я почти начинал ему верить. — Я исправил несправедливость, ибо из всех троих ты один ничего не получил, и мне очень не хотелось это так оставлять.

Простое и понятное объяснение всему происшедшему, предельно логичное и адекватное, к тому же. А я тут стою перед ним и мучаюсь непонятно отчего, рассуждая на какие-то более веские темы, проникая глубже туда, куда не стоит даже ступать... Не сейчас, не в этом случае.

— Да. — Я нехотя признал своё поражение в схватке эмоций с разумом. Скорее, потому, что мне самому надоело терзаться чем-либо. — Возможно, ты прав.

И, пройдя мимо него, оставив его наедине с моим образом, я пошёл на поиски моей жены, что наверняка беспокоилась,...  Читать дальше →

Показать комментарии (4)

Последние рассказы автора

наверх