Калифорникейшен. Часть вторая (романтическая)

  1. Калифорникейшен. Часть первая
  2. Калифорникейшен. Часть вторая (романтическая)
  3. Калифорникейшен. Часть третья (развлекательная)
  4. Калифорникейшен. Часть четвертая (неожиданная)
  5. Калифорникейшен. Часть пятая (заключительная)

Страница: 5 из 6

промежность, с четко выделявшимся припухлым треугольником, смотрела прямо на меня. У нас это еще называют Camel Toe.

— Я вижу, ты не последовал моему совету — произнесла мама тихо, подсыпая земли в лунку.

— Это ты о чем?

— Да об этом — кивнула она в сторону моей промежности.

Я опустил глаза, Бл-и-и-н. В шортах, на левом бедре, отчетливо вырисовывалось очертание моего, не на шутку напрягшегося, члена.

— И как часто ты это делаешь?

— Что делаю? — дрожащим голосом переспросил я.

— Да вот это — и характерным жестом она показала... ну, вы поняли, что она показала.

— Ну, ма-а-ам — смутился я, чувствуя, что краснею.

— Как мать за сиськи лапать, так он не краснел, а просто правду сказать — так вот какой конфуз.

Она подправила куст и продолжила.

— Мы взрослые люди. Поверь мне, через это все проходят. Уж больно вредная привычка, хуже чем курение. Избавиться невозможно. Так и живут с этим всю жизнь. И никто не умер — на последней фразе она сделала ударение, пристально посмотрев на меня.

Я с небывалым усердием ковырял что-то в земле.

— Конце концов — это просто полезно для здоровья. А в твоем возрасте, когда гормоны зашкаливают — и подавно... И если тебе станет от этого легче, могу сказать, что ДАЖЕ Я занимаюсь этим регулярно.

Я буквально замер с кустом в руках, который намеревался разместить в лунку. Сердце бешено заколотилось. Согласитесь, слышать такое от матери... Словно прочитав мои мысли, она продолжила.

— Что? Странно слышать такое от своей матери?

Я еще ниже опустил голову, стараясь скрыть свое смятение.

— А, знаешь? Мне и поговорить в этом доме не с кем. Отца давно уже не интересует моя жизнь. У него сейчас СВОЯ жизнь. Думаешь, он на выходные на рыбалку ездит? Да он удочки даже не берет. Перекладывает их с места на место в гараже — думает, что я не замечу.

Я удивленно поднял на нее глаза, впервые за весь разговор. Глубокое изумление, отпечатавшееся на моем лице, вынудило ее продолжить свое откровение. Ее словно прорвало.

— Мы даже не спим вместе. Я думаю, ты понимаешь — ЧТО я имею в виду. Он и сейчас с этой шлюхой Мартой.

— Мартой? Его секретаршей? Этой худосочной блондинкой? Так там и смотреть не на что.

— Видать есть на что. У нас все идет к разводу. Но я не хочу быть причиной этого развода. Если он уличит меня в измене, то это даст ему полное право подать на меня суд. И при хорошем адвокате — мы окажемся на улице, а в моем саду будет хозяйничать эта стерва.

Последние слова мама выкрикнула уже в истерике и закрыла лицо руками. Я ждал потока слез, не зная, что предпринять. Но никаких слез не последовало. Она поправила волосы, и спокойным голосом продолжала. Вот это самообладание!

— Знай, я никогда не изменяла твоему отцу... И даже там, в мотеле, ничего ТАКОГО, о чем ты подумал — не было. Тебе ведь Майкл обо всем рассказал?

Последнюю фразу она произнесла с нажимом и резко подняла голову. Наши глаза встретились. Точнее сказать, она просто захватила мой взор своими черными, широко раскрытыми глазами. Я физически почувствовал, как утопаю в ее зрачках, как будто, падаю в эту бездонную тьму. Будто ее длинные, тонкие пальцы шарят в моем мозгу, ощупывая каждую извилину. Дыхание сперло, на голове зашевелились волосы.

— Да это сейчас и не важно — сказала мать, и отвела взгляд в сторону.

Я словно очнулся от тяжелого сна. Даже встряхнул головой, словно отгоняя странное наваждение. Бл-и-ин, что это было?

Мама спокойно продолжала.

— У тети Тани тогда был не самый лучший день в ее жизни. Она в очередной раз разругалась с мужем, и он впервые поднял на нее руку.

— Как? Питер бьет тетю Таню? — вскрикнул я, не веря маминым словам.

— Теперь уже регулярно.

— Мишка ничего об этом не говорил.

— Ну, ты ведь не побежишь сейчас рассказывать ему об отце и Марте?

— Нет, конечно.

— Вот и ответ на твой вопрос. Люди не любят выносить сор из избы.

— Я еле ее успокоила, а тут эти мужики еще подсели. Она и им давай изливать свое горе. «Все вы сволочи, все вы одинаковые». И так далее, в том же духе. Две последних рюмки виски явно были лишними. Она уже собралась с ними в мотель. Ну не могла же я бросить сестру в таком состоянии. Пришлось ехать вместе с ней.

Мама вдруг подняла голову и глянула на меня.

— Но там ничего ТАКОГО, что тебе так красочно расписал твой брат — НЕ БЫЛО. Ты мне веришь?

Я опять оказался в плену ее глаз.

— Конечно, верю — промямлил в ответ.

— Мы с тобой одни на этом белом свете. Запомни — ты Михайлов (девичья фамилия матери), а не Вилсон (фамилия отца, и моя соответственно) и никогда им не был. Мы — Михайловы. Для них мы эмигранты — неудачники, и никогда не будем ровней с нимии, а всегда будем здесь чужаками. Потому, что мы гребанные эмигранты. Вот поэтому, мы должны держаться вместе, доверять друг другу, и ничего не скрывать друг от друга. Ты меня понял?

— Да, конечно. Ничего не скрывать друг от друга — машинально я повторил последнюю фразу.

Мама «отпустила» мои глаза, и вернулась к своим растениям.

— Если бы твой брат остался бы еще на минут пятнадцать дольше — он бы увидел, как мы бежали с этого чертового мотеля. Пришлось подиграть, конечно, чтобы усыпить бдительность наших незадачливых любовников. Да, поцеловались мы несколько раз, потискал меня мужик — но не более того. Мы отъехали так быстро, что они даже сообразить ничего не успели.

— А почему так поздно теть Таня вернулась домой? — выпалил вдруг я, не понимая, что спалил только что Мишку, зная о таких подробностях.

Мама внимательно глянула на меня и продолжила.

— Не могла же я ее оставить саму в таком остоянии. Мы приехали к нам. Благо, никого не было. Отец на «рыбалке», ты на соревнованиях. Отпаивала ее крепким кофе и чаем, пока она не протрезвела. А уж потом привезла ее домой.

Она вдруг распрямилась, любуясь на свою работу.

— Ну, вот и все. Пожалуй, ты мне больше не нужен. Мойся и собирайся в школу, иначе опоздаешь. У тебя, кажеться, контрольная сегодня.

Я медленно приподнялся, разминая затекшие ноги, и посмотрел на нее сверху, как она копошилась со своими расстениями. Маленькой и беззащитной показалась она мне в тот момент. В каком-то романтическом порыве, я вдруг наклонился и поцеловал ее волосы.

— Я люблю тебя, мам.

Она подняла голову, влага заблестела в уголках ее глаз.

— И я тебя люблю, сыночек.

Я быстро отвернулся и зашагал к двери.

— Погоди минутку, Главное забыла — остановил меня ее голос.

— Мы тут, с тетей Таней на пятницу в кино собрались. Можете с Мишкой присоединиться, если у вас, конечно, нет других планов.

Моя улыбка от уха до уха все сказала без слов.

— Значит, как в прошлый раз, подберете нас на Маркете.

Сегодня ведь понедельник, до пятницы целая вечность. Я примчал в школу обрадовать Мишку сногсшибательной новостью

— Это я постарался — снисходительно произнес Мишка — это я попросил маму уговорить твою.

Раздраженный его самодовольным тоном, я выпалил.

— Может ты и постарался растрепать все своей маме о нашем разговоре.

— Нет, нет. Ты что? Я — могила. Я — ни слова.

— Так откуда моя мама все знает? — наседал я, не давая ему опомниться.

— Н-н-н-е знаю. Клянусь, я ничего не говорил.

— Точно не говорил? — пронизал я его ледяным взглядом.

Мишка смотрел на меня, как кролик на удава — словно загипнотизированный. И вдруг, ко мне пришла уверенность — что он, и в самом деле, ничего НЕ РАССКАЗАЛ. Я опять встряхнул головой, отгоняя знакомое наваждение.

— Все, все. Успокойся. Я тебе верю.

Мишка сразу обмяк. Утерев рукой нос, он проговорил.

— Твоя мама, правда, звонила вчера, искала тебя. Они о чем-то очень долго говорили с моей, а потом мать устроила мне настоящий допрос. Но я ничего не сказал.

Последнюю фразу он произнес ...  Читать дальше →

Показать комментарии (12)

Последние рассказы автора

наверх