Калифорникейшен. Часть третья (развлекательная)

  1. Калифорникейшен. Часть первая
  2. Калифорникейшен. Часть вторая (романтическая)
  3. Калифорникейшен. Часть третья (развлекательная)
  4. Калифорникейшен. Часть четвертая (неожиданная)
  5. Калифорникейшен. Часть пятая (заключительная)

Страница: 3 из 4

ног.

Левой, свободной рукой, я потянулся к подушке, доставая мамин подарок. Вытянув трусики на свет, я встряхнул их так, чтобы вывернутый наизнанку клин промежности оказался в моей руке. В следующее мгновение, громко втягивая воздух через нос, на весь объем своих атлетических легких... я уже утопал в вожделенном запахе.

— О-о-о-у — громче застонала мама, оторвав руки от кресла и скрестив их на груди.

Под перекрещенными руками было плохо видно, но все-таки видно, как она теребила свои соски между большим и указательным пальцами. Ее покачивания стали интенсивнее, бедра стали заметно больше раздвигаться в стороны, и плотнее сжиматься на обратном ходу.

Сюрреалистичность всего происходящего, да еще в тусклом освещении ночной лампы, рожа Paul Simon (Kiss), высунувшего язык, глядевшая из плаката на стене, придавало всему действу атмосферу потусторонней нереальности. Воздух был буквально наэлектризован страстью и вожделением. Мистики говорят, что во время оргазма адепт соединяется с Высшими Космическими Силами. Так тут, эти Силы уже сами пришли за мной, вытягивая потоки густой спермы из моего члена.

Y-e-e-s. Y-e-e-s — тугая струя, одна за одной ложились рядом с мамиными ногами.

Она вдруг замерла на секунду, ее тело согнулось практически пополам, глаза остекленели, и руки вцепились обратно в поручни кресла. Скрещенные, плотно сжатые ноги мелко задрожали и... идущие одна за одной, волны конвульсий начали сотрясать ее тело. Хриплый низкий голос вырвался из ее гортани.

С последним выстрелом спермы, я упал безжизненно на кровать, и канул в полное забытье. Полное опустошение — только так можно было описать мое состояние в этот момент. Ни мыслей в голове, ни сил в теле.

Сколько я так пролежал в прострации — не помню. Может минуту, а может и все десять. Пришел в себя, и первым делом, глянул на кресло. Оно было пустым. Я даже не заметил, когда мама вышла из комнаты. Лужи спермы на полу, да мокрое пятно, поблескивавшее в свете лампы посредине сиденья черного кожаного кресла. Мама, наверное, уписалась от бурного оргазма — первое, что пришло в голову. Но выяснять не было уже, ни сил, ни желания. Как в черную пропасть, я провалился в сон.

Мы, конечно же, проспали. Проснулся от того, что кто-то тарабанил в дверь, и на улице сигналила машина.

— Ну, мы ведь договаривались — с укором произнесла теть Таня, заходя в дом.

— Мы быстро. У нас все вещи собраны — оправдывалась мама, на ходу натягивая шорты.

Через десять минут мы уже сидели в авто, и ровно в семь, как и договаривались, отъехали от дома.

Я, конечно же, пропустил все достопримечательности за окном, поскольку мы с мамой тупо прокимарили всю дорогу на заднем сиденье. Проснулись лишь после того, как машину начало трясти на ухабах, когда мы свернули с основной трассы на проселочную дорогу. Я продрал глаза — мы ехали в лесу, среди деревьев. Через минут двадцать уперлись в гладь озера.

— Выходим — скомандовала тетя Таня, вываливаясь из водительского сиденья.

И когда она успела сменить Мишку за рулем? Все вышли из машины размять ноги после утомительной поездки. Впереди красовалось чудное озеро.

— А где же ваше бунгало?

— Там, на другой стороне — кивает теть Таня неопределенно в сторону озера.

— И как мы туда доберемся?

— Вплавь, племянничек, вплавь — Мишкина мама залилась смехом.

Мы втроем удивленно переглядывались друг с другом.

— Да шучу, шучу — не унималась смеяться теть Таня — Здесь объездная дорога вокруг озера. Вот ноги разомнем — и поедем.

Еще полчаса понадобилось, чтобы объехать озеро — вот, наконец, мы у цели.

Небольшой деревянный двухэтажный домик, и еще насколько строений поменьше, непонятного предназначения стояли на полянке, очищенной от деревьев, в метрах двадцати от кромки воды.

— Вот это и есть собственно ранчо — показывала теть Таня на домик — На первом этаже гостиная и спальня хозяев, на втором спальня для гостей. Вход на второй этаж сбоку, по лестнице. Метнитесь туда вдвоем и откройте окна и жалюзи — пусть проветривается.

Мы так и сделали. Комната была скромная, без излишеств — две отдельные кровати и две прикроватные тумбочки со свечами. Master-bedroom чуть поменьше даже, но с одной широкой кроватью — «танкодромом». И везде свечи и подсвечники.

— А здесь света нет? — робко поинтересовался Мишаня.

— Какой свет? На десятки миль вокруг одни олени, косули да белки. По вечерам животные прямо к дому подходят в поисках съестного.

— А пищу как же без света готовить? — упал я уже духом.

— Вот дети асфальта! Без света кофе себе не сварят. На костре родной, на костре.

Я люблю, конечно, природу и экстрим, но не до такой степени. Увидев наши осунувшиеся рожи, теть Таня расхохоталась.

— Да не дрейфьте вы так. Здесь есть газовая плитка с баллоном. Она, кстати, в другом строении — типа столовая отдельно стоящая.

— А в третьем строении что?

— А там лодка, катамаран, дрова и прочий хлам. Кстати, сбегайте туда — вытаскивайте, и готовьте барбекюшницу — раздавала всем указания теть Таня, открывая форточку и жалюзи в спальне. Воздух за зиму был основательно застоянный — и комната нуждалась в хорошем проветривании.

— Ты огонь то хоть разводить умеешь? — осторожно спросил меня Мишка.

— В скаутском лагере учили. Ничего сложного.

Мы вытащили странную, громоздкую конструкцию с решеткой наверху — заполнили ее дровами и принялись за растопку.

— Дуй, дуй посильней. Нужен хороший доступ кислорода — подбадривал я Мишку, не очень-то уверенный в своих навыках скаута.

Мамы тем временем освободили багажник от вещей, занесли все в дом, и расстелив напротив нас скатерть, принялись за нарезку салатов и прочей снеди.

— Долго вы еще тут? — сквозь густой дым, послышался мамин голос.

— Мясо — это вообще-то мужское дело. Оно там, в белой кастрюле — добавила тетя Таня — Вы работайте, а мы купаться.

Протирая глаза от едкого дыма, мы только и успели заметить, что две женские фигуры, промчались мимо нас в дном исподнем, и с криком сиганули в воду. Они плескались, кричали, фыркали, а мы только глотали едкий дым.

— Выходят, выходят — прошипел вдруг Мишка, и обернулся в сторону озера.

Картина Боттичелли «Рождение Венеры» просто отдыхает. У него одна Венера, выходящая из морской пены, а у нас — две. Не совсем, правда, Венеры, но они так же стыдливо прикрыли свои срамные места, как и та Венера на картине. Прикрыли, правда, не сразу. Намокшее от воды белье стало почти прозрачным. Мамин черный хохолок отчетливо просвечивался через трусики. А вот у тети Тани там ничего не чернело. Я в то время и не догадывался, что ТАМ можно брить. Только маленькая щелочка миллиметров десять красовалась посреди белой кожи и стыдливо убегала куда-то между бедер. Темные ореолы вместе с нагло выпирающими сосками растягивали прозрачную ткань бюстгальтера.

Заметив наши пристальные взгляды, они прикрылись и бегом пронеслись мимо в сторону домика.

Через минуту они вышли уже в новом сухом белье, а на веревке возле гаража-сарая сохла первая пара трусиков и лифчиков.

— Что тут у вас? — нависла надо мной мама — Все, достаточно. Пусть дрова перегорят, и на углях можно будет жарить мясо. А сейчас — к столу.

Все четверо улеглись прямо на траву вокруг скатерти-самобранки, организованной нашими мамками — и приступили к трапезе. Для нас открыли даже бутылочку калифорнийского вина, а сами налегали на коньчек. Через некоторое время внутри потеплело, в голове повеселело — завязалась беседа. Потом покупались все вместе — как было упустить шанс полицезреть прелести наших мамашек вблизи. Потом — опять за стол, еще по стаканчику. Ух, и тяжело русское застолье. Дрова, наконец, перегорели — пришло время раскладывать мясо.

Пока мясо готовиться, решили побросать фрисби. Играли по парам: я с Мишкой, теть Таня с мамой — напротив. Как было отказать себе в удовольствии понаблюдать ...  Читать дальше →

Показать комментарии (11)

Последние рассказы автора

наверх