Калифорникейшен. Часть четвертая (неожиданная)

  1. Калифорникейшен. Часть первая
  2. Калифорникейшен. Часть вторая (романтическая)
  3. Калифорникейшен. Часть третья (развлекательная)
  4. Калифорникейшен. Часть четвертая (неожиданная)
  5. Калифорникейшен. Часть пятая (заключительная)

Страница: 3 из 5

Лодку и катамаран затащили обратно в сарай, заменили постели, даже весь мусор забрали с собой. Засветло нужно было выбраться из леса. В лесу сумерек почти нет — сразу темень. Последнее, что сделали, так это переоделись в сухое, упаковав все мокрое белье в пакет. Шорты и футболки натянули прямь на голое тело. И мамы поступили так же. Сей факт не мог не порадовать меня с Мишкой.

На автостраду выезжали уже при свете фар, в кромешной темноте.

Скорость под семьдесят миль в час, пустынная трасса, Музычка 70-х по радиоприемнику. Что еще надо для хорошего завершения дня? Мамины голые ноги, покрасневшие порядочно за выходные, грудь, выпирающая через тонкую ткань футболки, и мысль о том, что под шортами у нее, как и у меня, ничего нет, приятно грела душу. Из заднего сиденья периодически доносились звуки поцелуев. Мама лишь посматривала в мою сторону и улыбалась. Ну и что здесь такого? Нравится людям — пусть целуются.

К полуночи мы только добрались до нашего дома. Света уже нигде в комнатах не было. Распрощавшись с Мишкой и теть Таней, на цыпочках прокрались в дом.

— Ш-ш-ш. Не шуми. Отец, наверное, уже спит. Оставь вещи в гостиной — завтра разберем, только мокрое белье нужно развесить. До утра оно задохнется в пакете.

Достав пакет с бельем, мама стала подниматься по лестнице в ванную комнату. Вдруг, уже на верхней ступеньке остановилась, и повернулась ко мне.

— Извини, сегодня сказка на ночь отменяется — шепотом произнесла она и, улыбаясь, потрясла пакетом с мокрыми трусами.

Я не сильно то и расстроился, честно говоря. Впечатлений за два дня и так было выше крыши. Дай Бог, все переварить и переосмыслить. Услышав, как мама закрыла за собой дверь спальни — побежал в душ.

Батарея маминых трусов, вперемежку с моими, была развешена по всей ванной комнате. Я автоматически потянулся за своими любимыми — сиреневыми... но они ничем, кроме стирального порошка, не пахли. Быстренько ополоснувшись, обмотался полотенцем — и вышел в коридор. Не очень то хотелось голым столкнуться с отцом.

Плотно закрыв за собой дверь, бросил полотенце в направлении кресла, и нырнул под простынь. Не успел я даже обнять подушку, и принять свою любимую позу — ничком на животе... как неожиданно в комнате зажегся свет. Внутри все похолодело, сердце бешено заколотилось. «Отец» — вот была первая мысль. Я медленно повернулся.

Мама сидела в кресле, держа мое мокрое полотенце, и умирала со смеху.

— Мам, так ведь и разрыв сердца можно схлопотать.

— Ну, извини, извини. Не смогла удержаться, чтобы тебя не разыграть.

— Ничего себе розыгрыш — так и заикой можно стать.

Она вдруг откинула полотенце, резко встав с кресла, подошла к кровати, и уселась на колени.

— Ну, извини, извини свою непутевую мамочку. Я, кажется, слышу, как колотится твое сердечко — вот-вот из груди выскочит.

— А отец где? — вспомнил я о причине своей паники.

— На трюмо записка лежит. У него срочно нарисовалась командировка в Дейтройт. Конференция дилеров какая-то. Он нас не дождался, и после обеда улетел самолетом.

— Ну, Дейтройт — не самое безопасное место.

— Надеюсь, ему не страшно будет. В гостиничном номере ведь он не один — мама явно намекала на папину новую пассию.

— А что, убежало сердце в пятки? — засмеялась мама, опять возвращаясь к своей шутке.

— И где же наши пятки?

И она игриво потянула простынь на себя. Я даже среагировать не успел, как лежал уже голый пред мамины очи.

— И кто у нас тут такой маленький? Кто так испугался и скукожился?

Это она явно к моему члену обращалась, не подававшего никаких признаков жизни. Вот когда не надо, он всегда голову поднимает, а сейчас — стыдно то как.

— Расскажи лучше, чего ты там теть Тане наобещал? — видя мое смущение, перевела разговор на другую тему мама.

— Как там, у «Битлз» было? «Клуб одиноких сердец сержанта Пеппера». А у вас с Мишкой теперь будет «Клуб одиноких любителей маминой недельки».

— Какой еще недельки? — недопонял я.

— Неделька — набор трусиков на каждый день. Еще анекдот есть. Спрашивают у немки: «Сколько вам трусиков нужно для полного счастья?» Семь — на каждый день недели. Француженка уточняет — мне шесть. Я на выходной хожу без трусов.

Мама резко поднялась с колен, и на мгновенье встряхнула подолом своей ночнушки, демонстрируя воочию ответ француженки. Хохолок ее черных волос мелькнул на доли секунды. Усевшись обратно — она продолжала.

— «А вам, сколько нужно?» — спрашивают у русской. «А мне тринадцать» — отвечает та. «Почему так много?» Так ведь январь, февраль, март... и на Восьмое Марта.

Мама заразительно засмеялась, пытаясь развеселить меня. Я стал потихоньку приходить в себя. Дьявольский план уже зрел в голове. Показывая глазами на свой обмякший член, прокашлявшись, и словно лектор, поучительным тоном — начал свой монолог.

— Как председатель и учредитель «Клуба одиноких сердец», авторитетно заявляю, что пресловутая «неделька» является мощным стимулирующим фактором для поднятия настроения у некоторых членов нашего кружка. А поскольку сей фактор, во всей красе и разнообразии, развешен сейчас в ванной комнате, то настойчиво рекомендуется, применить альтернативный вариант, не менее мощный. Речь идет, дорогая аудитория, о визуальной стимуляции.

Во, как закрутил. Сам в шоке. Мама широко раскрыла глаза от удивления, сраженная наповал моей тирадой. Она поднялась на ноги, и уселась в кресло.

— Ну-ка, ну-ка. Это что-то новенькое. С этого места по подробней.

Я продолжил свой доклад.

— Как в народе говорят «Мужчина любит глазами». И по сему, стимуляция объекта визуальными образами была бы очень уместна в данной ситуации.

Выдержав паузу, чтобы мама больше прониклась сказанным, я продолжал в том же духе, но теперь уже голосом и манерами поручика Ржевского.

— Мадам, не соизволили бы вы, продемонстрировать свою грудь молодому корнету?

Мама зашлась от смеха.

— Чтобы быть уж точным, поговорка имеет продолжение. Если мужчина любит глазами, то женщина любит ушами — проговорила мама, утирая слезы.

Выдержав паузу, продолжила, копируя мою манеру.

— Резюмируя вышесказанное, можем констатировать, что вербальный фактор является не менее мощным стимулятором, чем визуальный.

Посмотрев пристально на меня — продолжала.

— Вы ведь с Мишкой обсуждаете своих одноклассниц, нас с теть Таней, конце концов, в свете последних событий. Так вот, вы же не говорите о нас, женщинах, великим и могучим языком Пушкина и Лермонтова. Правда, ведь?

Теперь моя очередь была удивляться.

— Вы используете всевозможные жаргонные словечки. Иногда даже грубые и неприличные. Так ведь? Можно даже сказать — пошлые.

Выдержав паузу, и сполна насладившись эффектом от своего спича, продолжила.

— Теперь повтори свою просьбу с учетом всего вышеизложенного.

До меня начало доходить. Я окончательно отбросил бесполезную простынь, поднялся с кровати, и шагнул в направлении к креслу. Как и в прошлый раз, она выбросила вперед руку, ограничивая мое продвижение. Мы как в фильме «Вий», когда Хома Брут очерчивал круг мелом, за который не могла заступить панночка — ведьмочка. Только на сей раз, панночкой был я, двигаясь по кругу, пытаясь обойти ее вытянутую руку, а мама была Хомой, очерчивающей в воздухе невидимый круг. Я так и двигался по кругу, пока не оказался за спинкой ее кресла. Нагнувшись сзади и откинув ее волосы — я медленно, едва касаясь ее кожи губами, как она и учила, еле слышно прошептал я ей на ухо.

— Мам, я хочу увидеть твои СИСЬКИ

Еле слышно, но достаточно, для того, чтобы она напряглась, услышав это.

— Я хочу, чтобы ты ласкала свои соски, и играла со своими ДОЙКАМИ.

— О-о-о-у — прохрипела мама, и как по команде, вытащила свою грудь поверх пеньюара.

Ее соски вмиг оказались между большим и указательным пальцами обеих рук. Сверху и сзади мне не было видно ее ...  Читать дальше →

Показать комментарии (6)

Последние рассказы автора

наверх