Каботаж

Страница: 2 из 3

И надо успеть развернуться на поле форштевнем. В противном случае лёд начнёт тороситься у борта, стремительно увеличиваясь в размерах, и полезет на палубу, сметая всё на своём пути. Ну, где же этот дежурный ледокол?

— Убрать людей с тронговой палубы, — отдал я распоряжение, не сводя глаз с экрана радара, на котором эхо сигнал быстро приближался к нам. И всё-таки нервы у меня не выдержали. Я схватил микрофон радиостанции:
— Ледокол «Победа» танкеру «Амур»?
— Иду! Иду к тебе! Держись! — тут же ответила радиостанция.

Ждали его с нетерпением, считая каждую секунду, но из-за снежной завесы появился он внезапно. Разрывая ночную муть вспышками прожекторов, весь окутанный клубами морозного пара, он сходу навалился своим могучим корпусом на торос. Разбрасывая вокруг себя мириады ледяных брызг, в грохоте ломающегося поля, он пролетел вдоль нашего борта. Торос ослабил свои клещи, и танкер ожил, двинувшись вперёд. Надо скорее уходить из этого опасного места. Я дал полный вперёд. Ледокол, разойдясь с нами на контр курсах, раскрутил за кормой циркуляцию и уже обгонял по другому борту. Казалось, что всё обошлось. Ледокол ушёл далеко вперёд, пробивая для нас ледовый канал. Танкер стремительно набирал ход. Но лёд и не думал сдаваться. Поле продолжало двигаться, быстро затягивая канал. И, вдруг!

— Я встал! Амур! Стоп! Полный назад! — закричала радиостанция. Уткнувшись в очередной торос, ледокол встал. Участки чистой воды, освобождённой им ото льда, густо парили от мороза. Итак, никакая видимость сразу упала до нуля. Из-за малой дистанции радар засветился полностью, став бесполезным. Но и в слепую было ясно, что мы летим прямо на ледокол.
— Всё! Отработать не успеем, — почему-то шёпотом проговорил старпом.

Чей промах? Ледокола, не успевшего набрать достаточную инерцию, чтобы справиться с торосом. А может он неправильно выбрал угол атаки? Или мой, в том, что я, уходя от надвигающегося поля, сломя голову бросился за ним? Несколько секунд назад подобные теоретические бредни уже перестали иметь хоть какое-либо значение.
В подобной ситуации решение приходит мгновенно. Приходит! Обязательно приходит! Потому что, если не придёт, то и решать-то будет не кому, да и не зачем.

— Обе самый полный вперёд! — не своим голосом приказал я. Как на флоте говорят? Прежде чем командовать, надо очень хорошо научиться подчиняться. Мой старпом эту науку усвоил в совершенстве. Абсолютно не понимая смысла моего приказа, всем своим существом не соглашаясь со мной, он моментально выдавил ручки до упора.

Танкер ещё сильнее стал набирать ход. Впереди показались огни быстро приближающегося ледокола. Стоящий рядом со мной рулевой, вдруг, попятился назад.
— Стоять!!! — рявкнул я на него. Он вздрогнул всем телом и снова вцепился в ручки манипулятора. Уже хорошо различаемые прожектора ледокола летели прямо на нас.
— Право на борт! — закричал я в ухо рулевому. Щёлкнул манипулятор. Танкер резко качнулся, заходя на циркуляцию, но тут же, ударившись в правую кромку ледового канала, со скрежетом заскользил по ней, неумолимо приближаясь к ледоколу.

Господи! Не оставляй нас. Святой Никола угодник! Ну, помоги сломать эту проклятую кромку. За кормой ледокола должен же быть лёд разряжённым. Словно пушечный выстрел раздался хлопок. Внезапно поле лопнуло, расчертив длиннющую трещину. В эту трещину мы и влетели, разворачиваясь параллельно ледоколу. Там поняли наш манёвр. Его винты забурлили на полный назад. Он стал медленно отползать, уступая нам дорогу. В пробитый им канал и швырнуло наш танкер.

Ледокол, увеличивая обороты, делал всё, чтобы уйти от столкновения. Господи! Но ведь немного осталось! Почему ты нам не помогаешь? А мы-то сами? Что здесь? Куча ветоши? Я бросился к старпому, отщелкнул ограничители и, навалившись на него, выдавил рукоятки вместе с его руками ещё дальше. Судно задрожало от дикого перенапряжения и скачком прыгнуло вперёд. Наша корма пролетела от штевня ледокола буквально в метре. Танкер, пройдя ещё немного по ледовому каналу, зарылся носом в торос и остановился.
— Саныч! Ты меня раздавишь, — освободился от моих объятий старпом.

— Я и не знал, что ты молиться умеешь, — как-то кисло улыбнулся он, ставя на место ограничители. Оказывается, думал я вслух.
— На мостике! Вы, что там? Обалдели! Машины же запорем! — заголосила трансляция голосом старшего механика. Старпом хотел ответить, но я взял микрофон у него из рук:
— Саша! Так надо.
— Понял, — ответила трансляция и отключилась.
— Амур! Победе. Ну, как вы? — вышел на связь ледокол.
— В пределах нормы, — ответил ему старпом. И то верно. Нам здесь... А на ледоколе... ? Он ведь сильнее. Он помогать пришёл. С него и спрос больше.

— Я сейчас перемолочу это безобразие. А вы готовьтесь. Будем заводить буксир. Так дальше не пройти, — опять вышел он на связь. Точно. Ответственность будем делить потом. Теперь дело надо делать.
— Поднять подвахту. Боцмана на бак, — распорядился я, отчётливо представляя, как сейчас из тёплых кают полезут мои мужики на тридцатиградусный мороз с пронизывающим ветром. Замёрзшие тросы с обледеневших вьюшек придётся сбивать ломами. А потом растягивать их по скользкой палубе, где человек, как конькобежец на катке без коньков. А палуба ещё и качается. И тросы устремятся к клюзам совершенно по непредсказуемой траектории. А кругом люди.

— У парохода тормозов нету, — однажды услышал я, как моя семилетняя дочка объясняла что-то мальчишкам во дворе. Вот уж, устами младенца глаголет истина. Две много тысячетонные махины нужно сблизить в упор. А подушка льда, набивающаяся между ними, препятствует этому. И приходится увеличивать обороты, продавливая её. Но в любой момент она может провалиться. И тогда одно судно обрушится на другое. Ледокол, размывая эту подушку своими винтами, чем мог, помогал мне. Вот именно, чем мог. Рукоятки в ладонях уже давно стали скользкими. И старпом, отодвинув плечом рулевого, уже сам стоит у манипулятора. Языком тереть бесполезно. Всё равно не успеешь отдать команду. Да и, не сводя с меня глаз, сам он знает, что ему делать. И боцман уже дистанцию докладывает не в метрах, а в сантиметрах. Во время такой операции капитан ледокола и капитан буксируемого судна не только думать и действовать должны одинаково. Дышать должны одинаково!

— Есть касание! Саныч! Как в копейку! — доложил с бака боцман.
— Выбираем буксир. Крепим, —
теперь суда жёстко соединены и, если ледокол встанет, не справившись с торосом, большой опасности уже не будет. Да и я смогу помочь ему своими машинами. Ледокол-то тоже не всесилен.
— Начинаем движение, —
отдал команду капитан ледокола.
...
Старпом объявил команде ужин. В очередной раз сменилась вахта. Теперь на мостике важно руководил процессом грузовой помощник. Надёжно сцеплённые танкер и ледокол упрямо шли вперёд, пробиваясь сквозь льды. Открылась дверь ходовой рубки.
— Прошу разрешения, — на мостик вошёл наш повар Дима с подносом в руках.
— Господин капитан! Время вечернего клёва! — поставил он поднос на откидной столик.
— Гречку приволок? — обернулся я к нему.
— А что? — Дима изменился в лице:
— Послушайте, Саныч! Я же вас не учу кораблём командовать? Вот и меня не надо учить моему делу. В гречке железо. Это для прочности...

— Всё! Всё, — умоляюще замахал я руками:
— Я всё съем.
С нашим Димой лучше не связываться. Он, как спичка, готовая загореться в любой момент. Ребята, зная эту его черту, часто подшучивают над ним. А шуток он не понимает. Но, не смотря на это, этот добродушный толстяк — любимец всей команды.
— Посуду рулевой после вахты пусть на камбуз занесёт, — Дима повернулся и вышел из рубки.

Судовой повар это не последняя и далеко не самая лёгкая профессия на флоте. Милые хозяйки, представьте себе, что когда вы готовите, ваши шипящие сковородки и булькающие кастрюли начинают, вдруг, исполнять танец с саблями. В качку вентиляция на камбузе работает плохо....  Читать дальше →

Показать комментарии (6)

Последние рассказы автора

наверх