После войны

Страница: 3 из 4

прильнула и в губы губами вцепилась. И тут уж, сам понимаешь, у меня голова отключилась совершенно, и хрен окончательно возобладал над прочей моей натурой. Я даже его рукой не направлял, — он как-то сам мгновенно дорожку в сестренкину пизденку отыскал...

Ох, и отжарил же я тогда Василиску! Наверное, ни до того, ни после, ни с одной бабой у меня такого не было. Была Василиска, конечно, еще девочкой, но мне тогда, честно слово, не до того было. Так не терпелось, что первый заход я за пару минут проделал, не больше, в три толчка, торопливо, как конь, а потом в неё начал кончать, едва сообразил вынуть вовремя... А на второй пошел еще через минуту. Несчастный топчан весь скрипом изошел — сначала я сестру по-обычному охаживал, грубо, без ласк всяких и даже без поцелуев, потом развернул, по-собачьи поставил, ухватил за плечи покрепче, заправил ей так, что она в голос охнула, и так до конца дело довел. Потом холодно стало, я, также, на руках, отнес Ваську в парилку. Там не удержался, и еще и третий раз, на пологе, отработал её так, что она только повизгивала. Вообще, должен сказать, парень, что в женском удовольствии я тогда мало что понимал. Считал, что чем сильнее и чаще засаживаешь, тем бабам лучше. На деле, оно, может, само по себе и неплохо, но Васька мне потом признавалась, что в первый раз ей не шибко-то и понравилось, а хорошо было только с того, что видела, как мне хорошо. Одного энтузиазма все же не всегда хватает. Ну, ты взрослый уже, что это я... Тогда мне и вправду до того дела не было. В руках девичье тело, молодое, тугое да жаркое, податливое и гибкое, — вот и все мысли...

В общем, вышли мы из бани только часа через три. Я, по дурному делу, заходов пять сделал на Василису, причем два раза — в парилке. Поэтому голова не соображала, перед глазами — радужные круги, все тело ныло, а сердце из груди норовило выскочить. Думал, дело плохо, сейчас сомлею. Но, — обошлось.
Спать мы легли на этот раз с Василисой вдвоем. Как муж и жена почти, на родительской кровати. Ночью я проснулся, не удержался, и ещё разок сестренку пёхнул, — тихонечко, пристроившись сзади, задрав её ночнушку, под одеялом, чтобы других сестер не разбудить. Василиса даже край одеяла прикусила, чтобы не стонать. Вроде, никого не потревожили, как мне тогда казалось, хотя панцирный матрас скрипел здорово... Василисе, кстати, так почему-то больше всего понравилось, как она потом призналась, тогда впервые в жизни и кончила, — даже испугалась, что сердце у неё остановится...
Однако, жить как муж и жена, мы, конечно, не смогли. Во-первых — некогда. Днем оба на работах, так или иначе. Вечером — полон дом народу. Я и так очень сестер стеснялся, а тут вовсе стал все время оглядывать, не заметили ли они каких изменений...

Они вида не подавали, хотя Натуська иногда, как мне казалось, за спиной хихикала. Во-вторых, — ну, сам понимаешь...
Короче, превратилось это у нас с Василисой во что-то вроде еженедельной банной традиции. В выходной затоплю баньку, посижу маленько — а потом она ко мне... Первую неделю я с таким нетерпением выходного ждал — слов нет. На работе чуть топором по пальцам не засадил, однажды, воображая про себя обнаженную Василиску на топчане, с расставленными ножками, в полной готовности... Так люди травмы и получают, наверное. Ну, и как до дела дошло, — опять оторвались по полной... Василиска в голос только не кричала, на этот раз нам обоим было здорово, и домой вернулись совершенно счастливые...

А вот, когда на третью неделю я сидел в натопленной парилке, потел и предвкушал приход сестры, что-то пошло не так. Ждал-ждал — вроде как, уже скоро минут двадцать пройдет супротив оговоренного времени, а её все нет... И к тому моменту, когда услышал долгожданные шаги по снегу, уже начал волноваться — не обидел ли чем мою родимую... Дверь открыл, не дожидаясь стука, простынею уж, разумеется, не прикрывался, но на пороге встретил, как был, голышом и с возбужденным хером, не Василиску, а Аню!
Аня пришла в том же тулупчике, что и Василиса в первый раз. Стоит, смотрит на мой хрен оттопыренный, и эдак со значением улыбается...

— Это ты?... — говорю так неуверенно, потому что не знаю, что и сказать, — А где...

— А дома! — смело отвечает Анка, — Она потом придет, когда баня немного остынет. Ну, ты как, впустишь меня, или мне тебя уговаривать, Пашка?
И скидывает сначала тулупчик, а потом, по одному, валенки.
Разумеется, и у неё под тулупчиком ничего не было.

Анка, хоть и младше Василисы всего на год, но внешне на неё похожа была не сильно. Круглолицая, ростом пониже, бедрами покруглее. Не толстушка, конечно (откуда им тут было взяться?) но и не такой заморыш. Волосы у неё были пышнее, вьющиеся, а там, внизу — светлее, чем у сестры. Грудь у неё тоже была другой формы, — заметно больше, округлая, самую чуточку вислая от тяжести, с розовыми большими сосками, похожими на кнопки. И попка тоже поосновательней. Хотя голод и на Ане сказался, поправлялась она быстрее Василисы, — все у неё было такое уже нежное, округлое, глазу приятное... И не только глазу, — хрен мой мгновенно от такого зрелища окаменел... Тем не менее, я сначала пропустил сестру в парилку, и взялся за веник...

Отпарил я Аньку преотлично. Как для самого себя старался. Сестра крепилась-крепилась, потом заохала, заахала, но остановился я лишь тогда, когда окончательно из неё дух не выпарил, и когда у самого руки устали. Вынес я её на руках, посадил на колени, и завернулся вместе с ней в одеяло...

То ли с Ваской я уже самых нетерпеливых бесов натешил, то ли просто Аня своим умильным, очень уютным видом меня на такое настроение навела, но с ней мы сначала долго целовались и ласкались. Я с удовольствием ласкал её сисечки, чудесно нежные и при этом упругие, крутые бедра, ягодицы и вообще все, до чего добрался. Когда в итоге мы соединились, ни словом «трахнул», ни «отжарил», ни, тем более, «выебал», я это назвать бы не смог. Был я нежным и ласковым, двигался осторожно, и ускориться, полностью отключить голову, смог только убедившись, что Ане все нравится... Даже немного мысленно было стыдно перед Василисой, которая в первый раз как под танк попала, наверное. С Аней было не так. Она и кончала со мной в первый же раз, — я это по стонам почувствовал, по особым, по судороге у неё внутри... Эх...

Но, несмотря на такой настрой, я в, конце концов, снова разошелся, и вновь и вновь брал Аню, подряд раз шесть, — то в одной позе, то в другой, в промежутках наслаждаясь её запахом и приятным обилием упругой плоти под ладонями. А сестра, хоть характером была и побойчее, нежели старшая, выражала только готовность на все, нежность и мягкую податливость... Очень мне понравилось, в парилке на пологе, сажать Анку на свой хрен, так что она вся была на виду у меня на коленях, смотреть, как упруго подрагивают от каждого движения её тяжелые груди, как она охает и закатывает глазки, откидывая голову назад, как пот струиться в по её шее, пробегая ложбинку между сисечками и заканчивая путь в глубоком пупке на нежном плоском животике... Как сейчас вижу, не смейся. Света маленькое оконце парилки почти не давало, а вот жеж, какие мелочи разглядел, да запомнил... Неторопливая, смакующая ощущения и покорная Аня давала собой полюбоваться, в отличие от жадной и нетерпеливой Василисы...

Словом, все прошло как в том анекдоте. «Заодно и помылись».

Когда мы с ней вернулись домой, я ожидал ревности или укора со стороны Василисы. Но, — его не было. Только понимающе улыбнулась мне сестренка, слова не сказала, а Аню обняла и поцеловала в макушку, вроде как рада была за неё...

Спать я лег на этот раз с Аней, и вновь мы с ней не удержались, — ночью я её пёхнул, причем, даже с большим вкусом, чем в бане — глядя в широко открытее глаза, насколько мог нежно, но от души. Хотя, конечно, и в этот раз старались мы не шуметь.
Так и дальше жили мы в тот год.

Встречи с сестрами у меня по-прежнему были почти исключительно банными... Дома залезть под подол Аньке или ...  Читать дальше →

Показать комментарии (1)
наверх