Невинная душа. Часть 3

  1. Невинная душа. Часть 1
  2. Невинная душа. Часть 2
  3. Невинная душа. Часть 3
  4. Невинная душа. Часть 4: Окончание

Страница: 2 из 8

Я поднялся на ноги и, подойдя поближе к часовне, попытался осмотреть окрестность холма, на котором я очутился. На горизонте мягкими длинными перетекающими увалами красовались горы, а под ними ослеплял тысячами огней незнакомый мне город, бурлящий своей ночной жизнью, которая, впрочем, не доносилась до меня ни гулом автомобилей, ни жужжанием потревоженного роя человеческих голосов, ни шорохом раскиданных ветром бесчисленных бумажных и полиэтиленовых пакетов.

Совсем рядом с холмом прижимались друг к другу одноэтажные домишки городских окраин, а дальше вслед за изгибающейся дугой огненного полукольца широкого проспекта убегали к горизонту высокие коробки стекла и бетона. Что это за место я никак не мог понять, однако точно был уверен, что раньше здесь не бывал.

Завороженный я долго осматривал открывшуюся мне красоту пока не почувствовал за спиной чей-то напряженный взгляд, который словно буравит меня. Я резко обернулся и увидел прямо на лесенке с ажурными коваными перилами, ведущей в саму часовню сгорбленную старушечью фигуру, одетую во все черное.

Заметив, что я обернулся в ее сторону, женщина опустила голову, покрытую черной шалью. Догадавшись, что цель моего прибытия встреча именно с этой старушкой я твердыми шагами направился в ее сторону.

— Это ведь вы меня здесь ждете? Что мне нужно знать? — отчеканил я

— Тебя, конечно, родимый, — запищала моя собеседница, — только не гоже ко мне без имени обращаться или позабыл ты.

— Да не знаю я имени вашего, — раздраженно ответил я, — коровы разные, деревья, кресты, я ничего не понимаю.

Тут худая костлявая рука, до боли сжимая, схватила меня за запястье и старуха, подняв голову, зашипела:

— А ты посмотри в кошельке своем, не найдешь ли там имени моего.

Я в ужасе смотрел на исколотое иглами бледное лицо, уставившееся на меня безжизненными мутными глазами. Сердце бешено колотилось от страха, но во мне не было никаких сил даже просто пошевелиться, не то чтобы бежать, и как маленький ребенок я просто зажмурился. Когда я открыл глаза, то старухи уже не было, а я оказался в уже знакомой мне деревенской избе, в которой побывал в прошлом своем сне.

Впрочем, вокруг произошла разительная перемена: согретая теплом русской печи комната была убрана, столы и лавки поставлены на полагающиеся места, а стены и пол тщательно вымыты. В дальнем углу под узким окошком стояла кровать, на которой кто-то чинно похрапывал густыми грудными раскатами. Колыбелька также висела на прежнем месте, но судя по торчащим из нее углам холщевой материи, сейчас там спал ребенок, мягко покачиваемый заботливой рукой девочки лет восьми, что сидела на табурете перед колыбельной, сама погрузившись в полусонное состояние.

Чья-то теплая ладошка коснулась моей руки и, посмотрев вниз я увидел кикимору, которая боязливо озиралась на меня своими погаными глазками.

— Ох, сейчас забава будет, — сдерживаясь, захихикала она, — как раз подоспел.

Несмотря на то, что существо вызывало во мне прежнее отвращение своим отталкивающим видом, в глубине души я даже обрадовался, увидев старую знакомую, вместо того бреда, что творился до этого.

— Зачем я опять здесь? — спросил я нечистую

— У хозяина спросишь, — хмыкнула кикимора, — только ему сейчас видишь не до тебя, тоже пошалить, как ты хочет. Не одному же тебе все яблочки.

Я хотел еще что-то сказать, но моя собеседница заторопилась к выходу, переваливаясь с бока на бок на ходу. Она отворила дверь, и в избу немедленно же прошмыгнул тот самый рыжий хулиганистый кот. Усатый бандит на своих бесшумных лапах в два прыжка перемахнул комнату и оказался на кровати. Комнату огласило громкое урчание довольного животного переминающегося с ноги на ногу и выпускающего при этом острые когти в податливую ткань одеяла.

Спящий на кровати человек зашевелился, разбуженный неожиданным ночным вторжением в свои покои, и хрипловатым женским голосом зашептал:

— Котик, котик!

В темноте, воцарившейся в пятистенке, я с трудом различал силуэты, только плавно скользящую по шерстке руку, выбивавшую маленькие всплески статического электричества, озорными огоньками, подсвечивающими ночь. Кикимора опять подошла ко мне и, взяв все также опасливо за рукав, потянула по направлению к кровати, жестом показывая, чтобы я не шумел.

— Я не котик, я домовик! — проговорил кот и тут же навалился на несчастную женщину

Тут мы подошли поближе, и я заметил, что на кровати идет борьба двух тел. Вместо кота сверху копошился, стараясь залезть когтистой рукой под одеяло, уже встречавшийся мне мохнатый старичок. Женщина под ним стремилась спихнуть незваного гостя с себя, при этом кудахча: «батюшка, ты что ж это делаешь, не гоже это», но было заметно, что сдвинуть нападающего ей не по силам. Когда она сама поняла, что тяжелую тушу чудовища не сбросить, она стала просто отпихивать, чем только могла, его лапы, мелькая в темноте ночи белым толстыми ляжками, выбившимися из-под подола ночной рубашки.

— Тише ты, дура, — зарычал домовой, — в чужой дом поселилась, а хозяина не умаслила, разрешения не спросила. Хочешь, чтобы как на прежнем месте было?

— Не обижай, кормилец, не души, позабыла я разрешения у тебя спросить, как заехала, да такие хлопоты были, что из головы все вылетело, я тебе на Пасочку таких блинов напеку и христоваться завсегда буду. И так мы бедные погорельцы, — причитала баба.

— Кто ж тебя душит, раздвигай ноги, — рявкнул старичок, — мне от тебя не блинов, а другой сладости надо. Очень уж пряная ты вся из себя, Агрепиница, как наряды меняешь засмотреться можно, никакой мочи терпеть, сисечки спелые такие, налитые, а уж зад каков. Давай уж, по-свойски оприходую тебя, ты не шуми тока, а то поразбудишь всех.

— Как же так, батюшка, — скулила крестьянка, между тем сама не без видимой охоты, задирая подол перед напавшим на нее демоном, очевидно смекнув, что угроза не так страшна, как ей показалось, — видано ли дело, чтобы люди с духами такими делами занимались.

— Что ж такого? — хмыкнул дед, нацеливая свое орудие на мохнатую щель, — где тут твое сладкое яблочко, никак не попасть, поросло-то волосней как у тебя все. Ты вдовица, а еще вся в соку, чего бы ни побаловать.

— Дай я... сюда вот, — жарко шептала женщина, направляя уставленный на нее ствол прямо в горящую норку между ног, — полгода уж я без мужицкой ласки, а тут ты, кормилец, глаз положил. Что ж это будет-то? Ох, и большой же он у тебя.

— Тихо ты, Агрепина, — шикнул домовой, — дай дело сделать.

Через мутное окно, под которым стояла кровать, почти не проникал жидкий лунный свет, но тем не менее мне было видно почти всё, а об остальном я мог догадаться по однообразности происходящего. При этом казалось, что барахтающиеся в складках простыней голубки, совершенно не видят меня и не смущаются моим присутствием.

Рыжее чудовище с яростным напором навалилось на несчастную и стало исступленно долбить ее своим, по-видимому, немалым в размере членом. Мне было прекрасно слышно, как звучно хлюпает на всю комнату ее переполненное соком влагалище, под остервенелыми ударами мужской плоти. В такт этим ударам пищала Агрепина, обхватившая насильника пухлыми ногами, стараясь заглотить своей чавкающей пиздой его стержень целиком.

Кикимора в непонятном жутковатом пугающем танце скакала вокруг совокупляющейся парочки, ехидно посмеиваясь и приговаривая какие-то неразборчивые заклинания. Со стороны все выглядело до крайности отвратительно, но я в странном возбуждении продолжал наблюдать за этим диковатым половым актом и даже подошел еще ближе, стараясь рассмотреть получше все детали. Старик, тяжело пыхтя от усилия, продолжал налажено загонять член в размякшую и разопревшую от удовольствия крестьянку, которая только и могла что ахать: «как мило, хозяюшко, еще же, еще...»

Женщина страстно сжимала в объятиях волосатое чудовище, источавшее противный козлиный запах, и его любовное мастерство явно нравилось ей. По прерываемым ...

 Читать дальше →
Показать комментарии (5)

Последние рассказы автора

наверх