Невинная душа. Часть 3

  1. Невинная душа. Часть 1
  2. Невинная душа. Часть 2
  3. Невинная душа. Часть 3
  4. Невинная душа. Часть 4: Окончание

Страница: 6 из 8

живут. Обе мы не доверяли друг дружке, думали, одна другую изжить хочет и народ ее погубить. Ох, и повыдергали мы друг другу косы, а уж сколько проклятий понаслали.

Однажды сошлись с ней в драке очередной, схватила я ее за пояс и повалила на землю. Прижимаю ее книзу, а одно чувствую, груди ее под материей от дыхания частого поднимаются, да губы коралловые блестят от бега бешенного, дрожит вся красавица телом своим стройным, а глаза как искорки блестят и реснички длинные хлопают. Видать, она то же самое почувствовала, и уста наши соединились поцелуем нескромным, а там уж и ручки шаловливые прелести друг дружки ласкать принялись. Не знали мы, что такое с нами сотворилось вдруг, но не стали противиться чувствам своим и отдались любви внезапной, любви сладостной.

Я тогда уже замужней богиней была, Перуновой супружницей, да только так мне Умай приятна стала, что не могла с ней расстаться, с супружеского ложа через болота, да леса густые к ней бежала, чтобы только глаза ее видеть, да ножки нежные ласкать. Вслед за нами и народы наши в мире жить стали, торговлю наладили, зажили как добрые соседи, в лихой год запасом делились и от ворогов вместе оборонялись. Не думала я, что скоротечна наша любовь будет.

За много земель от нас жил другой народ, злой, да завистливый и боги у него под стать ему были. Изводили они себя ненавистью и заставляли поклоняться только им одним, чтобы не радости ни веселья не было на земле, только стенания и плачь. Не любовь они народу своему дарили, а меч гневный постоянно над ним напускали, чтобы в страхе жили люди. Параскева ваша из их же краев. Уморил ее в земные дни злой тиран, обезглавил и над телом надругался, зато она после смерти злом к простым людям и прониклась. Еже ли кто празднество затеет, тут же налетит на него с криком: «а мои страдания позабыли вы, как плоть мою рвали», опрокинет столы, разобьет кувшины с вином, да девок за косы дергает за красоту их.

Пошли эти боги по миру и где встретят, какой народ тотчас обманом или подкупом, или насилием заставляют от родных богов отказываться и им одним молиться. Прикрываются именем триединого Рода, что волю его исполняют. Как начнут люди забывать прежних своих покровителей, так те и теряют свою силу, чахнут, да сходят со света, а пришельцам радость от этого, своего могущества прибавляется.

Вот и в края Умай пришли эти духи злые и погубили голубку мою. Перестали величать ее по имени и белого быка в ее честь больше не закалывали, и застольев хмельных по запрету делать перестали. Захворала любимая моя и умерла у меня на руках, отправилась в вечную пустоту. Народ же ее по наущению духов нечестивых первым врагом для моих сродственников стал. Ах если бы я знала, что мне самой скоро гибель грозить будет.

Вскорости правитель народа моего предался иноземным захватчикам, пустил их на землю нашу и сокрушил капища святые, идолов богов старых в реку побросал, да народ заставил палками избивать их, объявил, что не родственники мы русичам, а бесы нечистые. Появилась в пределах моя Параскева-Пятница, да и стала распоряжаться, вроде как от моего имени, так что простой люд и начал путать нас.

Пропали бы мы все боги русские как Умай, да только волхвы, слуги наши, сберегли, их живьем жгли и в землю закапывали, а они все ж имен наших не забывали и веру прежнюю хранили. Вот Захарий тот мой слуга давний, славно служил мне и укрывал, бабам деревенским говорил, чтобы меня почитали по старому обряду, хоть и под чужим именем. За то Параскева соперница моя мстит женкам, через поповы наказы шлет, что бы уклонялись «перед Богом невидимых: людей, молящихся Роду и рожаницам, Перуну, и Аполлону, и Мокоши, и Перегине, и ко всяким богам мерзким требам не приближались»

...

Так я и узнала кто передо мной на самом деле. Спросила я богиню, она ли приходила ко мне в тот вечер под окно, и она ответила, что первый раз меня увидела, когда я сама к ней к колодцу подошла, и это верна настоящая Праскева и была. Тогда как камень с души упал у меня. Простилась я нежно с Мокошью, да пообещала впредь не забывать ее, ну и пустилась в обратный путь.

Только зря я вернулась, ибо страшное злодеяние я застала в доме своем. Убоялась я оплакивать растерзанных моих родных, лишь над маленьким Ондрейкой слезу уронила. Бросилась вон из деревни и бежала в страхе пока не упала без сил.

— Как же ты оказалась здесь и почему не вернулась домой? — спросил отец Илья.

— Страшно мне стало, что Параскева-Пятница меня найдет, да тоже накажет, ведь я теперь знанием Мокоши наделенная, — вздохнув, ответила старушка, которая утомившись от долгого рассказа, присела назад на свою лавку, — вот так и бродила по Руси матушки, пока не добралась до этих мест. Тут французы окаянные немало народу поморили в прошлую войну, так что сошла я за погорелицу, никто ни о чем и не спрашивал больше. А боги мои мне защиту дают, от злыдней скрывают.

— Ты говорила, что человек, которому колдун обманом дал вещь может избавиться от дара этого? — поинтересовался священник, — что же ты не сделала ничего?

— Верно, — отозвалась ведьма, — можно было сжечь щепу проклятую, на богомолье уйти, да в монастыре отмолить грех этот. Долго я над тем размышляла, да только я свою сторону выбрала и от ведьмачества не отказалась, теперь уж дочь моя «родимой» стала, сильнее меня, потому как от ведьмы родилась. За то бабы местные ее в проруби и утопили — боялись.

— Как же можно злу прислуживать, ради одной только животной услады? — вспылил мужчина.

— Дурень! — засмеялась опять старуха, — ничего-то ты и не понял. Нет никаких добрых и злых, неужто ты по мне не видишь. Духи сошлись в битве за души невинные, которые почитать их будут. Они кормятся душами этими, молитвами и слезами их, поклонами, да стенаниями, не будет молящихся — сгинут они. Не ради блага людского духи делают свои свершения, ради одного своего ублажения, чтобы супостата уморить, да самим уцелеть. Это война, пострашнее той на которой ты был, и мы с тобой солдаты на этой войне, только по разные стороны, ты своему богу служишь, а я Мокоши. Я по ветру лихо пускала на односельчан своих, закруты на полях делала, да прочее непотребство творила не от злобы своей, а чтобы ей одной угодить.

— Мой Господь, как ты его называешь, принял смерть мученическую за наши грехи, а твоя богиня только распутству учить, мерзости плотской, пьянству, да праздности. Что хорошего сделала она для тебя, ведь возможно, что сама Мокошь и уморила твою семью, чтобы ты ей служила, а на святую Параскеву свалила все. Ведь она на все пойдет.

— Может и так, — неожиданно сникла бабка, — да теперь уж поздно. Тело мое давно умерло, а душа все никак не уйдет, горит она внутри, а освободиться не может.

— Прими Иисуса, покайся в грехах своих, и он упокоит тебя, — нравоучительно начал отец Илья, — его всепрощение не знает границ.

— Ну уж нет, святоша, — зло рыкнула ведьма, — не победите вы богов роських, я свою ношу вынесу, а вас Мокошь в страданиях утопит, как вам и нравится. Не поучал бы ты меня за зря.

Произнеся это, старуха вдруг вся скривилась и из горла ее опять начали вылетать совершенно безумные хрипы и стоны. Она принялась метаться как безумная, с нечеловеческой силой разбрасывая предметы в разные стороны и перепрыгивая с одного места на другое, даже не замечая ударов коленями об острые углы.

— Оносьица, Василисица! — закричал священник, выскакивая из избы, — помогите мне, мы должны изгнать этого демона.

Однако ему никто не ответил.

11.

Как только отец Илья вошел в избу, девушки прильнули к двери стараясь услышать, что же там происходит. Между тем они вели обычную беседу давно не видевших друг друга подружек.

— Ты чего, это вся в тряпьях завернутая? — спросила Оносьица

— Холодно в сенях спать, да я сниму сейчас. Хорошенький же, однако честной отец, — хохотала Василисица, стягивая платки и душегрею, — я уж заметила, как ты на него смотришь. Небось мысли непотребные в голове вертятся....  Читать дальше →

Показать комментарии (5)

Последние рассказы автора

наверх