Ты должен жить

Страница: 3 из 14

утверждался в первоначальной мысли о том, что общается с сенсом, и начинал верить в неслучайность данной встречи.

Леонора встала из-за стола. Да, фигура у неё оказалась именно такой, как и предполагал Артур, — не женская и не мужская, скорее пограничная. Широкие плечи, едва заметная грудь, тонкая талия, узкие бёдра, длинные накачанные ноги. Чёрные туфли на высоких шпильках, чулки со швом сзади, соблазнительно облегающие гладкие сильные икры. Артур едва заметно перевёл дыхание. Она достала свежий хлеб, французский сыр, икру (ого! даже так!), нарезала бутерброды, затем поставила на стол красивые чашки с блюдцами.

— Как зовут-то тебя, бунтарь? — мягко обратилась она к нему, и его обдало тёплой и мягкой волной.

Ему сразу стало легче.

— Меня? Артур, — он смущённо опустил глаза.

Длинные ресницы отбросили тень на нежное юношеское лицо. На бархатных щеках заалел румянец.

— Ну, а меня Леонора, — представилась она с улыбкой, замечая метаморфозу в парнишке.

— Очень приятно, — отозвался Артур и тихо добавил, — спасибо Вам.

— Что, солнце, проблемы дома? — и он ощутил мягкое ментальное касание.

Он рассказал ей всё: и про домашнюю войну, и про проблемы с матерью, и про смерть Лори, и про, и про, и про. А Леонора... Она смотрела на этого хрупкого женственного пацана с тонким изломом бровей и серебряной серьгой в ухе, ясными бирюзовыми глазами, пепельной гривой с белыми перьями, распущенной по плечам, и нежным бархатным румянцем, в то же время совсем не изнеженного и слабого, а наоборот, с ощутимо сильной и, видимо, управляемой им энергетикой, в равной степени сочетающей в себе мужское и женское, инь и ян, слушала его историю и узнавала в нём себя — такую же максималистку, такую же непримиримую к насилию, только 15 лет назад. А он всё говорил, говорил и говорил.

Уже съедены все бутерброды, выпита последняя чашка «капуччино», а темы для разговора всё находятся сами собой. Они оба любят животных, у обоих любимая порода собак — афган, а кошек — сиамская, они оба любят Высоцкого и Цоя, у неё мотоцикл появился в его возрасте, а он о нём только мечтает, им обоим близки гей-культура и менталитет. Артур, сам того от себя не ожидая, говорил с ней о самых интимных вещах, совершенно этого не стесняясь... Артур открыл глаза. Он почувствовал, как щёлкают, снимаясь (наконец-то!) наручники. Перед ним стоял незнакомый санитар — молодой, черноволосый, с усами.

— А ты ничего, парень, — сказал тот с плохо скрываемым уважением.

— А тебе-то что? — после так называемых четырёх точек сульфазина зрачки у Артура расширились, и свет резал ему глаза.

Говорить было больно, но юноша усилием воли сдержал судорогу в челюстях. Он попытался сесть на кровати. Конечности затекли, но он сделал над собой усилие и всё-таки сел. Санитар опустился рядом с ним.

— Игорь, — протянул он руку.

— Я не подаю руки надзирателям, — криво усмехнувшись, произнёс Артур.

— Да, характерец у тебя! — заметил Игорь.

— Какой есть, — отрезал Артур.

— Я знаю твою историю, — тихо сказал Игорь.

— Ну и? — Артур начинал понимать, что первый раунд остался за ним.

— Ты крепкий орешек, не сломался.

— Размечтались, глупенькие, — съязвил Артур.

Ему вдруг, несмотря на боль, стало просто смешно. На ум парню пришло высказывание Хемингуэя, услышанное им от Леоноры и столь любимое ими обоими: «Человека можно уничтожить, но его нельзя победить». А тем более не просто человека, а паранорма, даже такого юного, как Артур, в своё время наученного Леонорой в случае воздействия на психику переводить своё сознание на иной уровень.

— Она и не ожидала бы от меня другого, — добавил он, помолчав, обращаясь как бы к самому себе.

— Она — это та женщина, капитан? — осторожно спросил Игорь.

— Предположим.

— Вы давно были с ней знакомы?

— Три года, — ответил Артур. — Она была для меня всем, — вдруг вырвалось у него.

Но он тут же взял себя в руки и добавил:

— Просто она была очень сильной личностью. И необыкновенной женщиной, — он опустил глаза.

Даже не совсем женщиной. Не бывает у рядовых женщин такой внешности и такого чисто мужского характера!

— Ты сказал — характер, — продолжал Артур. — Это её заслуга. Не родителей, не матери, а её.

Игорь понял, что больше не стоит спрашивать об этом, и решил сменить тему.

— Болят? — кивнул он на руки.

— Я спокойно отношусь к боли, — последовал ответ.

— Боль бывает разной, — осторожно заметил Игорь.

— Это не имеет значения, — быстро среагировал Артур.

Ему очень не хотелось показать собеседнику, что тот практически прочитал его мысли. Да, боль бывает разной. Боль от удара можно стерпеть. Можно дать сдачи. Изрезанные руки заживут. А вот та боль, которая поселилась в нём и живёт, сжимая виски словно тисками, парализуя всё его естество, боль невосполнимой утраты, боль потери...

«И когда рядом рухнет израненный друг,
И над первой потерей ты взвоешь, скорбя,
И когда ты без кожи останешься вдруг,
Оттого что убили его, не тебя».

Первый Друг. Первая женщина. Первая любовь. Первая любовница и, учитывая специфику их сексуальных отношений, первый любовник. И первая потеря. Но это сейчас, в настоящем. Тогда же он сразу понял, что встретил свою Судьбу. Он закрыл глаза и опять увидел её.

Познакомившись с Артуром, Леонора была вынуждена вызвать Нонну Германовну в отделение. Она подняла трубку служебного аппарата.

— Нонна Германовна? Вас беспокоит капитан Звездинская, — голос Леоноры звучал вежливо и нейтрально. — Ваш сын находится в отделении. Я вынуждена вызвать Вас и разобраться в возникшей проблеме.

— С какой такой стати? Я не сплю ночей, а вы будете разбираться?

Несмотря на то, что телефон стоял на столе, а трубку Леонора держала у самого уха, Артур различил повышенный голос матери с властным истерическим оттенком.

— Нонна Германовна, — тон Леоноры оставался абсолютно спокойным и корректным. — Ваш сын ушёл из дома не без причины, и я считаю своим долгом разобраться в случившемся.

В своей реакции мать оказалась верна себе. Артур это уже понял и потому ничего хорошего от встречи с ней не ждал.

— Ну что, герой, придётся нам с тобой немного повоевать, — произнесла Леонора, положив трубку на рычаг.

— Нам? — удивлённо переспросил Артур.

— Да, нам с тобой с твоей мамой и твоей маме с нами, поскольку я уже поняла, что корень всех зол лежит не только в тебе.

Артуру никогда не удастся забыть чувство, волной переполнившее его при этих её словах.

— Если бы у меня была такая мать, как Вы, — голос у юноши надрывно зазвенел.

— Если бы.

Леонора встала из-за стола, подошла к нему и провела узкой, но в то же время сильной ладонью с безукоризненно длинными заострёнными ногтями по его нежной горящей щеке. И Артур, резкий, дерзкий, известный в своём районе, несмотря на утончённую внешность, под кличкой Тигр, спокойно выходящий в драке один против троих, ткнулся в плечо Леоноре, как маленький затравленный зверёк. А Леонора, одинокая волчица Леонора, живущая логикой и практически никогда не дающая волю своим чувствам, гладила пепельную с белыми перьями гриву длинных волос пацана и ощущала дрожь крепких, в меру накачанных, но в то же время таких хрупких плеч. «Надо беречь светильники, — вспомнились ей слова Экзюпери. — Порыв ветра может их легко загасить».

Разум. Логика. Стальной разум. Железная логика. Но сейчас, видя перед собой это юное девственное создание, тонкое, хрупкое, но далеко не слабое и уже достаточно сексуальное, и разум, и логика Леоноры склонялись к тому, чтобы счесть целесообразным дать волю своим чувствам. Вот она — дерзость, чистота, бисексуальная красота, девственность! Леонора ощущала себя не женщиной и не мужчиной, а скорее, сарагоном — психологически двуполым созданием. Она скорее была готова принять присутствие другого юноши в жизни своего фаворита,...  Читать дальше →

Показать комментарии (5)

Последние рассказы автора

наверх