Ты должен жить

Страница: 4 из 14

но взгляд, а тем более его сексуальный раппорт в сторону особи женского пола ею совершенно не допускался. А тут она вполне осознавала, что за индивид перед ней, и сознательно отвечала на его ментальный посыл. Аура паренька светилась нежным сиренево-голубым свечением, что выдавало в нём потенциального паранорма, причём не латентного, а в определённые моменты вполне сознательного.

— Ну-ну, милый мой, успокойся. Успокойся, солнышко.

И она едва-едва, скорее даже по-матерински коснулась губами его щеки. Его словно ударило током. В ответ на неё ясно посмотрели ярко-бирюзовые глаза, и она вдруг поняла, как много смогла бы она отдать за этот преданный девственный взгляд.

После разговора в отделении Артур вынужден был вернуться «домой». Закрывшись в своей комнате, ложась спать, он с болью ожидал увидеть во сне глаза Лори, а увидел Леонору, но почему-то уже не в милицейской форме, а в чёрной коже, в «косухе» и «казаках» со «шпорами», а рядом с ней красавца-афгана, платинового в чёрной маске.

И вот на следующий день, одевшись во всё чёрное, за исключением фиолетовой водолазки (это был его, а впоследствии — их с Леонорой любимый цвет), уже в пять часов Артур с букетом лиловых роз стоял напротив отделения на Сиреневой. Вот уже пол-шестого, шесть. Почему же она задерживается? Пол-седьмого. И вдруг... Артур не поверил своим глазам! Леонора! Но уже не в форме, а во всём чёрном, белые волосы по плечам.

— Леонора, — мысленно позвал он.

Она резко обернулась, почувствовав его ментальный посыл. Их глаза встретились. Её — колдовские, зелёные, и его — ярко-небесно-бирюзовые. Они стояли, смотря так глаза в глаза, замерев. Сколько они простояли так? Минуту? Пять? Десять? Первой заговорила Леонора.

— А, это ты, милый. Я знала, что ты придёшь.

— Ведь иначе и быть не могло, — он и сам не ожидал от себя такого ответа.

— Ну, что? Прокатить тебя на мотоцикле?

Так вот, оказывается, чья чёрно-фиолетовая «Хонда» была припаркована возле отделения! Артур шагнул к Леоноре, как в тумане, не удивляясь своей смелости. И вот уже её сильные руки лежали на его изящных, но тем не менее крепких плечах, и вот уже не было инспектора по ДН Звездинской и её подопечного Тигрицкого, а перед отделением стояли, слившись в поцелуе, сильная, волевая женщина и тонкий, нежный юноша — оба в чёрной коже, стройные, длинноногие, узкобёдрые, длинноволосые. Прохожие смотрели на них, кто с улыбкой, кто с пониманием, большинство же — с недоумением и осуждением. Ортодоксальное гетеросексуальное население не могло понять, что это за пара, явно не укладывающаяся в общепринятые рамки. Сколько радости пережили они потом вместе. И сколько боли. Леонора, будучи состоявшейся личностью и профессионалом, пользующимся авторитетом у себя на службе, могла закрыть рот кому угодно и, естественно, позволила себе роскошь не скрывать своих отношений с новым фаворитом. Менты отделения воспринимали Леонору такой, какая она есть, относясь к ней как к «мужику в юбке» и нехилому профи, и поэтому в том, что в скором времени Артур утвердился в отделении в качестве «официального фаворита Звездинской» и принимался ментами, как родной, ничего удивительного не было.

А вот Артуру пришлось намного труднее. Для Нонны Германовны, относительно современной женщины, не была тайной, покрытой мраком, не совсем традиционная ориентация её сына, от чего, естественно, она была далеко не в восторге. Но одно дело, девчонка-малолетка рядом с сыном, или пусть даже пацан, поскольку мать уже поняла, что хорошие девочки-ровесницы сыну абсолютно неинтересны, а точнее, у него на них просто аллергия.

Артур вообще недолюбливал традиционных представительниц женского пола и смотрел либо на ровесников своего же типажа, либо на ярких и сильных женщин значительно старше себя. Но мать была готова скорее увидеть рядом с ним его ровесника, пусть и мужского пола, нежели отдать сына молодой, но уже взрослой женщине, состоявшейся личности, способной своим авторитетом перекрыть её, Нонны Германовны, авторитет, давно утерянный и существовавший только в её воображении.

Если бы в своё время мать поняла, что её сын — далеко не рядовой юноша, и его нужно воспринимать и любить таким, какой он есть, и не пытаться переделать, мотивируя свои действия расхожим «у всех сыновья как сыновья, а ты», уважать его индивидуальность, ориентацию, увлечение эзотерикой... Если бы она всё это в своё время поняла, она бы его не потеряла, и, может быть, даже осталась для него в какой-то степени близким человеком. Но она была слишком уверена в своей правоте, лишь упорствуя в своих заблуждениях, и к моменту встречи Артура с Леонорой стала для своего сына абсолютно чужим человеком, почти врагом.

И поэтому в том, что первая любовь Артура стала для матери Артура врагом №1, «старой дурой» и вообще корнем всех зол, ничего удивительного не было. При всём при том Леонора при разговорах с Нонной Германовной и тех «разборках», которые та пыталась учинить, вела себя в высшей степени достойно, не опускаясь до предлагаемого ей уровня, что выводило Нонну Германовну из себя ещё больше...

— Это ты, что ли, такой крутой, пидорок? — Артур спокойно поднял голову.

Рыжий коротко стриженный парень на голову выше Артура и вдвое шире его ярко выраженной гомофобской направленности нахально ухмылялся, стоя перед ним.

— Крутыми бывают только яйца, и то только после пяти минут варки в кипятке. Да ещё гетеры-гомофобы типа тебя, — спокойно среагировал Артур.

— Да ну! — было видно, что Рыжий не ожидал такого грамотного вербального отпора.

— Ну да, если выражаться твоим языком, — отпарировал Артур, направив взгляд враз потемневших глаз в переносицу, так называемый «третий глаз» Рыжего.

Артур попытался предотвратить физическую разборку, помня их любимое с Леонорой изречение: «Лучший бой — это бой, выигранный ещё до его начала». Пацаны за спиной Рыжего переглянулись, как шакалы, вожак которых первый раз нарвался на Волка, пусть ещё молодого и недостаточно матёрого, но вполне явственно показавшего им свои зубы.

— Да ты... — Рыжий сделал тяжёлый шаг в сторону Артура, но Тигрицкий, опередивший Игоря, который собирался было встать между ними, был уже на ногах.

«Концентрация! — зазвучал в мозгу любимый голос. — Обрати энергию и силу противника против него самого». И поэтому Артур оставался на месте, когда Рыжий пошёл на него, и только в самый последний момент резко ушёл в сторону. Рыжий, потеряв равновесие, грохнулся, ударившись о железную спинку кровати.

— Итак? — осведомился Артур.

— Да я тебя... — нельзя сказать, что Рыжий не имел представления о таких вещах, как самбо и карате, но от него веяло грубой животной силой, техника же Артура была отработана и интеллектуальна.

И поэтому Артур не стал отвечать ударом на удар (а так хотелось!). Но Леонора всегда говорила ему: «Будь сдержан в проявлении физической силы. Запомни: сильный человек всегда жЁсток. ЖЁсток, а не жестОк, а жестокость — это качество слабака». И поэтому, помня это, Артур не ответил Рыжему, но, взяв его руку на перехват, применил лёгкий болевой приём. Но лёгким его называла Леонора, лёгким он был для Артура, а по искажённому лицу Рыжего таковым его назвать было бы сложно.

— Итак, вопрос исчерпан? — осведомился Артур.

— Исчерпан, — услышал он сдавленный ответ.

— Ну, вот и замечательно, — произнёс Артур, отпуская руку Рыжего, и с металлом в голосе продолжая, — а теперь я бы хотел сказать о следующем. Я ни с кем не собираюсь конфликтовать. Слышите — ни с кем. Но я не завидую тому, кто хотя бы ещё раз поднимет на меня руку. Открою вам секрет: если вы думаете, что уважающий себя гей или бисексуал не может дать отпор дурно воспитанному гетеру-гомофобу, вы глубоко ошибаетесь, и эта ошибка может вам очень дорого стоить. Более того, свою сексуальную ориентацию с вами я обсуждать не намерен. Надеюсь, я достаточно ясно выражаюсь? Ну что ж, молчание — знак согласия, — и Артур спокойно опустился ...  Читать дальше →

Показать комментарии (5)

Последние рассказы автора

наверх