Три тайны Дарьи Михайловны

Страница: 3 из 4

приду с работы, застираю». Её обожгло: «господи, на работу же», и она побежала в ванну, чуть не сбив Вениамина, вышедшего из туалета. Краем глаза увидела, что мотня трико в пятнах: «тоже постирать» — и зашла в ванну.

***

Из квартиры выскочила, отмахнувшись от мычащего — ддддоооосвидддааа — Вениамина.

Уже в автобусе вспомнила, что не выключила чайник и всю дорогу терзалась, «а вдруг Вениамин не выключит». С опозданием в полчаса зашла в кабинет и сразу к телефону.

— Алло — короткие и, начинающиеся с гласных, слова, Вениамин выговаривал не заикаясь.

— Чайник выключи.

— Я ввввыыыкккк...

Дарья опустила трубку.

На два часа у Шмакова было назначено совещание с начальниками лабораторий и отделений по графику работы в предновогодние дни и в первую неделю нового года.

В 13—55 Дарья вышла из своего кабинета и, пройдя по коридору, зашла в кабинет Шмакова.

Все стулья за столом и у стен были заняты. Шмаков указал на стул возле сейфа и Дарья села.

Глянув на часы, Герман Степанович встал, и гул голосов пошёл на убыль. Заверещал красный телефон. Шмаков поднёс к уху трубку.

— Включи радио — коротко бросил директор, и отключился.

Шмаков шагнул к сейфу и подкрутил лимб на громкоговорителе.

—... ного приступа скончался председатель президиума Верховного Совета, генеральный секретарь коммунистической партии Советского Союза: Леонид Ильич Брежнев.

В помещении зависла гробовая тишина.

Когда заиграла траурная музыка, все встали.

Через две минуты, Шмаков убавил громкость и снова заверещал телефон.

— Герман Степанович — звонила секретарь парторга — в 14—40 общее партийное собрание в красном уголке. Передайте всем.

— Совещание отменяется. На 14—40 назначено общее партийное собрание. Передайте своим, и отпустил людей.

***

В красном уголке института шло общее партийное собрание. Выступал парторг.

Дарья Михайловна сидела в пятом ряду в кресле у прохода. Она изо всех сил пыталась вслушаться в речь парторга, но, жгущее нутро желание, полностью подчинило её себе.

В 14—30, переобувшись в сапоги и надев плащ, она подошла к зеркалу. Внизу живота забурчало и газы, выпирая и пуча диафрагму пошли на выход. Забыв, что с нею приключилось утром, она медленно и беззвучно выпустила их. Помахав рукой перед носом и вокруг себя, выключила свет, шагнула к двери и замерла. Трусы вдруг прилипли к ягодицам, размазывая слизь по ляжкам.

«Опять, что-ли?».

Раздеваться и идти в туалет, было уже поздно и, она, закрывшись изнутри, сняла плащ и бросила его на стол. Достала из ящика стола бумажную салфетку и, задрав подол юбки и, прижав подбородком, раздвинула ноги и потянула трусы вниз, выворачивая их. Жёлтое с характерным аммиачным запахом пятно и слизь. Она сунула руку в промежность и провела салфеткой, вытирая жопу. Салфетка промокла, а на ладони осталась слизь. Она взяла ещё одну, но и её не хватило. Подтеревшись третьей, ещё двумя салфетками промокнула трусы и ещё две подложила. Бросив салфетки в урну и, схватив плащ, вышла из кабинета.

Пришла в 14—45, но зал ещё гудел как рой пчёл над улеем. Увидев свободное место, подошла и, сняв плащ, села.

Вспомнив, что произошло в кабинете, смутилась, и осторожно потянула носом воздух. Запаха не было. А сознание, шаг за шагом прокручивая плёнку событий дня и, связывая в цепь, вернулось в спальню. Она почти физически ощутила, погрузившийся в жопу хуй и..

Её теребили за плечо. Увидев, что все стоят, Дарья встала и, подумав, что собрание закончилось, пошла по проходу. В тишине звонко цокали по мраморной стяжке пола стальные подбойки на каблуках.

Только закрыв дверь и, оказавшись в коридоре, она увидела, что никто не выходит. Хотела вернуться, но передумала и пошла к себе.

Минут через 12 заглянул Герман и спросил: — что случилось?

— Месячные — глядя прямо в глаза, ответила она.

Он смутился и закрыл дверь.

***

И, действительно, вечером пришли месячные. На пять дней раньше.

Придя с работы и, переодевшись, сразу пошла в ванну и помылась под душем.

Закрутив полотенцем голову и накинув халат, зашла к Вениамину. Он читал «Даурию».

Книги она приносила ему из библиотеки. Выбирала, то, что ей самой казалось интересным.

— Брежнев умер.

Он закивал головой.

— По радио услышал?

Он опять кивнул.

Вспомнив, что хотела постирать трико, сказала: — давай трико, постираю. Он отложил книгу и стал снимать трико. Она пошла к себе и сняла покрывало. Пятно подсохло, но желтизна осталась. Снова зайдя к нему, он сидел в трусах, забрала трико.

Вениамин чувствовал, что Дарья сдерживается. Он понимал, что неприятен ей, и в то же время видел, как она менялась, когда смотрела и ласкала его член. Дожив, до сорока лет, он не имел ни одного контакта с женщиной. Секс с Дарьей для него был из области фантазий и, мастурбируя, он иногда представлял её. Но, когда фантазия стала реальностью, он вдруг понял, что даже такая женщина, может быть рабой: рабой своей похоти. И пусть думает в себе, что это она пользует член. Вениамин знал: хуем использует Дарью он.

Замочив покрывало и трико и, размотав с головы полотенце, пошла на кухню. Разогрела ужин и позвала Вениамина. Но он не шёл. Она крикнула: — Вениамин, ужинать, — и, не услышав шарканья и, начиная злиться, пошла сама.

Вениамин сидел с книгой.

— Что, особое приглашение?

Она стояла над ним.

Он отложил книгу и, опираясь о спинку кровати, встал. Покрывало сползло с его ног, и хуй упёрся в Дарью. От похотливого желания, сделать это прямо сейчас, зачесалась пизда, и появился зуд в заднем проходе. Забыв, зачем пришла, взяла его за плечо и повела в ванну подмывать.

Подставив ему жопу, сама облизывала хуй, обильно смазывая слюной. Дарья уже убедилась, что слюна самая эффективная смазка. Дарьина жопа была так близко, что он мог лизать анус. Тёмный кружок ануса, словно дыша, то сжимался, то расширялся. Он высунул язык и стал лизать ложбинку и анус, пытаясь засунуть язык. И когда получилось, Дарья замерла. А потом, обхватив ягодицы, развела их и опустила жопу на его лицо. Она елозилась жопой по его носу, губам, чувствуя шершавость языка и, заводилась всё сильнее и сильнее. Не в силах больше сдерживаться, подвинулась вперёд и, приподняв жопу, и рукой, придерживая хуй, прижалась анусом к головке. Вениамин тоже сжал хуй левой ладонью и Дарья, опёршись двумя руками об пол приподнимаясь и опускаясь, поворачиваясь, выгибаясь и прогибаясь, стала насаживаться. Хуй погружался очень медленно. Сфинктер сопротивлялся противоестественному, погружение причиняло боль. Она натужилась, чтобы выдавить хуй из жопы и сопротивление ослабло. И Дарья поняла. Тужась и выгибаясь, она насадилась на хуй. Когда ягодицы прижались к паху Вениамина, она левой рукой попробовала потрогать хуй и не смогла, он весь вошёл в жопу. Она сидела, сдерживая желание выдавить хуй из себя, а по телу судорогами пробегал озноб. Брызнула сперма и, не сдерживая стонов и краснея от натуги, она выдавила хуй. Руки и ноги дрожали, и она свалилась на пол.

Очнулась от мычания Вениамина. Он стоял над ней и весь пах у него был в крови. Испугавшись, села, а он, тыча пальцем вниз — ккккрооовь Дддддаааашааа.

Дарья опустила глаза, покрывало было в пятнах крови и на волосах лобка и на губах были кровяные сгустки.

«Месячные».

Вспомнила: днём болели соски, и была ноющая боль внизу живота. Но она думала, это связано с тем, что произошло утром.

Дарья встала и, зажав промежность рукой, пошла в ванну. Ноги подкашивались, из жопы сочилась сперма. На губах блуждала улыбка блаженства.

Больше она так не экспериментировала.

Насадившись жопой на хуй, погружала в себя на восемь-десять сантиметров и, совершая фрикции, ласкала пальцами левой руки клитор. Откуда-то из глубины тела (если бы её спросили, откуда? — она не смогла бы ответить) возникали волны ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх