Ты — всё для меня. Главы 1—3

  1. Ты — всё для меня. Главы 1—3
  2. Ты — всё для меня. Главы 4—6

Страница: 11 из 14

моя, если ты так хочешь. — Говоришь ты, и ловко спрыгиваешь с моих колен, удаляясь.

Я вздыхаю с облегчением — ты всё-таки самый лучший и таким останешься. Я ещё не решил, чего бы мне хотелось больше — чтобы он овладел тобой или склонить к этому его, но время на размышление ещё остаётся и я расслабляюсь, морально приготовившись увидеть в тебе коварного соблазнителя.

Ты возвращаешься через несколько минут — в руках бутылка воды и невесть откуда вдруг взявшаяся сигарета (ведь ты не куришь) зажата между пальцами, чуть виляя бёдрами, ты подходишь ко мне, затянувшись и выдохнув дым в непосредственной близости от меня.

— Дай мне пощёчину... — слышу я, пока твоя рука ласкает моё бедро. — Быстрее.

— Зачем? — удивляюсь я.

— Ударь, так надо. — ты смотришь мне в глаза и я понимаю, что ты не шутишь. — Ты хочешь, чтобы я соблазнил его? — я киваю. — Тогда подыграй мне, дай мне пощёчину.

Я ударяю тебя наотмашь — резко, но стараясь, чтобы это было как можно менее болезненно, ты улыбаешься, отпрыгивая от скамьи, одними губами говоря мне «спасибо».

Отшатнувшись в притворном испуге, ты с театральным вздохом падаешь на лавочку рядом с зеленоглазым принцем и закрываешь лицо руками. Плечи твои трясутся... Ты плачешь — кажется, вполне натурально.

Я молча исподлобья наблюдаю, как зеленоглазый мужчина смотрит на тебя. Ты поворачиваешься к нему лицом — на твоих щеках настоящие слёзы! — и виновато улыбаешься:

— Простите...

С этой секунды мне приходится имитировать совершенное безразличие к происходящему...

***Акт 2, сцена первая — Это по любви [рассказ от твоего, моя любовь, лица]***

Внутри всё дрожало и обрывалось, пока я шёл по аллее, засаженной каштанами, от его скамьи к ближайшему месту, где элементарно можно было купить воды. Я знал, что эта просьба когда-нибудь прозвучит, и готовился к ней заранее. Иногда мне кажется, что я сам неосознанно подтолкнул тебя к ней — своим поведением, откровениями, своей безотказностью и... покорностью... Ты был прав — я часто фантазировал о многих, но не мог представить, что это случится наяву. И, тем более, ты — собственник, что готов был высечь меня за один только взгляд на сторону, попросишь меня об этом, выглядело как минимум странным. Но если ты будешь счастлив — с меня не убудет, мы просто развлечёмся, хотя... Нет, всё-таки тот мужчина был красив, невыносимо красив какой-то картинной аристократичной красотой, которую редко где можно встретить. Хотя ты всегда говорил обо мне, что я неотразим.

Твоя пощёчина не была слишком сильной, но этого и не требовалось — это была всего лишь игра, но я хотел, чтобы ты сделал мне больно по-настоящему — так просто было легче вызывать во мне нужные эмоции для того, чтобы зарыдать. Ты просил соблазнить этого прекрасного семейного мужчину, и я хотел сделать всё по высшему разряду.

Слёзы появились как-то сами собой, и плечи затряслись — я плакал. То ли от бессилия, то ли просто хорошо играя свою роль... Решив, что наблюдений с моего соседа по лавочке хватит, я повернул к нему своё заплаканное, но очаровательное лицо и виновато улыбнулся.

— Простите...

Он ничего не ответил, только кивнул, и... предложил платок. Я не стал отказываться от такого проявления сострадания и вытер слёзы мягкой тканью, а затем принялся нервно мять её в руках. Краем глаза я видел, что ты изо всех сил делаешь вид, что произошедшее только что между нами тебя совершенно не касается — значит, ты отлично уловил свою часть спектакля. Теперь в него только нужно вовлечь нового героя...

— В жизни не мог бы представить, что снова наступлю на одни и те же грабли... — задумчиво произношу я в пустоту, смотря на платок.

— Что случилось? — участливо осведомляется он, взглянув на меня и отложив свою газету. Что он там читал? Последние биржевые сводки или сплетни о звёздах?

Я тяжело вздыхаю — настолько искусственно, что сам пугаюсь — вдруг заметит? — и словно выдавливаю из себя следующее:

— Вам когда-нибудь изменяли? Грязно и подло, так, чтобы растоптать и унизить вас до конца? Больно... Не хотелось бы вас расстраивать по ненужным пустякам, мне просто... очень плохо. — В этот момент я исподлобья смотрю на тебя. — Вы только посмотрите на него — ему всё равно, он просто сидит и читает свою проклятую книгу!

Уловка сработала — он посмотрел на тебя, и нахмурился. И даже придвинулся ко мне — то ли потому, что хотел лучше расслышать меня, или потому, что... просто хотел быть ближе.

— Не переживайте... — говорит он проникновенно. — Всё образуется, правда.

Я активно пытаюсь дать ему понять, что всё это навсегда — всё, мы больше не будем вместе никогда, и это моя последняя любовь — в общем, плету всю ту чушь, которую так часто говорят люди в моей ситуации. Мне хочется, чтобы он утешил меня, и он робко пытается это сделать, не выдержав моей внезапной откровенности. Я вдохновенно сочинял что-то про каждодневные побои и вечную ложь, и так расчувствовался, что снова зарыдал... И почувствовал мягкое, но всё ещё неуверенное похлопывание по спине.

— Всё будет хорошо, правда...

— Вы думаете? — он кивнул, по-доброму улыбнувшись. Мне нравилось то, что он не боится меня, сумев противостоять моему нытью, и не закрыться... Это хороший знак.

Мы помолчали, пока я промокал слёзы его платком. Мне хотелось прикоснуться к нему, но я не решился, подумав, что ещё слишком рано. Я пытаюсь нащупать то, что сможет раскрутить нас обоих к более близким отношениям и позволит мне, наконец, почувствовать его тело, хотя бы сквозь ткань. Я взглянул на тебя — ты всё ещё читал, или делал вид, что читал, но не подал вида, что чувствуешь мой взгляд... А мне так нужна была твоя поддержка! Ладно, справлюсь и сам.

— А вы бы простили измену? — я смотрю в его глаза своим умоляющим, щенячьим взглядом, что буквально призывает защитить меня от всех существующих бед.

Он замялся, задумался — действительно, способен ли? — и почему-то вздохнул. Он был у меня на крючке, и трепыхался, как беспомощная рыбка, не в силах с него соскочить. Украдкой оглядываю его: длинные пальцы его сжимали запястье левой руки, узкая ладонь которой покоилась на бедре. Изящный изгиб губ, бровей, тонкий абрис носа, упрямый подбородок — его лицо было словно выточено искусным скульптором, который совершенно не скупился на мраморе, безжалостно отсекая всё лишнее. Его футболка очерчивала красивую фигуру, его бёдра обтягивала тёмно-синяя джинса, и весь он выглядел так по-голливудски глянцево, что мне сразу захотелось иметь его в своей коллекции... Да, моя любовь, у тебя есть вкус.

— Наверное, смог бы. — Произносит он неуверенно и тихо. Я выдерживаю паузу — для большего эффекта, и приближаюсь к нему, тяжело дыша:

— А себе смогли бы простить? — Моя рука — бесстыдная и нежная, почти не касаясь поверхности ткани, легко проходится по этим соблазнительным изгибам его бёдер, и губы вмиг оказываются в опасной близости от его губ...

Он тяжело и часто дышит — волнуется, словно школьница перед выпускным балом, и мне это, безусловно, нравится. Но мне хочется, чтобы он сам сделал первый шаг...

— Вы мне нравитесь... — говорю, обдав горячим дыханием его нежную шею... — Очень нравитесь... И я так хочу ему отомстить.

— Но я... — я касаюсь пальцем его красивых влажных губ.

— Молчите... — шепчу тихо, чтобы прервать его едва начавшуюся тираду... — Я сгораю от желания. — И это была чистая правда, я действительно уже сходил с ума от запаха его тела — изысканной смеси земляники и малины, от его взгляда и собственной откровенности. Вспомнив, как он наслаждался видом наших с тобой игр, мне нужно было сразу воспользоваться этим, пока он не опомнился. Он прекрасен, действительно прекрасен, и мне уже хочется ощутить нежность его кожи под его рубашкой, почувствовать дрожь его мышц, услышать, что он будет говорить, когда будет брать меня...

— Но ведь я...

И тут мои губы касаются его, я мягко раздвигаю их языком, стараясь ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх